Глава 1. Не стоит слепо верить в "долго и счастливо"

В моем мире меня звали Костя Субботин. Фамилию я получил в приюте, потому что нашли меня под дверью, совсем мелкого, в субботу вечером четырнадцатого июля. А имя у меня уже было. Кто-то — скорее всего, моя мать, — написал его корявым почерком на обратной стороне чека из книжного магазина. Чек уже давно выцвел, превратившись в кусочек обычной белой бумаги, но я до сих пор помню, какая книга в нем была пробита — сказка Шарля Перро «Золушка».

И это, скажу я вам, не последнее упоминание данной сказки в моей жизни.

Когда мне исполнилось восемнадцать, государство любезно предоставило мне однокомнатную квартиру. Учиться после школы я никуда не пошёл, так что работал то грузчиком, то кассиром, то вышибалой в ночном клубе — драться у меня хорошо получалось с самого детства.

В одном из клубов, когда я уложил четырех верзил, которые очень хотели пройти внутрь, но их забраковали на фейс-контроле, ко мне подошёл мужчина лет сорока с седой прядью в чёрных, как смоль, волосах и предложил работать на него.

Так я попал в банду «Коготь». И всего за пару лет из обычной «шестерки» стал правой рукой босса.

Мне едва стукнуло двадцать пять, а на моем счету уже была значительная сумма, которой хватило бы на то, чтобы жить безбедно лет этак десять. А еще у меня была умопомрачительная девушка-модель Ирэн, которая ненавидела, когда ее называли ее настоящим именем — Ирина.

Когда мне стукнуло тридцать, босс вызвал меня к себе и сказал, что годика через три намерен отойти от дел и сделать меня главным.

— А как же Арсен? — Я был уверен, что босс сделает главным именно его — мужчину с седой прядью, что когда-то привел меня сюда. — Вы же с ним как братья.

— Арсен слишком вспыльчив. Он сначала действует, а потом думает, — ответил босс. — Моё место займешь ты.

Так я стал наследником главаря банды «Коготь». Всем на зависть, надо заметить. В особенности Арсену, хоть он и старался не показывать виду.

— Я, конечно, поговорю с Арсеном, — сказал еще в тот день босс. — Но ты тоже должен с ним перетрясти этот вопрос. Позови его в бар, налей виски и поговори с ним по душам, понял?

Я, разумеется, все понял. Однако разговор с Арсеном отложил. В последнее время у меня была куча дел, требующих моего полного внимания. Что уж говорить, даже Ирэн осталась без моего внимания почти на целый месяц.

В день нашей трехлетней годовщины я мчал к нам домой с огромным букетом цветов, пафосным вином и бриллиантовым браслетом.

С утра Ирэн позвонила и поинтересовалась, какие у меня сегодня планы. Я сделал вид, будто не помню про нашу годовщину, и сказал, что буду работать до утра и заскочу только чтобы принять душ и переодеться. Ирэн произнесла сухое «ясно» и положила трубку.

Я с довольной улыбкой представлял, какое лицо у нее будет, когда я заявлюсь вдруг домой со всеми этими подарками.

На лифте висела табличка «Не работает», но это меня нисколько не расстроило. Я буквально взлетел на пятнадцатый этаж, словив лишь легкую отдышку — моей физической подготовке завидовало все мое окружение.

Быстро ввел пароль на электронном замке, вошёл внутрь, скинул обувь и на цыпочках прокрался к спальне, где горел тусклый свет. Перед мысленным взором предстала грустная Ирэн в полупрозрачной кружевной ночнушке, лежащая в постели и листающая модный журнал.

Собственно, я почти не ошибся. Ирэн и правда была в постели, в полупрозрачной кружевной ночнушке, но вместо журнала рядом с ней лежал Арсен. Совершенно голый и до безобразия волосатый. Благо, что просто лежал, явно сделав уже свое дело. Иначе я бы наблевал прямо в дверном проеме, на дорогущий розовый ковер Ирэн.

— Охренеть, — вырвалось у меня при виде этой картины.

Ирэн и Арсен вздрогнули и испуганно вытаращились на меня.

И что вы думаете, я сделал? Тут же кинулся бить Арсену морду? Спешу вас разочаровать: ни фига подобного.

Мне было настолько мерзко и больно, что я просто кинул подарки в сторону, бросил этим двоим «продолжайте» и вышел из комнаты. В прихожей меня догнала Ирэн. Она плакала.

— Кость, я его не люблю. Я тебя люблю. А он…

— Что? — Я с интересом уставился на ее лицо, которое демонстрировало вроде как искреннее сожаление.

— Рядом был, — всхлипнула Ирэн, хватаясь пальчиками за рукав моего пиджака. — Каждый день.

— Вот как, — пробормотал я.

Значит, пока я упахивался вусмерть, разгребая часть дел Арсена, он в это время спал с моей девушкой. Потрясающе.

Ничего более не сказав, я потянулся к ручке входной двери.

— Костя! — вскрикнула Ирэн. — Не уходи! Я не хочу тебя терять.

— А его терять хочешь? — зачем-то вдруг спросил я.

На лице Ирэн застыла озадаченность.

— Ты сама толком не знаешь, что хочешь, — хмыкнул я. — Подумай до завтра, кто из нас тебе нужен.

Ночь я провел у друга, пялясь в натяжной потолок, по которому скользили блики от фар проезжающих по дороге машин. В груди, прямо под ребрами, противно ныло. Под утро я все же уснул, а когда проснулся, почему-то решил, что Ирэн выберет меня. Ну зачем ей этот, похожий на орангутанга, мужик, который еще и старше на добрых двадцать лет? Морда у него страшная, физическая форма такая себе. Да он мне во всем проигрывал!

Однако дома меня ждала вовсе не Ирэн, а разочарование.

