Глава 43. Ночной гость

Внимательно смотрю на ночного гостя. Молчит. Ждет.

Делаю шаг назад, пропуская.

Щелкаю замком и разворачиваюсь. Но остаюсь на месте. Оперлась спиной о дверь и наблюдаю. Он проходит в центр комнаты. Рассматривает обстановку. Разобранную кровать. Из полуоткрытого шкафа виднеется отельная униформа. На столе ноут с конспектами. Кивает. И, наконец, разворачивается ко мне.

Лицо Давида спокойно.

Продолжает молчать. Нет, он не ждет от меня какой-либо реакции. Изучает.

Скользит по мне внимательным взглядом, рассматривая с головы до пят. Лицо, волосы, фигуру, домашний топ и шорты. Стесняюсь ли я своего домашнего вида? Нет. Пусть он видит меня такой, какая я есть. Без косметики. С влажными волосами после душа. В домашней одежде и босиком.

Я тоже изучаю его. Тот парень, которого я встретила на пляже и сегодняшний Давид — два разных человека. И этого — я совсем не знаю. Сейчас, вблизи, от него исходит… жесткость. Не парня. Но мужчины. Взгляд останавливается на его руке. Легкая куртка с логотипом «Ralph Lauren» скрывает перевязанную рану.

— Как рука? — первая начинаю разговор.

— Норм. — Недоволен, что я заостряю на этом внимание.

— Ты что здесь делаешь? Ты же должен быть на фуршете в твою честь.

— Без меня разберутся, — жестко.

— Зачем ты приехал?

— Нужно поговорить.

— О чем?

— О многом.

Понимаю, что разговор будет серьезным. Смотрю на французское окно.

— Может быть, выйдем на террасу?

— Хорошая идея.

Сдвигаю створку вбок.

— Кофе, воду, содовую? — предлагаю, как радушная хозяйка.

— Нет.

Давид проходит вперед. Видит недопитый бокал tinto de verano. Улыбается.

— Вино не предлагаю. Уверена, ты на антибиотиках после ранения.

Недоволен. Не нравится, что я упоминаю о ранении.

— Как-нибудь нужно тебя угостить настоящим Ribera del Duero.

Не удивлюсь, если и у семьи Мальдонадо есть небольшой виноградник где-нибудь в Кастилия и Леон.

Остается стоять. Опирается поясницей на перила, а я сажусь в плетеное кресло напротив. Внимательно смотрю на него. В белой кутрке, на фоне звездного неба он выглядит как… белый рыцарь.

— Так зачем ты здесь?

— По двум причинам. Первая — это безопасник, — с места в карьер.

— Безопасник?

— Я осознаю, что своим поступком привлек к тебе лишнее внимание. Франсиско внизу. Будет в твоем распоряжении 24/7, пока шумиха не уляжется. Он не будет тебе надоедать или контролировать.

Хмурюсь.

— Меня будут преследовать?

— Нет. Моя семья позаботилась об этом.

— Как?

Продолжаю хмуриться. Приставить ко мне охрану это не «позаботиться».

— Мы попросили короля. СМИ будут молчать и папарацци не посмеют к тебе приблизиться.

Логично. Вспоминаю, что у отца Давида, а, значит, и у него есть титул.

— А, ну да. Вы же виконты, — усмехаюсь.

— Вообще-то мой отец conde [граф], а я виконт по титулу учтивости, — поправляет он, — но это неважно.

Внимательно рассматриваю Давида. Мне нравится, что он не кичится титулами.

— Тогда зачем охрана?

— На всякий случай. Для твоего спокойствия. Как только убедимся, что все тихо, я сниму наблюдение.

— Хорошо, — не чувствую напряга. Видимо потому, что все это как-то ненавязчиво.

— И еще, — продолжает он. — Ортисы дают тебе неделю оплачиваемого отпуска.

— Пока шумиха не уляжется, — зеркалю его слова, и он кивает.

Что ж. Тоже приемлемо. У меня будет время разобраться во всем спокойно. Не будет лишних вопросов на работе. И главное — я засяду за учебу. Из-за работы совершенно не хватает времени и приходится учиться в перерывах и ночью. Нужно подготовиться к экзаменам на гида и подтянуть хвосты на курсе по отельному менеджменту.

— Это и есть вторая причина?

— Нет. Вторая причина, почему я здесь… — продолжает он без предисловий. — У меня есть к тебе предложение, Принцесса.

Напрягаюсь. Сильно напрягаюсь. Потому что вспоминаю свой сон, что приснился мне еще до аварии. Я стою перед резным алтарем в брендовом свадебном платье от Michael Cinco и Давид надевает на мой палец обручальное кольцо.

Мальдонадо видит мой напряг и усмехается.

— Это не то, что ты подумала.

Немного отпускает.

— Но я не против, — добавляет.

Улыбается, но понимаю, что не шутит.

— Не шути так.

— Не шучу, — серьезно.

— Что за предложение?

— Я уезжаю в Шанхай. Учиться и работать. И предлагаю тебе поехать со мной.

Сказать, что он меня ошарашил — не сказать ничего.

— В Шанхай?!

