Глава 8. На чиле

Живу я в небольшом городе на побережье. Не из дешевых. Да что уж, откровенно дорогих. И даже студию где-нибудь далеко от моря одна я бы не потянула — откладываю деньги на учебу. Да и жизнь на Коста-дель-Соль недешевая. Но, как говорится, не имей сто рублей. Я снимаю однушку вместе со знакомой из Болгарии. С Радкой Делчевой я познакомилась когда еще работала REP-ом в таймшере. Водила клиентов в крутой ночной клуб в Пуэрто-Марине, где она и работает официанткой.

Пока поднимаюсь в наши горы, ловлю странные ощущения. Будто за мной кто-то следит. На повороте, перед очередным знаком «Стоп», останавливаюсь. Осматриваюсь по сторонам. Ничего подозрительного.

От такого нервяка и не такое померещится, — вновь сжимаю ручку газа. Кривлюсь от желания помассировать затылок. Вот уже несколько часов невозможно ломит позвоночник. Видимо, от стресса.

Подъезжаю к нашему конхунто [комплекс]. Громко сказано. Череда белых невысоких домов в испанском стиле. Наш — трехэтажный, без лифта. Такой же старенький, как и мой мотороллер.

Тихо открываю дверь и захожу в квартиру. Сумка и вещи Радки брошены в зале, спальня прикрыта. Соседка по комнате дома. Отсыпается после ночной смены. Я на автомате подбираю джинсовую рубашку Делчевой и цепляю на вешалку. Бросаю взгляд на кухонный модуль — посуда со вчерашнего дня немытая лежит в раковине. Радка хорошая девчонка, не подлая, но как соседка по комнате — одна сплошная катастрофа.

Бесшумно захожу в спальню. Жалюзи не пропускают дневного света, и я на ощупь иду к своей кровати. Устала так, будто всю ночь разгружала вагоны. Накрыло. Пошел отходняк.

Проверяю смарт, зажатый в руке — никто не звонил. Распускаю туго закрученные волосы. Массирую ноющий позвоночник. Все-таки блондин задел какие-то точки. Боль так и не прошла.

Сейчас пять минут передохну и приму душ… — сажусь на постели, хочу снять футболку и капри, но вместо этого опускаю голову на подушку, и меня вырубает.

Просыпаюсь я как-то внезапно, будто по моему телу прошла дрожь.

Я резко открываю глаза — передо мной нависает Радка с подсветкой смарта.

— Что? — спросонок не соображаю и резко дергаюсь. — Я проспала на работу?

— Ты металась во сне и что-то неясно говорила, — отвечает соседка. — Но я не будила. Сама проснулась. Ты в норме?

Зависаю. Голова гудит, позвоночник продолжает ныть.

— Мгм… — пытаюсь вспомнить сон, но он дымкой растворяется в реальности. — А который час?

— Почти пять вечера. Продолжишь спать?

— Нет… — сажусь на постели и ищу смарт. Я уснула, сжимая его в руке.

Делчева поднимает жалюзи и даже сквозь плотные шторы пробивается яркое испанское солнце.

— Что снилось-то?

Тру ладонями лицо, вновь сосредотачиваюсь. Для меня это важно. Сны — мои помощники. Они всегда подсказывают, как быть дальше. Но сегодня связь была совсем плохая. Видимо, от стресса.

— Ктулху его знает… — досадно кривлюсь, так и не вспомнив.

— Я на пляж собираюсь. Поедем со мной. Погода шепчет. Ветра нет, туристы рассосались… — Радка роется в шкафу в поисках парео, а я наконец нахожу смарт под подушкой. Чисто. Из отеля на связь не выходили. Вздыхаю. Чем дольше они не звонят, тем страшнее будет казнь. Не на скорую руку, а тщательно разработанная. В любом случае, думать об этом не хочется.

— Щас только в душ занырну, закину в рот какой-нибудь бокадильо [бутерброд] и считай, я готова.

