Глава 7. Влипла

Я стою в полуголом виде, прикрывая грудь, и молчу. Да, смущение, скованность, неловкость присутствуют, щеки горят. Но я не лишилась голоса и падать в обморок не собираюсь. Голова работает ясно. Просто не могу объяснить случившееся. Особенно часть с блондином. Адриана видела, как он отходил от меня. И могла слышать конец нашего разговора. Я себе не могу объяснить его поступок, как все это рассказать ревнивой Адриане еще и в полуголом виде, очередная «Mission Imposible».

— Что ты здесь делаешь? И в таком виде? — она по-прежнему стоит у двери рядом с Айслером. Внутрь не входит. Отдать должное, не истерит. Держится гордо, выпрямив спину, но я понимаю ее состояние. Мне бы тоже не понравилось, будь я на ее месте. А также понимаю, что лучше бы истерила. Выплеснула бы гнев наружу — успокоилась. К тому же легче вычислить ее следующий маневр. Айслер же сменил недовольный вид на нечитаемую маску и рассматривает меня не меньше Адрианы. И это напрягает.

— VIP-клиент случайно облил меня коктейлем, и я хотела привести себя в порядок перед тем, как вернуться на пост. Искала комнату отдыха для персонала. Ошиблась дверью.

Главное — говорить спокойно, ни в чем не оправдываясь.

Она молча изучает мою юбку, ноги и одежду, перепачканные томатным соком и виски, но переводит взгляд на шею и недовольно кривится.

Чертов Ктулху. Кажется, блондин оставил на шее следы, когда сдавливал мой затылок.

«Главное, поменьше смотри на ее новио. Вот тогда это проблема. Найдет, за что уволить. Были прецеденты» — слова Лолы в очередной раз ярким маркером проносятся в сознании.

Внезапно в коридоре слышатся мужские голоса, приближающиеся в сторону комнаты отдыха, и Айслер поворачивает голову. Видимо, немец хотел здесь отдохнуть вместе с партнерами.

В очередной раз чувствую себя стриптизершей на пилоне, только сейчас это шоу развернется не для одного немца, а для целой компании.

Щеки горят, сердцебиение зашкаливает. Сжимаю челюсть и гашу очередную волну смущения и стыда. Выравниваю спину. Но немец отрывается от двери и идет в их сторону.

Голоса удаляются, и я облегченно выдыхаю. Кажется, Айслер избавил меня от очередного позора. Он, безусловно, думал о своей репутации — негоже бизнес партнерам видеть подобное непотребство. Но его маневр уберег меня от дополнительного стресса.

Адриана тоже замечает его ход и едва заметно кивает. Правильно. Зачем сор выносить из избы.

— Можешь идти, — тон ледяной.

Интересно куда? На ресепшен или из отеля.

— Я уволена? — спрашиваю напрямик.

— Нет, — короткое, но с то же ледяной интонацией. И я понимаю, что в ближайшие дни она устроит мне ад, чтобы потом уволить с волчьим билетом.

Не поворачиваясь к двери, дергаю ручку, и она неожиданно легко поддается. Вылетаю в коридор и чуть не сбиваю с ног Игнасио. На лице беспокойство, в руках — чистая униформа.

— Бесита, где тебя носит!

— Не спрашивай, — хватаю чистую одежду. Натягиваю жилетку на голое тело. — Где душ?

— Слушай, мы тебя по всему уровню казино искали… — пока идем по коридору уже в правильном направлении, Игнасио рассказывает о поисках, а я хмурюсь.

Коллективный разум в этот раз не сработал. Как и двери, которые не хотели открываться. Будто специально Ктулху перекрыл кислород.

К трем ночи возвращаюсь на пост. Прошло два часа, а будто жизнь пролетела, и я успела вляпаться во все возможные неприятности. Ловлю встревоженный взгляд Лолы.

— Бесита, где тебя носило?

Коротко описываю ситуацию, опуская эпизод с блондином. Лола меняется в лице, живо представляя картинку и ее последствия. Слава Ктулху, следы от пальцев скрыты под блузой и шелковым платком, который я одолжила у официантки в баре. Это часть их униформы.

Болтать на посту нельзя, поэтому Лола лишь качает головой с видом «влипла ты, бесита».

«Знаю» — киваю.

— Хочешь, я поговорю со своей знакомой? А она поговорит с Лант?

— Нет. Не вздумай портить и себе жизнь. Это не поможет. — «Не тот уровень». И добавляю: — Иди поспи. Твой час отдыха.

Как только Лола скрывается за дверью, бросаю взгляд на стеклянную сенсорную стену, ведущую к зданию казино.

Внезапно, будто под моим взглядом, она оживает. Двери раздвигаются, и появляется Айслер.

Натягиваю дежурную улыбку, выравниваю спину. Стараюсь не думать о случившемся, но получается скверно.

— Gute Nacht! — как положено желаю доброй ночи, не забывая о видеокамерах.

Айслер, как обычно проходит мимо по направлению к спец лифту, не смотря в сторону ресепшена.

Адриана и компания вряд ли будут возвращаться той же дорогой. Они пойдут к паркингу. И вряд ли она появится сейчас на ресепшене с казнью. Всему свое время. Умом понимаю, но нервы натянуты, как канаты. Может быть, поэтому, когда оживает телефон, вздрагиваю. Смотрю на часы — время половина четвертого. Внутренняя линия. Резко беру трубку. Будто срываю пластырь с раны.

— Доброй ночи, Мия, — голос секретаря Айслера звучит сонно. — Передайте вопрос по гольфу другому администратору.

Даже не знаю, как реагировать. Я помнила его недовольный вид. Возможно, брезгует сотрудничать с подобной служащей.

«В любом случае, одной проблемой меньше», — устало.

До десяти утра, пока идет пересменка и мы с Лолой передаем дела следующей смене, я периодически бросаю взгляд то на подъездную дорожку, то на дверь, ведущую в административный блок.

Жду реакции. Но руководство не торопится с вынесением приговора. Тоже верно. Персонал нужно держать в тонусе. Неопределенность страшнее конкретики.

— Может, все и обойдется, — подбадривает Лола уже на паркинге.

— Игнасио тоже так считает, — отвечаю дежурно, потому что понимаю, что не обойдется.

Заворачивает к своему Seat и добавляет:

— ¡No Pasarán![1]

— ¡No Pasarán! — сгибаю руку со сжатым кулаком в ответ и иду к своему мотороллеру.

Он у меня старенький, но надежный. Выжимает максимум 60 км, тарахтит, как сломанная погремушка. Иногда выпускает газы, как старый пёс. Но за год ни разу не подвел.

Вставляю наушники, включаю плеер, надеваю ненавистную каску, иначе оштрафуют. Завожу мотор и аккуратно выезжаю со стоянки для мотороллеров. Даю крюк, проезжаю мимо парковочных слотов для VIP и руководства. "Порше" Адрианы на месте. Либо уже в отеле, либо ночью уехала с новио домой в служебном авто и отсыпается.

— Да и Ктулху с ними! Спорить с неизбежностью глупо. Pase lo que pase! [будь что будет]— я резко выруливаю на дорогу и, напевая «Malamente»[2] вместе с Розалией, сжимаю ручку газа.

Устала. Хочу домой. Прорвемся.