Глава 42. На удачу

К счастью, дань традициям перевешивает любовную часть корриды, и Давид должен завершить ритуал. Он возвращается к баррере, где его уже ждут СМИ, но все происходящее превращается в одно сплошное полотно, сотканное из пристального внимания, любопытных перешептываний и зорких объективов.

Ортисы тихо разговаривают с родителями Алисии. Правда, на Айслера не смотрят. Уверена, не посмеют рассказать об интересе Наваррского ко мне или, тем более, об аварии. Но, собственно, мне стыдиться нечего.

Алисия. В новом платье. Она не присутствовала при нашем с Давидом разговоре. Но ей уже все в красках не только описали, но и показали. Она смотрит то на экран смарта, то на меня и понимает, что именно я явилась причиной их раздора. Прячет эмоции.

Чувствую взгляд Лолы. На ее лице миллион вопросов, и мне совершенно не хочется на них отвечать.

— Даже не спрашивай…

— Это он из-за тебя расстался с Алисией, — она и не спрашивает. Утверждает.

Хотела бы возразить, но это будет выглядеть смешно.

— Я его об этом не просила.

— Теперь понимаю, почему на Алисию вылилась банка с колой, — все же усмехается она.

— Я ей этого не желала.

Но Лола будто меня не слышит.

— Bruja, — с улыбкой.

Лант молчит. Но чувствую хребтом ее оценивающий взгляд, а тем временем слышится музыка и король провозглашает проход через Puerta Grande.

— Сейчас Давид пройдет через главные ворота, — слышится со всех сторон.

— Что это? — я поворачиваюсь к Лоле.

— Завершение корриды. Это высшая честь для матадора. Пройти через Puerta Grande. Такое происходит только в случае выдающегося выступления, которое признано искусством, а не просто боем. Кстати, посвященного тебе.

— Это красная дорожка для матадора, — добавляет Лант. — Знак того, что он вошёл в историю.

Тем временем Давида, как победителя, поднимают на плечи, чтобы вынести за главные ворота, а Король, улыбаясь, прощается со своими подданными.

Стадион в едином порыве встает, взрывается овациями, и, едва королевская ложа пустеет, многие торопятся очутиться по другую сторону ворот.

— Пойдем быстрее. Будем смотреть, как Давида выносят из ворот на руках к машине, — тянет меня Лола, а я, несмотря на броуновское движение толпы, продолжаю ловить взгляды объективов и хмурюсь.

Я рада за Давида. Искренне рада. Но сейчас хочу добраться до автобуса и скрыться от внимания.

— Мне бы к автобусу…

Лант смотрит на меня с видом «кажется, ты до конца не понимаешь, что происходит» и бросает Лоле:

— Оставь Мию в покое.

— А, ну да… Ей же еще на фуршет с VIP-ами и алькальде, — серьезным тоном роняет она, и я резко останавливаюсь.

— Какой фуршет?

— Так как это была не просто коррида, а Альтернатива семьи Мальдонадо, и такая успешная последует фуршет с алькальде. Ну и весь наш VIP-сектор туда подтянется.

Напрягаюсь, и не зря. Лола серьезным тоном добавляет:

— Тебя, наверное, тоже пригласят, так как Давид посвятил бой тебе…

Прячу панику. Ну уж нет. Хоть тушкой, хоть чучелком, но домой. А то неровен час, нас с Давидом в мэрии и поженят. Так. Чтобы два раза не ходить и наверняка.

— Я к автобусу, — уверенно. — Подскажите, как выйти из этих лабиринтов?

— Подсказывать не понадобится, — отвечает Лант, переводя взгляд за мою спину.

Оборачиваюсь и вижу, как в нашу сторону пробираются два человека спортивного телосложения, будто они не выходили из качалки как минимум год. Одного из них, который помоложе, я видела у машины Давида на пляже и быстро складываю два плюс два — это люди из службы безопасности Мальдонадо.

