67. Meeting/Знакомство

— Боги, кто это? — смотрю внимательно на пушистого зверька с ярко-белой шубкой.

Слегка заостренная мордочка. Черные глаза-пуговки. Розовый носик. Аккуратные ушки. Взгляд настороженный. Но любопытный. И совершенно очаровательный. Настолько милый, что начинаю непроизвольно улыбаться.

Медленно, чтобы не спугнуть, протягиваю палец.

— Иди ко мне. — Шепотом. — Давай познакомимся.

Внезапно шелковая лента подлетает вверх. А вместе с ней — белая молния с небольшим, но распушенным хвостом с черной кисточкой поднимает бурю в коробке. Вновь раздается двойной мордент и белая варежка вжикает в другой конец коробки и прячется за шелковыми складками на дне.

А я начинаю хохотать. Видимо, этой грозной переливчатой трелью меня предупредили — «Не зли меня, человек! Со мной шутки плохи!».

На секунду зависаю.

Единственное, что успеваю заметить за ту секунду, пока зверек вылетел из под ленты — он совсем маленький. Помещается на ладонь. На ум приходит кролик богини Луны, которого звали Юйту. Но нет. Во-первых, длинный хвост. Во-вторых, этот малыш гораздо проворнее и изящнее. Будто гуттаперчевый.

— Мини-песец, что ли, какой-то? Ну это подходит моему состоянию и сложившейся ситуации. — Не без иронии.

Внезапно вижу в углу, где спряталась грозная варежка, карточку, тисненую золотом. Видимо, она прилипла к распушенному хвосту. Подписана от руки чернилами. Узнаю аккуратный каллиграфический почерк Роя.

«Something to remember». [кое-что на память].

Переворачиваю. Читаю.

«Это самка mustela. Самый маленький хищник в мире.»

— Mustela? — смотрю на горничную.

— Ласка и горностай. Отличаются только хвостом. У горностая он длиннее и пушистый.

[здесь два фото. Реально самые маленькие хищники в мире]

Откладываю карточку и вновь перевожу все внимание в коробку.

Аккуратно отодвигаю шелк и вновь натыкаюсь на внимательный взгляд.

— Не бойся, малышка. Я тебя не обижу.

На этот раз не прячется. Внимательно смотрит на меня. Будто понимает, что я говорю. Будто чувствует, как я хочу наладить с ней коннект. Протягиваю ладонь. Внезапно тянется мордочкой. Улыбаюсь. Чувствую влажный носик, исследующий руку. Но не успеваю расслабится, как меня тут же кусают за большой палец. Совсем не больно. Как кошки, когда играют.

— Ах ты хищница! — смеюсь я. Но малышка уже не прячется.

Продолжая исследовать мои пальцы, внезапно запрыгивает на ладонь.

Пальцами осязаю шелковистую шубку. Отмечаю яркую черную кисточку на белом хвостике.

— Наверное ты горностайка. Хвостик длинный и с черной кисточкой.

— По размеру больше похожа на ласку.

Аккуратно сжимаю грозный белый комочек и тяну из коробки. Стараюсь ее рассмотреть, пока она юрким тельцем извивается в руке и легонько цапает меня за пальцы. Подношу ее к ближе к лицу.

Интересно, почему именно этот зверек? Логичнее было подарить мне какую-нибудь птичку. По ассоциации с птицей-фениксом.

А эта неугомонная варежка тем временем молнией пробегает по моей руке и, вжикнув на диван, прячется за подушкой. Видимо в поисках норки.

— Где же тебя хранить? Ты такая маленькая, можешь же и потеряться. И чем тебя кормить? — сажусь на диван и заглядываю под подушку. И вновь этот любопытный взгляд. Исследует, но не убегает. Запрыгивает ко мне на колени и играет с пальцами. Подкладываю шелковую подушку, чтобы ей было удобнее.

— Человек, который доставил животное, привез специальную клетку и дал подробные инструкции. — На лице горничной столько серьезности, что без труда можно понять — теперь она в ответе за мою горностайку.

— А возраст этот человек не сказал?

— Восемь недель. — Чеканит по стойке смирно.

Опускаю взгляд на белую варежку, которая продолжает играть с моим пальцем.

— Да ты совсем манюнька.

Но та совершенно не согласна с таким уничижительным эпитетом. Обвившись вокруг моих пальцев, атакует их.

Смотрю на горничную.

— В Китае что-то означает ласка или горностай?

— Ласку называют одним из пяти бессмертных животных.

Тем временем малышка забирается в мою ладонь, кувыркается на спинку и я непроизвольно начинаю чесать ей животик, по аналогии с котами.

Жду, что она сейчас опять извернется и укусит меня за палец. Но нет. Напротив. Она как-то совсем обмякла, начала издавать какие-то вибрирующие звуки и совершенно расслабилась.

— Кажется, мы нашли с тобой коннект, — тихо смеюсь я, совершенно не в состоянии контролировать эмоции.

Она вновь выдает короткую трель и, свернувшись калачиком вокруг моего пальца, закрывает глазки. Прислушиваюсь. Сопит. Уснула у меня в ладони.

— Можете рассказать, что означает ласка в Китае? — перехожу на шепот, не желая будить малышку.

— Это великий желтый бессмертный. Объединяет других четырех бессмертных. Лису, ежа, змею и крысу [или ворон]

здесь фото схемы

— Почему желтый?

— Не знаю, почему эта ласка белая, но северные ласки обычно имеют коричнево-рыжий окрас. А эта вообще белая. А еще не зима.

— Да. И правда, белая. — Глажу шелковистую снежную шубку. — Хотя до зимы еще далеко.

— На севере Китая ласку, как и остальных четырех бессмертных, чтят.

— Именно на севере?

— В большинстве, — кивает. — Там они водятся в большом количестве.

Теперь понятен подарок. Рой с отцом сейчас на Севере. Видимо, были где-то поблизости с заповедником, где эти малыши разводятся.

— Так ласка что-то типа божества?

— Да. Ласку почитают и побаиваются.

— Побаиваются? — смотрю на совершенно безобидное существо, свернувшееся калачиком.

— Убийство или причинение вреда ласке — табу. Иначе они могут превращаться в «блуждающих духов», вселяться в людей и вызывать галлюцинации. Если ее обидеть, она может принести смерть, болезнь или несчастье.

Зависаю. Тоже в какой-то степени ипостась Смерти. Смотрю на малышку. Кажется, Рой нашел и обозначил не только мой тотем, но и фамильяр. Ловлю себя на мысли. Я знаю, что обязана полностью переключиться на Роя, чтобы принять его силу. И подарок немного помогает.

Вновь смотрю на маленькую пушистую варежку. Надо тебе придумать имя и поблагодарить Роя. Подарок, и правда, замечательный.