— Мегаполис на берегу Восточно-Китайского моря. Между Южной Кореей и Гонконгом, — ориентирует он меня.

Но я совсем не поэтому его спросила.

— Я в шоке… — не скрываю удивления.

— Почему?

— А как же коррида? Профессия матадора? По стопам отца… — мой голос тонет в тишине террасы.

— Я никогда не планировал оставаться матадором.

Вспоминаю слова Лант, когда Давида несли на руках через главные ворота.

— Но ты стал новым кумиром для всех испанцев…

— Я оставил свой след фамилии Мальдонадо в истории. Прошел посвящение и успешно провел бой. Но не хочу посвящать жизнь корриде.

Нечего возразить. Он выиграл бой. Получил самую большую награду. Его пронесли через ворота. Он выполнил долг перед фамильным родом Мальдонадо.

Вспоминаю, как профессионально он направлял быка в нужное русло.

— Но ты боец по натуре. Стратег.

Усмехается. Не спорит.

— Я могу применить свои стратегические бойцовские качества и в другой сфере.

Логично, конечно. Но я все еще не могу прийти в себя от этих новостей.

Да. Мальдонадо удивил.

— Было необязательно посвящать мне бой… — качаю головой.

— Одна из основных причин почему я устроил этот бой — чтобы ты обратила на меня внимание. И…

— И чтобы не отказала тебе сейчас… — завершаю я его мысль.

— Да.

Усмехаюсь. Красивая многоходовка. Что уж.

— Ты, конечно, стратег.

Молчит. Ждет моей реакции. Но я настолько ошарашена, что пока не в состоянии принять решение.

— Почему именно Шанхай? Ты же учишься на юридическом.

— Я специализируюсь на международном праве.

Складываю два плюс два.

— То есть, ты будущий дипломат?

— Шанхай — первые ступени моей дипломатической карьеры.

Вспоминаю, как Давид проходил по кругу арены. Улыбался всем, независимо от статуса. Как люди тянулись к нему, будто к магниту. Чувствуя его харизму. Логично.

— И правда, из тебя получится хороший дипломат.

Продолжаю переваривать услышанное. А Давид молчит. Судя по спокойному виду, готов ответить на любые вопросы, и их есть у меня.

— Надолго планируется поездка?

— На год. Но, возможно, позже я вернусь в Азию уже в качестве дипломата. В статусе Посла.

— В Шанхай?

— Или в Гонконг. Сейчас я активно изучаю путунхуа [китайский]. Правда, отец с королем хотят, чтобы после Шанхая я уехал на практику в Лондон.

— Большие планы, — задумчиво.

— И я предлагаю разделить их со мной.

— В качестве кого?

— Ты поедешь со мной в Шанхай в качестве моей невесты. И…

Напрягаюсь.

— И…?

— Ты станешь моей, когда будешь готова.

Задумываюсь. Все еще перевариваю услышанное.

— А если я не захочу остаться?

Усмехается.

— Я, конечно, не подарок. Иногда включаю «быка» и, по словам матери, жестче, чем мой отец. Но если ты не захочешь остаться, я зафрахтую для тебя джет в том направлении, куда скажешь. Слово Мальдонадо.

Верю. Вновь зависаю. Предложение уехать в Азию интересное. Но настолько неожиданное, что я не могу представить себя в тех реалиях. И главное…

Поднимаю взгляд на Давида.

— Если я соглашусь, что я буду там делать?

— Что захочешь, — пожимает плечами. — Я мешать твоим рабочим планам не буду. Можешь учиться. Можешь работать в отеле или в туристической индустрии. Или… — он на секунду замолкает.

И я понимаю, что собирается мне что-то предложить, но не хочет давить.

— Что или? — с интересом.

— Заняться благотворительностью.

Внимательно смотрю на него. Интересный поворот. Но не просто так он предлагает такой сценарий.

— Как жена будущего посла?

— В том числе, — не скрывает он. — Но если тебе этот вид деятельности не интересен, можешь его не учитывать. Я не буду вмешиваться в твою работу или учебу.

— И я могу выучить еще один язык с носителями… китайский… — задумчиво.

— Пройдешь интенсивный курс уже в Шанхае. И я помогу, если захочешь моей помощи.

Опускаю взгляд. Откидываюсь на спинку. Новый сценарий развития. В новых неизведанных реалиях. Завораживающих своей оригинальностью и загадочностью. Да. С Давидом. Который сам признает, что не подарок и жестче, чем его отец. Но мы будем развиваться вместе. Каждый в своем направлении. Почти в одинаковом статусе. Находясь почти на одном уровне. Хотя бы возрастном. Этот путь отличается от того, что мне предлагал Айслер. Я не буду себя чувствовать настолько зависимой.

Поднимаю голову. Рассматриваю Давида на фоне черного неба. Вновь ловлю его сходство с белым звездным рыцарем. Но все еще не приняла решение. Встаю. Так легче думается. Подхожу к перилам по другую сторону от Давида. Упираюсь поясницей в металл. Ночной ветер доносит терпкий парфюм и развивает мои влажные пряди, вплетая мужской запах.

— Кто-нибудь еще знает о поездке?

