69. PIN

— Вы должны понимать, что «даосизм» — это зонтичный термин для широкого спектра китайских народных верований, религиозных убеждений и философских течений, — эхом отдает голос профессора Вонга, которого мне подобрала Кэрол Минг. — В основе лежит учение о «дао» — пути достижения гармонии. Он сочетает в себе практики самосовершенствования, глубокую метафизику и даже мистическое восприятие мира.

Я сижу в просторном конференц-зале и конспектирую исторические и культурные вехи Китая.

— Мне нужно принимать веру даосизма? — уточняю.

— Нет. Скорее, это философско-религиозное учение, наряду с конфуцианством и буддизмом.

Ну хоть здесь мороки не будет.

Прошла еще одна неделя с момента, как мы вели ночную переписку с Роем, и я в очередной раз понимаю, что мне все труднее будет вырваться. Слишком глубоко и серьезно все подошли к свадьбе. А тут еще очередной сон…

— Вы бы могли мне сказать, что означает Хуаншан, Ваньсуйе и Хуанди?

— О, да вы параллельно учили историю, — улыбается.

— Можно сказать и так, — уклончиво.

— Начнем с последнего. Состоит из двух иероглифов. Хуан и Ди. Первый — означает сияющий и высочайший. Второй — верховное божество. Титул императора. Но так к нему обращались только близкие родственники.

— Даже не сомневалась… — про себя.

— Остальное — это обращение к императору его подданных. Хуаншан — это Высочайший Божественный. Тяньцзы — Сын Неба. Есть еще Ваньсуйе — Владыка десяти тысяч лет. Вообще вы затронули интересную тему. Древний Китай насчитывал более 12 правящих династий…

Профессор продолжает углубляться в историю, а я в очередной раз пытаюсь отогнать сон, который мне приснился в ночь, когда я вела переписку с Роем.

Сон странный. Неоднозначный. Но настолько яркий, что я снова и снова погружаюсь в те события под монотонную речь профессора.

Я вижу девушку-азиатку. Она стоит в зимнем лесу. На спине вязанка хвороста. Земля промерзшая. То тут то там — островки снега. Где-то вдали виднеются горы. А на их фоне — вытянутое сооружение. Похоже на каменную стену строящейся крепости. Но очень длинную. Ей нет ни начала ни конца.

Девушка кутается в домотканый платок. На руках рукавицы из грубой кожи. Обута вообще во что-то непонятное, больше похожее на пропитанный чем-то материал. на лице морозный румянец. Даже я ощущаю ветер и холод. Девушка останавливается. Опускает короб с хворостом, и поправляет платок, тщательнее укутываясь. Внезапно настараживается и с испугом в глазах несется к ближайшему дереву. Отмечаю, что она старается не наступать на снег. Возможно от холода, но скорее, чтобы не оставлять следов. Прячется за деревом.

Вовремя. Потому что уже совсем скоро слышится шум, он быстро превращается в топот копыт и на тропинке появляются всадники на лошадях. Их немного — человек шесть.

Но один из них выделяется. Не только богатой одеждой. Жесткий надменный взгляд. Утонченные черты лица. Его можно назвать красивым, несмотря на длинные волосы. Он во главе кавалькады. Останавливает лошадь и прислушивается. Судя по всему, охотятся.

— Следов нет, Хуаншан. — Один из азиатов позади. Вероятно, придворный егерь.

— Зверь ушел в другом направлении, Ваньсуйе. — Соглашается другой.

А я тем временем вижу девушку с другого ракурса. Бросив хворост рядом, прижалась спиной к широкому дереву и что-то шепчет, как заклинание или молитву. Догадаться несложно — она хочет остаться незамеченной. Внезапно нагибается и, стянув грубую рукавицу зубами, очерчивает веткой вокруг себя полукруг. Как защитный оберег. Эффект ритуала усиливает и то, что она вновь начинает безмолвно шевелить губами и, нырнув руками под платок, стягивает с себя ярко-красную плетеную веревочку с узлом и кисточкой. Видимо, какой-то защитный талисман. Вновь надевает рукавицы и продолжает молиться.

— Птица встревожила твой слух, Хуанди. — возможно брат. Потому что обращается на «ты».

— Если зверь и был, то уже ушел.

Логично. Зверь прятаться не будет. Он будет бежать.

Но Хуаншан/Ваньсуйе/Хуанди спрыгивает с коня, и все придворные тут же следуют на землю за ним.

— Я что-то чувствую. — Делает властный знак рукой, и все перестают не то что шевелиться, а дышать. А Хуанди медленно обводит взглядом лес, будто пытаясь уловить только ему одному слышные звуки.

Девушка тоже замирает, сдавливая в под грубой рукавицей яркий амулет.

— Проверь то дерево…

Один из придворных несется в направлении, указанном императором, и девушка, понимая, что ей уже не спрятаться, срывается с места и бросается в лес.

