Глава 30. Петер

Петер Форстер, немец двадцати семи лет стоит, выпрямившись, напротив кровати. Одет с иголочки. Отглажен, отутюжен, блестит, как новый евро. Маска официального спокойствия безукоризненна.

— Guten Tag, Frau Besova [Добрый день, фрау Бесова. Со сравнительно недавних времен в Германии при официальном обращении для незамужних девушек тоже используют «фрау»]. Как вы себя чувствуете? — слишком вежливо, слишком отстраненно. Здесь он определенно не с целью, чтобы навестить.

— Хорошо. Иду на поправку. Мне сказали, что Виго уже выписался. Как он?

— В норме.

Улыбаюсь.

— Отличная новость. Я тоже через неделю выписываюсь.

— Именно поэтому я здесь.

Превратилась вслух.

— В связи с тем, что вы лишились жилья в период высокого сезона, у вас есть возможность снять студию, по вашему усмотрению, до октября включительно. Отель оплатит расходы. — Тоном диктора, ведущего программу новостей на официальном канале.

Логично. В ноябре цены уже ощутимо падают и можно найти хорошее жилье на длительный срок.

— Но к первому ноября вы должны найти новое место проживания. — Добавляет.

Внимательно рассматриваю Петера.

Под маской официальной вежливости чувствуется холодность. А это эмоция. Уверена, что Айслер никаких распоряжений Петеру вести себя подобным образом не давал. В поведении референта проскальзывает что-то личное.

— Это распоряжение Айслера?

— Герра Айслера. — Поправляет. Подчеркивая официальный уровень.

— Да. Простите. Это распоряжение герра Айслера?

— Да. — Не скрывает. — Так как вы попали в аварию в период, когда были под ответственностью моего работодателя.

И вновь все логично.

— А сейчас? — уточняю.

— Что именно?

— Я под ответственностью герра Айслера?

— Нет.

Что ж. Это тоже логично. Он обещал вернуть мою жизнь. Он выполнил свое слово сполна. И его «придешь в мою постель, когда будешь готова», не актуально. Целуя меня в лоб, Айслер со мной попрощался.

— Но расходы по медицинскому обслуживанию и последующей реабилитации до полного вашего восстановления будут оплачены.

— Потому, что в период аварии я находилась под ответственностью герра Айслера.

— Совершенно верно.

Тем же холодным тоном, от которого становится неуютно.

— Ваши вещи будут доставлены по адресу, указанному вами, — тем временем продолжает он.

— Я постараюсь найти жилье как можно быстрее.

— Принимая во внимание ваше состояние, вам может быть предоставлена помощь риелтора от компании в поиске жилья по вашему запросу.

— Не надо никакого риелтора. По моему запросу.

— На ваше усмотрение. — Не спорит.

— А знаете что. Привезите мне мои вещи сюда. Чтобы они не занимали атико.

— Хорошо. — Вновь не возражает.

— Да. И еще… Я говорила об этом Винсенте. Нужно вернуть украшения в Hermès и TOUS. И всю одежду, которую я покупала на шопинге в Эль-Корте. Думаю, еще не поздно. Все чеки в брендовых пакетах с вещами. Украшения в моей бандолере.

— Я передам герру Айслеру.

Передавать ты будешь долго, судя по твоему настрою. Сама выясню. Пока не истек срок, когда можно вернуть покупки в бутики.

— Герр Айслер же в Испании. Если вы здесь… — рассуждаю вслух, активируя смарт.

— Уже три дня.

Мысль, что он прилетел на Коста-дель-Соль, но никак не обозначил свое присутствие, царапает.

Набираю его личный номер. Отключен. Набираю сообщение. Но ответит ли? Не знаю.

— Позже перезвоню.

«Если не получу ответ», — добавляю про себя.

— Через час герр Айслер улетает. На отдыхе он часто отключает телефон. — Тем же официальным тоном.