— Моя семья. Ректор университета и его величество.

До меня начинает доходить.

— Видимо, поэтому король и приехал посмотреть на твой бой. Первый и единственный.

— Да. Его лично попросил мой отец и для меня большая честь, что его величество не отказал.

Верю. И теперь понятна реакция ректора.

— И ректор твоего университета… Он давал не наставления, а напутствие перед поездкой.

Давид улыбается:

— Напутствий было много.

И вновь верю. Но есть еще один человек, который мог знать.

— А Алисия?

Мальдонадо усмехается с видом «Тебе уже все обо мне рассказали», но отвечает:

— Она тоже знала, так как наши семьи дружны. Но не от меня, и я не звал ее с собой.

Видимо, она думала, что причина их расставания — как раз его поездка. Но после корриды сложила два плюс два и поняла, кого Давид позовет с собой в Азию в статусе невесты и будущей супруги посла. Отсюда и негодование, которого она и ее родители не могли скрыть. Это было не просто соперничество, а нечто большее.

«Рядом с Мальдонадо должна быть не ты», — вот что читалось в их взглядах, когда их машина проезжала мимо меня на паркинге.

— Думаю, твои родители хотели бы видеть рядом Алисию, а не меня. Тем более, в качестве партнера для будущего посла.

— Возможно. Но… — Давид качает головой. — Отец не будет насильно заставлять меня жениться на женщине, которую я не люблю. Это семейное, — добавляет с усмешкой.

Верю. По двум причинам. Первая — потому что почти такая же история случилась и с Каэтано Мальдонадо в свое время. И правда семейная черта. Каэтано человек чести. Вторая причина — нерушимая связь отец — сын, которую я увидела на корриде в момент посвящения. Отец не предаст доверие сына никогда. Умрет, но не предаст.

— Так что скажешь, принцесса?

Молчу. Потому что слишком много информации. Слишком много изменений последует, если я скажу «да».

Но главное даже не это.

— Ты уверен, что я твоя женщина? Ты меня не знаешь.

Он молчит. Внимательно рассматривает мое лицо. Видимо, сейчас скажет что то о моей гетерохромии.

— Мой дед всегда говорил. Если тебе нравится женщина даже в домашнем виде, без светской мишуры, значит, это что-то настоящее.

Усмехаюсь.

— То есть ты ищешь девушек только на пляже. Когда они без косметики.

Улыбается.

— Уже не ищу.

Но я продолжаю рассуждать вслух.

— Это еще одна причина почему ты здесь? Проверить теорию деда?

— Нет. Я всегда знал, что ты — что-то настоящее для меня. Просто в очередной раз убедился, что ты моя женщина.

Внезапно запускает правую руку в карман ветровки, и в его ладони появляется ювелирный футляр квадратной формы. Судя по ярко-бирюзовому цвету — от Тиффани.

Хмурюсь. Помолвочное кольцо? Машинально делаю шаг назад, вжимаясь в перила, а он, усмехаясь, качает головой.

— Я не собираюсь сейчас тебя кольцевать, Принцесса.

— Кто тебя знает… — скептически.

Подходит ко мне. Открывает коробку. Склоняю голову, придерживая волосы. В лунном свете на черном бархате поблескивает подвеска на цепочке — аккуратная корона с бриллиантом посередине.

— Моей будущей королеве.

Не беру. Потому что еще не приняла решения.

Понимает. Улыбается. Кладет футляр на стол рядом с недопитым бокалом tinto.

— Я не заставляю надевать подвеску или принимать решение сейчас. Но время поджимает, та как мои юристы должны сделать для тебя визу.

— Это долго?

— Не для меня. Но все же во времени мы ограничены.

— Поэтому ты и приехал сейчас…

— Да. У тебя неделя, чтобы подумать.

Достает смарт. Куда-то звонит. Но, услышав рингтон собственного телефона, понимаю, что Давид набирал меня. Даже не спрашиваю.

— Мой личный номер, — поясняет он. — Какое бы решение ты не приняла, буду ждать твоего звонка, Принцесса.

Сейчас, когда он так близко ко мне, приходится поднимать голову, чтобы увидеть его лицо. Высокий. Накачанный. Боец. Пусть и будущий дипломат.

— Я подумаю.

Кивает.

Внезапно делает еще один шаг, нарушая мои личные границы, и я чувствую запах его терпкого парфюма. Но я не отталкиваю. Прислушиваюсь к ощущениям. Он наклоняется ко мне и, едва прикасаясь жесткими губами, целует в щеку. Его щетина щекочет кожу. Чувствую, как по позвоночнику побежал ток.

— Спокойной ночи, Принцесса, — тихо шепчет он на ухо и выходит с террасы. Наблюдаю, как за ним закрывается дверь. Перевожу взгляд на футляр с подвеской и беру его в руки. Открываю. Рассматриваю корону. Все еще ощущаю на террасе и в волосах терпкий мужской парфюм.

Ктулху остался верен себе. Не дал, что я просила, но показал другой путь. Интересный. Неординарный. Совершенно новый. С Давидом. И у меня есть неделя, чтобы принять решение.