Правда, тщетно. Егерь быстро настигает ее и волочет к императору.

— А ты был прав, Чжэн, — усмехается один из наездников.

— Сопротивляется, — усмехается второй.

— Красивая… — комментирует третий.

— Хороший трофей…

А Хуанди стоит на месте и молча ждет, когда девушку притащат к нему.

Егерь бросает «коутоу» и кидает девушку в ноги Хуанди.

[Обряд коленопреклонения и челобитья перед императором. Выполняют все без исключения, от вельмож до простолюдинов]

Та уже не сопротивляется. Покорно исполняя обряд, касается лбом земли. Наконец, застывает, прильнув к снегу локтями.

— Лицо. — командным тоном.

Девушка нехотя поднимает голову. Но веки опущены. Не смотрит.

— Глаза. — вновь тем же голосом, не терпящим возражений.

Она поднимает взгляд, и император внимательно смотрит на ее лицо.

— Цветноглазая… — усмехается. — Иноземка.

Та мотает головой, и непонятно, то ли она говорит «да» то ли «нет».

— Отвечай имератору! — кто-то сзади.

— Я сирота. С Севера, Ваше императорское величество. — Вновь опуская глаза, как и положено.

Отмечаю, что она говорит на том же языке, что и вся мужская компания. Как и то, что я все понимаю за исключением некоторых слов и обращений.

— Волосы, — жестким приказом.

Девушка застывает. Понимает, что ее заставляют снять платок. И не торопится.

Император кривится и смотрит на свою свиту. Тем два раза напоминать не приходится. Срывают с девушки платок. И император приподнимает бровь, рассматривая ярко-белую широкую прядь, идущую ото лба вниз в темную косу. Склонив голову, продолжает изучать свой трофей.

— Следует отметить, что Между этими периодами существовали эпохи раздробленности, — тем временем продолжает профессор, — «Троецарствие» или «Пять династий и десять царств»…

А я выныриваю из воспоминаний.

— А был такой император Чжэн?

— Вы, вероятно, имели в виду личное имя первого императора, из династии Цинь. Правил в третьем веке до нашей эры.

— Наверное...

— Выдающаяся личность. И неоднозначная. Первый император объединенного Китая и непревзойденный военный стратег. Завершил эпоху «Воюющих царств», завоевав шесть соседних царств и создав первое централизованное государство. Провел административная реформу, разрушив старую бюрократическую систему. Ввел единый стиль написания иероглифов, что помогло объединить культурно разные регионы. Ввел единую бронзовую монету и стандартизировал меры длины, веса и объема. Приложил руку к Великой Китайской стене — соединил разрозненные оборонительные стены на севере в единую систему для защиты от кочевников. Построил широкую сеть императорских дорог.

— А почему он неоднозначный?

— Отличался жестоким легизмом и считался тираном. Великая китайская стена можно сказать построена на костях…

— Как и Санкт-Петербург.

— Интересное сравнение с Петром Первым.

— Тоже неоднозначная личность, — усмехаюсь. — Вы сказали его обвиняли в жестоком легизме? Что это?

— Основной идеей направления было равенство всех перед Законом и Сыном Неба, следствием чего являлась идея раздачи титулов не по рождению, а по реальным заслугам. Согласно идеям легизма, любой простолюдин имел право дослужиться до любого чина, вплоть до первого министра.

— Наш табель о рангах при Петре I, — усмехаюсь.

— И вновь интересная параллель, — с интересом смотрит на меня. — История имеет обыкновение повторяться по спирали.

«Или еще одно воплощение…» — усмехаюсь про себя.

— Так а что в легизме плохого? — вслух.

— Легисты печально прославились тем, что устанавливали крайне жестокие законы и наказания. Например репрессии конфуцианцев. В эпоху правления Шихуна было сожжено много книг и заживо похоронено более четырехсот философов.

— Наш Петр I тоже боролся с инакомыслием, — задумчиво. — Преследовал старообрядцев и устраивал чистки среди знати. Одни стрелецкие казни чего стоят. Более тысячи стрельцов. Некоторым Петр отрубил головы собственноручно.

— Вижу, вас это не пугает.

— Совершенно не пугает.

Нашли чем пугать Смерть. Kазнью и отрубленными головами...

Внимательно смотрит на меня. Будто переосмысливая мой образ юной блондинки, захомутавшей грозного мажора.

— В любом случае. Шихуан придумал идею и заложил основу Китая, которую другие династии использовали и расширяли. Именно он по-настоящему объединил Китай под единой идентичностью, языком и культурой. Без него Китай был бы как Европа после падения Римской империи. Его недолговечная династия не определяет, что он плохой император, так как династия Хань была просто расширением Цинь с видением Шихуана о расширении Китая.

— Он заложил основу китайской государственности на тысячелетия вперед.

— Совершенно верно, — улыбается профессор Вонг, определенно являющийся поклонником первого императора. — Если взять династию Хань…

А я вновь погружаюсь в воспоминания о сне.