Ровно через четверть часа смотрю на себя в зеркало — наскоро собирая в хвост копну волос, выцветших на солнце до белизны.

Волосы у меня густые, непослушные. Как любила говорить моя бабуля — когда бог раздавал рост, я спала, а когда начал раздавать красивые волосы, я, наконец-то, проснулась.

Глаза немного красные — не выспалась, губы у меня пухлые, но слегка покраснели — когда я нервничаю я их грызу, но не так эстетично и эротично, как это делают в кино сексуальные героини в момент возбуждения. Свои губы я не щажу.

Наношу толстым слоем спрей от загара — я хоть и хорошо загораю, но кожа у меня светлая, а испанское солнце не щадит никого. Мажу губы гигиенической помадой, надеваю темные очки, сверху бейсболку, чтобы не хватил солнечный удар — и я готова. Макияж на пляж — не для меня. Тем более, недавно я подкрасила брови и ресницы. Единственное — замазала корректорам побледневшие пятна на шее и спрятала их под волосами.

— Вперед, — закидываю пляжную сумку через плечо, поднимаю подбородок вверх, в очередной раз отметая мысли о предстоящей казни.

Пляж от нас в двадцати минутах езды на мотороллере. Для туриста далеко, по меркам эмигранта — неплохо.

Соседка права — погода шепчет. Но расслабиться не получается. Во-первых, ощущение, будто кто-то следит, не уходит, так же, как и боль в позвоночнике.

В июне море еще прохладное, но отдыхающие уже с мая отрабатывают туристическую программу по полной. Если прибыли отдыхать, значит нужно купаться в море. И неважно что оно ледяное. Отпуск есть отпуск. Однако, среди отдыхающих много и местных испанцев.

У воды слышится постукивание ракеток маткот, ближе к тротуару вовсю развернулась игра в пляжный волейбол под испанские песни из колонок. Из соседнего чирингито [Chiringuito — небольшие рестораны на пляже. На Коста-дель-Соль фирменным блюдом в чирингито являются приготовленные на углях сардины — эспето] доносятся ароматные запахи espetos de sardinas на углях. Жизнь кипит.

Закрыв глаза, я впитываю теплое закатное солнце, сквозь пляжный гомон ловлю плеск волн и стараюсь не думать о будущем. Я в моменте.

— Туристов полный пляж, — отвлекает меня Радка, приподнявшись на локтях.

— Мгм… Отель забит под завязку. И это даже не август.

— У нас тоже сумасшедший дом. Норды отплясывают так, будто завтра собрались в Валхаллу. Хочу такой же вайб поймать.

Я открываю глаза. Смотрю на туристов, ловлю их беззаботность и согласно киваю.

— Как любил говорил наш менеджер в таймшере на тренингах, «не путайте туризм с эмиграцией».

Радка откидывает голову назад и смеется. У нее красивый заливистый смех. Она вообще интересная девчонка. Большие карие глаза, иссиня-черные шелковистые волосы. Немного худощава, отчего она жутко комплексует, но по мне так зря. Все в меру и очень эстетично.

Она разворачивается на живот и наблюдает за игрой в волейбол. Вернее, судя по ее оценивающему взгляду, за игроками.

Три месяца назад она рассталась с парнем, поэтому в активном поиске или как она это называет «abierta a sugerencias» [открыта для предложений].

— А ребята шикарно играют…

— Еще бы сделали музыку потише, совсем было бы хорошо, — на релаксе отвечаю я.

— Кучерявенький прямо лапочка. Бросает взгляды на тебя. Вроде бы чикас в игре не с ним.

— Я на чиле…

— Он реально красавчик. На Бисбаля похож.

— Такой же старый? — иронично.