— Сеньорита Бесова, мы вас сопроводим.

— Куда?

Если скажут «на фуршет», намерена отказаться. В конце концов, сошлюсь на плохое самочувствие. Лант подтвердит. Я недавно "раненая".

— До вашего дома.

Это уже лучше. Но все же качаю головой.

— Так надежнее. На случай, если папарацци увяжутся, — слышится короткое от Лант.

Поворачиваюсь к ней.

— Поедемте, пожалуйста, со мной.

Не сомневаюсь, что Давид насильно меня увозить никуда не будет, но с Лант надежнее. Вдруг сопровождающие передумают и отвезут меня на фуршет.

Она кивает, передает Лоле ключи от своей машины, и мы направляемся к выходу. Нас ведут по каким-то узким коридорам подземелья крытой части арены, и каменные стены с железными светильниками, которым не одна сотня лет, больше напоминают живые декорации к какому-нибудь фильму про средневековье.

Наконец, выходим к приватному паркингу. Напряжена до предела. Опасаюсь, что сейчас меня встретит семья Мальдонадо и тут же устроит смотрины. Но, к счастью, все тихо.

Безопасник, идущий впереди, останавливается у белого SUV и открывает задние двери.

Замедляю шаг, обнаруживая несколько машин, аккуратно следующих одна за другой к выходу. В окнах мелькают знакомые лица. Ортис-старший бросает на меня задумчивый взгляд. Его сын Альфонсо с женой — любопытный, а Алисия с матерью — негодующие.

Завершает VIP кортеж Айслер. Он отрывается от смарта, видит меня подходящей к машине, принадлежащей семье Мальдонадо, и на секунду отмечаю на его лице недовольство. Будто ему не нравится, что я сажусь в чужое авто.

Хмурюсь. Мне все равно, что он обо мне думает. Мне бы до дома добраться без приключений. С гордым уверенным видом сажусь в салон, и за мной аккуратно закрываются двери.

Правда, безопасники не торопятся садиться в машину. Один из них скрылся из вида. Второй на связи прижимает гарнитуру, но стоит неподалеку от нашего слота.

— Что происходит? — тихо спрашиваю у Лант.

— Ждут, когда Давида пронесут на руках через главные ворота. Хотят удостовериться, что с ним все в порядке и его донесли до машины без вмешательства толпы.

— Это опасно? — слышу где-то снаружи шум толпы.

— Не думаю. Там все оцеплено полицией. Просто Давид стал их новым кумиром.

Тянусь за бутылкой воды в тоут, но, как оказалось, я все уже выпила.

Лант молча передает мне не открытую свою.

— Спасибо. — С жадностью льну к горлышку.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

Смотрю на Лант. Не первый за сегодняшний день вопрос от нее. На протяжении всей корриды она несколько раз напоминала мне о воде и интересовалась моим самочувствием.

Сначала я думала, это как-то связано с работой в отеле, но теперь мне кажется, что она просто проявляет обо мне заботу.

Не знаю, чем заслужила, но спрашивать не берусь.

— Чувствую себя хорошо. Я выгляжу больной?

Не хотелось бы. Особенно полчаса назад, когда на меня были наведены объективы видеокамер и смартов.

— Ты выглядишь… — подбирает слова. — Недовольной.

Права, что уж.

— Так бросается в глаза? — нервно усмехаюсь.

— Мне да.

Смотрит на меня. На ее лице читается вопрос «из-за Давида?», но она не озвучивает мысль вслух. Не вмешивается в мою личную жизнь. Не нарушает моего пространства. Молчит. Дает понять, что открыта для разговора. Но если я сама захочу.

И я хочу. Лант я всегда считала надежной. Не болтливой. Такая не побежит сплетничать. Уверена, она знает о нашем взаимодействии с Айслером, но никогда ни словом, ни взглядом не давала мне повода напрягаться. А сейчас мне, как никогда, нужно с кем-то поговорить.