Император продолжает рассматривать девушку с необычными волосами и глазами.

— Снимите с нее тряпье. — внезапно.

Несколько человек подхватывает девушку под руки и, пока та сопротивляется, стаскивают с нее теплую одежду, оставляя в домотканной рубашке-халате и юбке. Дрожит то ли от холода, то ли от страха. В ладонях зажала рукавицы и красную веревочку. Не хочет отдавать, когда один из придворных, пытается их вырвать.

— Что она там прячет? — Хуанди явно не нравится это сопротивление.

— Какое-то подобие перчаток… — Один из придворных протягивает императору сшитые из грубой кожи варежки. Заглядывает внутрь и стряхивает на ладонь ярко-красную сплетенную веревку.

— Узел на удачу и счастье… — снисходительно усмехается.

Бросает сокровища девушки на промерзшую землю, и та, следуя взглядом за своими сокровищами, хмурится.

Подходит к ней. Впервые за все время нарушает границы. Не дотрагивается, но та шарахается от него натыкаясь спиной на парней.

— Нетронутая… — кивает, и девушка вновь опускает глаза.

— Проверь ее зубы, — бросает брату. — Но не трогай ее.

Тот кивает и подходит к девушке.

— Открой рот.

Та стиснула челюсти, и Хуанди вновь недоволен. Сам подходит и сжимает ее скулы так, что та от боли открывает рот.

Долго не смотрит. Кивает. Отпускает ее лицо и на белой коже проступают розовые следы от пальцев.

— Что будешь с ней делать, брат?

— Забирайте ее во дворец. Будет Пин.

— Может служанкой?

— Посмотрим.

Девушка дергается, но придворные связывают ее руки и закидывают на одну из лошадей.

— Не прикасаться, — бросает он и, с легкостью оседлав на лошадь, исчезает, как и мой сон.

Продолжения я не видела. Но и так понятно, что это наше с Роем прошлое, и я чертовски хотела бы узнать, что было дальше. Однако больше снов не было, а я первая на связь не хотела выходить.

— А что такое “пин”? — вновь скидываю на профессора внимательный взгляд.

— Пин…

— Да. В контексте императора…

Я пыталась найти инфу, но там было много значений и не подходили к значениям сна.

— Вы наверное имели в виду «пинь». Один из рангов в иерархии наложниц Императора.

— Иерархия?

— В династическом Китае существовала иерархия императорских жен и наложниц и делилась на множество рангов. Хуанхоу (императрица). Неприкосновенна. Далее следовала Хуан гуйфэй — Императорская знатная супруга, тоже одна. Гуйфэй — знатная супруга, их могло быть две. Фэй — просто супруга. Этот ранг мог включать четырех женщин. Пинь — императорская наложница. Их могло быть шесть.

— Всегда точное количество?

— Чистая формальность. Число Наложниц их названия и иерархия варьировались в разные эпохи. Я привожу одну из более упорядочных классификаций более познего периода.

— Ясно…

— Гуйжэнь — знатные дамы. Сначала были выше по рангу, но к эпохе Сун переместились в иерархии вниз. Также были «служительницы». Иными словами служанки. Первого класса Чанцзай, буквально «постоянная» — их могло быть неограниченное количество. Женщина на выбор или Служительница Второго класса Даин, буквально «согласная» — неограниченное количество.

— Неограниченное количество...

— В династии Чжоу, например, была пятиуровневая система. Императрица, Фужэнь, Пинь, Шифу и Нюйюй. А вышеупомянутый Хуанди имел, по словам историков, другую систему. Императрица, жены Фэй и несметное количество наложниц Фужэнь (госпожа) со своей иерархией.

"Пинь там тоже были, и судя по всему шли после госпожи и перед служанками..." — про себя.

— И это все у одного императора... — сдерживая недовольство.

— Да. Полноценный гарем. Как на востоке в нашу современность.

Недовольно хмурюсь. Цепляет. Да, меня подняли до императрицы. Но целый гарем наложниц мне не нравится.

Закончив слушать лекцию, выхожу из конференц-зала, но не тороплюсь подняться наверх к себе. Мне предстоит еще ужин с Лин.

Собственно, прощаясь с профессором у машины, вижу, как ее кортеж подъезжает к отелю.

Странно. Мы договорились встретиться в ресторане. А тут она за мной заехала.

Едва сажусь в салон, отмечаю, что ее глаза блестят.

— У нас поменялись планы?

— Завтра возвращаются муж с сыном. Нужно сделать небольшую рокировку в планах.

Рисую на лице улыбку. С одной стороны, оттягиваю эту встречу. Не хочу встречаться с Роем, потому что это значит следующий уровень отношений и я к нему по-прежнему не готова. С другой — хочу узнать, что было дальше в прошлом и что там насчет наложниц в настоящем и будущем.