— Да ну тебя. В молодости, когда он еще участвовал в Operación Triunfo [испанская «Фабрика Звезд»]. Помнишь, «Ave Maria, cuando serás mia» [Аве Мария, когда ты будешь моей]… — Напевает она зажигательную старую тему Бисбаля, делая ударение на «mia». Я не реагирую, а она продолжает. — Слушай… Мне его лицо кажется знакомым.

— Может в клубе видела? Пуэрто-Марина совсем рядом.

— Да… Возможно… — она продолжает изучать играющих сквозь темные очки. — А я бы взяла русого. Он явно нордик. После Мигеля я завязала с латиносами. Всю душу из меня вынул, cabron [козел].

Я киваю. Мигель на эмоции иногда устраивал такие концерты, что впору было полицию вызывать.

— Мальдонадо, не жести! — доносится со стороны играющих, и Радка вытягивает шею, как гончая, взявшая след.

— Ну конечно! Мальдонадо! — шепчет она. — Его отец знаменитый матадор. — Она тянется к смарту. Находит фото, тычет мне в лицо.

Я вздыхаю и смотрю в экран, иначе же не отстанет.

На фото статный мужчина обнимает своего сына лет 22–23 на фоне рекламного пресс-волла.

— Похожи… — Сразу видно, что между отцом и сыном крепкая связь.

— И зовут его как Бисбаля, Давид…

— Рада за него, — равнодушно, расслабляясь под закатными ласковыми лучами и стараясь не замечать ноющей боли в позвоночнике.

— Слушай… Ну кучерявый реально на тебя запал… Ему соседка по игре глазки строит, а он ни в какую.

— Просто испанцам нравятся rubias [блондинки].

Радка недовольно цокает.

— Не понимаю тебя, Бесова. Парень на твердую десяточку. Ну хоть посмотри на него.

— Я на чиле, — равнодушно.

— Странная ты. К тебе столько парней подкатывает, а ты, как снежная королева. Хотя отжигаешь только так под настроение.

— Не цепляют.

— Так ты им даже шанса не даешь, — парирует она. — Вспомни, как мы отрывались на Semana Santa [пасхальные праздники. 2 дня официальные выходные] в Пуэрто-Банусе. Было из кого выбрать. Ты их всех отшила. Чего носом-то крутишь?

В какой-то степени она права. Кручу.

— Хочу побыть в свободном полете.

Она задумчиво смотрит на меня. Качает головой.

— Как ты выдерживаешь? Мы уже полгода с тобой вместе живем, и ты всегда одна. Я долго не могу без секса.

— Пока здоровье позволяет, — отвечаю я и меняю тему: — Ты на Сан-Хуан точно не сможешь ни с кем поменяться? А то Лола приглашала к себе. Будет barbacoa [барбекю] и много сангрии. Можем поехать вместе.

— Да какой там, — досадливо машет рукой.

— Жаль, — я разворачиваюсь на живот и дергаю шлейку купальника, чтобы не осталось белой полоски от загара. Чувствую спиной приятные закатные лучи, ласкающие позвоночник, и легкий бриз Средиземноморья.

— Все-таки интересная у тебя тату, — перескакивает соседка на следующую тему. — Красивая… но странная.

— Мне нравится, — бубню, уткнувшись лицом в полотенце.

— Может, и мне что-нибудь сделать. Как ты решилась?

— Настроение так легло… — дежурно. В очередной раз гашу неприятные ощущения.

Я не люблю говорить о себе, поэтому когда к нам летит яркий волейбольный мяч, я даже этому рада.

— Кажется, с тобой хотят познакомиться.

Поднимаю голову. Кучерявый идет в нашу сторону за мячом и, сдвинув очки от солнца на лоб, внимательно смотрит на меня. Один из его друзей, тот, который понравился Радке, напротив, направляется к морю. Та быстро реагирует на рокировку, поднимается с полотенца, и я, вычисляя ее маневр, бросаю недовольный взгляд.

— Останься, — жестко.

— Не буду вам мешать, — подмигнув, она идет к морю, а парень останавливается передо мной.