Дверцы шкафов, где висела ее одежда, были распахнуты, являя моему взору пустые полки. Ни обуви, ни сумочек, ни аксессуаров. В ванне — никакой женской косметики. Ирэн так старательно убрала все следы своего пребывания в моей квартире, что мне стало казаться, будто ее здесь никогда и не было.

На столе лежала написанная неровным почерком записка всего с одним словом: «прости».

Я долго всматривался в прыгающие буквы и даже подумал сначала, что писала вовсе не Ирэн — у нее почерк всегда был ровным и аккуратным. Потом подумал о записке со своим именем. Воспитательница в детдома сказала, что моя мама, вероятно, очень волновалась перед тем, как отдать меня. Буквы, которые складывались в мое имя, были кривыми, потому что ее руки дрожали. Выбор дался ей нелегко.

Выходит, Ирэн этот выбор тоже нелегко дался? Однако она его все же сделала, причём не в мою пользу.

Уже вторая женщина в моей жизни выбирает не меня. Что ж, возможно, лучше будет без них. По крайней мере, пускать их в свой дом и душу я больше не намеревался.

После ухода Ирэн я решил устроить генеральную уборку. Чтобы даже пыли с ее частицами не было в моём доме.

Пылесося под кроватью, я наткнулся на книгу. Достал ее, прочёл название и усмехнулся.

«Истинная хозяйка хрустальных туфелек»

— Эта долбанная Золушка меня преследует, — буркнул я, кинув книгу на кровать.

Эх, Ирэн-Ирэн, так тщательно собиралась, стараясь ничего своего не оставить в моем доме, а забыла про какую-то дурацкую книжку.

Вечером, уставший после долгой и тщательной уборки, я завалился на кровать и включил телевизор. Однако посмотреть его мне было не суждено — что-то случилось с интернетом. Возиться с его настройками у меня уже не было сил, поэтому я выключил телевизор, на котором не было кабельных каналов, и потянулся к злосчастной книжке.

История оказалась на удивление занятной. Золушка в ней предстала не всем известной милашкой, а кровожадной и алчной тварью с замашками психопатки. С помощью украденных хрустальных туфелек принцессы она хотела подчинить себе весь королевский двор и править страной. А помешать ей могла лишь ее младшая сестра, которая должна была во что бы то ни стало найти пропавшую принцессу — истинную хозяйку хрустальных туфелек.

После двух недель беспробудного уныния наедине с бутылкой мне пришло сообщение от Ирэн с просьбой вернуть ей ее книгу.

Прочитав сообщение несколько раз, я громко рассмеялся и откинул телефон в сторону, твердо намереваясь игнорировать ее просьбу. Не получилось.

«Куда привезти?» — написал я спустя минут сорок.

Ирэн скинула время и адрес. Я забил его в навигатор и усмехнулся. Кафе на окраине города. Видимо, не хочет, чтобы нас заметили вместе.

Я хотел написать, что не дочитал книгу, поэтому возвращать ее пока не собираюсь, но быстро передумал и напечатал просто «ок». Засмеет еще, что я подобным заинтересовался.

Следующим вечером в назначенный час — девять вечера — я уже стоял у входа в кафе с книгой в руке.

Место Ирэн выбрала стрёмное даже на мой бандитский взгляд. Что ни прохожий, то торчок или алкоголик. А в кафе, из открытого окна которого тянулась вонь от табака и старого масла, сидели личности с такими рожами, что я решил остаться на улице под мелким противным дождём.

Ирэн безбожно опаздывала, но я был не удивлён, потому что хорошо знал её. Однако, когда прошло уже больше получаса, я достал телефон, чтобы позвонить ей.

Гудок, ещё один, а потом Ирэн скинула вызов. Следом за этим пришло сообщение «задний выход».

Я усмехнулся.

«Если так стремаешься встречи со мной, то могла бы попросить отправить книгу доставкой», — быстро напечатал я, обходя здание, в котором располагалось кафе.

В плохо освещённом переулке нестерпимо воняло помойкой и канализацией. Ирэн нигде не было видно.

Внезапно в голове появилась тревожная мысль, что что-то не так.

Развернувшись, я устремился назад, к единственному фонарю, который освещал переулок. Позади послышались быстрые шаги.

Не успел я обернуться, как в бок мне вонзилось холодное лезвие. Я охнул от боли, согнулся пополам и схватился за руку того, кто воткнул в меня нож.

Арсен.

— Какого… — пробормотал я, глядя в его скалящееся лицо.

— Прости, брат. В любви как на войне. — Арсен вынул нож и снова вонзил его в меня, на этот раз прямо в живот. От боли у меня подкосились ноги, но я устоял.

— Она же выбрала тебя, — прохрипел я, хватаясь за руки Арсена как утопающий за спасательный круг.

— Да, она выбрала меня, но постоянно вспоминает о тебе. — Арсен провернул нож, и я взвыл. Горячие слёзы боли и обиды заструились по моим щекам. — Я уверен: Ирэн жалеет, что ушла от тебя. Порой замыкается в себе, думает. О тебе, не иначе.

Я хотел сказать, что он ревнивый ублюдок, но вместо слов из моего горла потекла кровь. Несколько капель попало на белую рубашку Арсена. Он поморщился и произнёс:

— В общем, без обид, брат. Без тебя всем будет проще. Особенно нам с Ирэн. Так она быстрее тебя забудет и останется со мной.

— Ах ты…

Кто он такой, по моему мнению, Арсен так и не узнал. Потому что я поперхнулся сгустками крови и медленно осел на землю. Изображение перед глазами помутнело и потеряло яркость. Звуки стали приглушёнными.

«Увидимся в аду» — такими были последние слова, которые я услышал перед тем, как покинуть этот мир.