Выхватываю слово «на отдыхе». Зависаю. Он говорил, что после поездки в Бильбао хочет провести пару недель в поместье в Приорате. Со мной. Я самоисключилась. Значит, поехал сам. Что логично. Почему он должен отказываться от своих планов, если я сама настаивала вернуть мне мою жизнь. Или не сам? Вспоминаю разговор матери и дочери Ортис. «У него нет проблем с женщинами. Липнут, как мухи. В сексе его уже ничем не удивишь…» Почему-то предположение, что он поедет отдыхать не один, царапает.

— В Приорат? — брякаю, прежде чем подумать.

— Информация частного характера. — Официально.

Тоже логично. Кто я такая, чтобы передо мной отчитываться.

Смотрю на брендовый смарт и протягиваю референту.

— Он мне уже не понадобится.

Он приближается к моей кровати и забирает черный гаджет.

— Gute Besserung, Frau Besova. [Выздоравливайте, фрау Бесова] — на этот раз теплее. Искренен. Зла не желает.

Наблюдая, как он выходит за дверь, зависаю. В очередной раз делаю вывод, что подобное чрезмерно холодное поведение продиктовано эмоцией самого Петера Форстера, но не являлось распоряжением Айслера. Интересно, в чем причина этой холодности?

Массирую виски. От его визита остался неприятный осадок. Что-то внутри царапает.

Чертов Ктулху! Еще и забыла отдать ему «якорные цепи».

— На МРТ! — сквозь рой мыслей слышится голос Монсе, и я даже рада каталке. — Скрестим пальцы. Если МРТ не обнаружит патологий после ЧМТ, вас выпишут через неделю. Хотя, судя по вашему состоянию, вижу — электротерапия помогает.

— И это главное! — улыбаюсь я.

Что ж. Значит, Ктулху выполнил мое желание. — Стараюсь мыслить позитивно. — Вернул мне мой путь. И это неприятное ощущение от визита Петера пройдет уже завтра.

Но дискомфорт не прошел.

Ночью мне снится странный сон. Два кабинета. Слева сидит Лант, и я узнаю ее офис. Говорит по телефону. Лицо наклонено вниз. Уставшая. Замученная работой. А в динамике слышится недовольный голос Ортиса. Он ее за что-то отчитывает. Стол Лант завален бумагами, а рядом стоит фото родителей.

Поворачиваюсь к правому кабинету. Светлый. Просторный. С огромными окнами. Там сидит молодая женщина. Тоже говорит по телефону. Но, в отличие от Лант, улыбается. С интересом рассказывает о новом отельном проекте и делится новостями о новом маршруте в рамках энотуризма [винный туризм]. На ее большом столе стоит фото. Она обнимает Айслера за шею, прижавшись к его виску щекой. Он уверенно обхватил ее предплечье.

Внезапно обе женщины поднимают голову. На меня смотрит не Лант, и не молодая женщина, а я сама. Но правый кабинет со мной счастливой отдаляется все дальше и дальше. Выводя на передний план левый. Со мной уставшей. Замученной работой и вечным недовольством шефа.

От неожиданности я делаю шаг назад и натыкаюсь на чье-то плечо.

Петер. Смотрит на меня с укоризной.

— Ты выбрала не ту свободу, фрау Бесова, — холодно усмехается он, и я резко просыпаюсь.

Сажусь на постели. Откидываю спутанные после сна пряди назад. Сквозь неплотно закрытые жалюзи пробиваются утренние лучи. Массирую виски, желая избавиться от неприятного осадка. Зависаю, расшифровывая сон. Ощущения двойственные. Либо я попала в сознание Петера и видела себя его глазами, либо Ктулху таким образом щелкнул меня по носу, указывая на ошибку. Говоря об упущенных возможностях. Показывая потолок в карьере.

Как сказал Айслер? Его сценарий целесообразен и ликвиден.

Аккуратно веду головой, стряхивая ночной морок, и вытаскиваю из-под подушки смарт.

Как бы то ни было, но нужно двигаться дальше. И в первую очередь найти жилье. Через неделю я выйду из больницы, и мой путь продолжится. Насколько мой сценарий окажется целесообразным и ликвидным, покажет время.