— Чувствую себя Алисой в кроличьей норе, — не без иронии.

Но своим ответом даю понять, что хочу поговорить.

— Тебя что-то не устраивает?

Завуалированно о Давиде.

— И да и нет…

— Ты считаешь сегодняшние поступки поверхностными? На публику?

— Нет, — уверенно.

Я верю в чувства Давида. И знаю, что все им сделанное для меня было не на камеру.

— Тогда в чем дело?

— Меня будто поставили перед фактом отношений.

Удивленно приподнимает бровь.

— Ты ошибаешься, — уверенно. — Это жест Матадора, а не заявление о свадьбе или помолвке. Он означает, что он посвятил бой и победу своей даме сердца. Имеет полное право.

Внимательно изучаю спокойное лицо англичанки. Верю. Теперь, когда Лант подкорректировала мой ракурс видения, его поступок кажется еще благороднее. Выше. Чище. Достойнее.

— А публика уже сама додумала, какие между вами взаимосвязи, — добавляет она. — Никто, от уборщицы до короля, не может даже предположить, что такой храбрый, умный, красивый парень может чем-то не нравиться девушке, которую он выбрал.

Молчу. Мне нечего ей возразить.

— Мои слова подтверждаются и тем, что он не потянул тебя на фуршет. Хотя, уверена, старший Мальдонадо хотел бы тебя видеть там. Давид не кричит о вашей связи.

Все очень логично. И я верю ее словам.

— Спасибо, — искренне благодарю я, а к нашей машине уже идут безопасники.

Домой меня доставляют быстро. Еще нет и полуночи.

Едва за мной закрывается дверь, я расслабленно выдыхаю.

Принимаю освежающий душ и, переодевшись в домашние шорты и старенький топ, проверяю почту на смарте. Вдруг откликнулись на мой стартап. Но там пусто. Не удивлена.

Пытаюсь уснуть, но сна ни в одном глазу — в голове хаос.

Наливаю холодного tinto de verano и выхожу на террасу.

Сажусь в плетеное кресло. Откидываюсь на спинку и, прижимая коленку к груди, беру бокал в руки. Иронично улыбаюсь.

— Это, конечно, не приорат, но тоже вкусно.

Отпиваю сладкий шипучий напиток. По венам бежит прохлада, но легче не становится. Вино не расслабляет. В голове по-прежнему хаос. Не отпускает. Здесь и мои сны, и мое изменившееся отношение к Давиду, и моя все еще не отпускающая связь с Айслером. Ведь он тоже меня не отпустил, если был недоволен, когда видел, как я садилась в машину Мальдонадо.

И все эти противоречия варятся внутри меня эмоциональным коктейлем, не хуже чем duende.

Ты же просила еще один путь? Вот тебе его и дали. С Давидом.

Усмехаюсь. Качаю головой. Никак мне не дают сценарий, по которому я бы развивалась сама. Без мужчины.

Видимо мне дают понять, что один из этих вариантов и есть моя судьба. Не Айслер, так Давид. Не Давид, так Айслер.

Может быть, Ктулху мне таким образом говорит — перестань отметать годные сценарии, не ной и развивайся с одним из этих двоих. Ну хорошо. Допустим. А с кем? Оба очень разные. Но оба по-своему цепляют. Нужно сделать выбор. Но какой?

Поднимаю бокал вверх, к звездам и иронично в шутку провозглашаю.

— Поиграю в русскую рулетку. Положусь на удачу.

Делаю пару глотков прохладного шипучего, когда внезапно слышу звонок в дверь. Именно в дверь, а не снизу, в домофон подъезда.

Ставлю бокал на столик. Встаю. Видимо кто-то ошибся… Подхожу к двери, смотрю в глазок и удивленно зависаю. Смотрю вверх. Мне пора завязывать с шутками. Ктулху в очередной раз быстр.

Прижимаюсь лбом к двери. Задумываюсь, принимая решение. И, поправляя влажные волосы, открываю дверь.