Глава 3. Не обижай местную животинку, какой бы жуткой она ни казалась

Окей, я принимаю версию с попаданством! Потому что как еще объяснить спустившуюся с неба толстуху с крыльями и то, что у меня тело полноценной женщины? Разве что сном, но я уже всего себя общипал, но что-то все никак не просыпаюсь.

Черт возьми, я бы сейчас отдал все, что у меня есть, только бы оказаться в своей постели и видеть свой потолок, а не эти рожи.

Кстати о рожах. Если девчонка, которая так хотела упечь меня в дурку, — Золушка, то толстая тетка с крыльями — ее фея-крестная? Возрастной мужик, по нехитрой логике, — отец Золушки, а тетка, что меня обнимает, — ее мачеха. Так ведь? Да сто пудово так.

Тогда возникает главный вопрос: кто я? Вернее, в чью тушку я попал?

Видимо, в одну из мерзких Золушкиных сестёр. Как там меня тетка в шапочке для душа называла? Дора?

Доротея.

Фу, ну и имечко.

Пока в моей голове происходило распознавание личностей, толстуха-фея о чем-то тихо ворковала с Золушкой. Мамашка все еще обнимала меня, сидящего на земле, а папаня свалил куда-то, оставив на траве обрывки письма. Дедок, ворча, принялся их собирать.

— Дора, — вдруг позвала Золушка.

Я не сразу откликнулся. Только с третьей попытки, когда получил легкий тычок в плечо от мамашки.

— Чего?

Золушка нахмурилась, пристально сверля меня своими пыльными глазами. Аура у нее была далеко не милая, а, я бы сказал, даже наоборот.

— Хочешь чаю? — Мордаха Золушки вмиг переменилась, став милой и невинной. Только глаза остались злыми.

Да пошла ты со своим чаем! По твоему взгляду кажется, будто ты мне туда отраву подлить собралась.

Вспомнив, что решил подыграть этому дурдому, я ответил:

— Хочу, конечно. Только я сама его приготовлю. По одному рецепту, который недавно узнала.

— Вот уж нет, это моя работа, — с нажимом произнесла она.

— Давай приготовим его вместе. — Я выбрался из объятий мамашки и подошёл к Золушке.

Девчонка покосилась на свою фею-крестную. Толстуха едва заметно ей кивнула. Странные они тут все. Особенно эти двое. Похоже, что у них какой-то симбиоз, как у Эдди Брока с Веномом.

— Хорошо, сестра, идем.

Склонив голову и сцепив ладони в замок у передника, Золушка пошла вперед, аки бедная затюканная служанка. Вот только я пока что не наблюдал никакого буллинга, направленного на нее.

Чаек я заварил знатный. Накидал в чайник всё, что видел: сухие ягоды, листья мяты, смородины, облепиху. Получилось недурно, но Золушка не оценила.

— Чего не пьешь? — поинтересовался я, дуя на душистый напиток в изящной чашке. Даже мизинец сам оттопырился, когда я держал ее.

— Я ведь простая служанка, мне не положено, — пробормотала Золушка, потупившись.

Значит, я выше ее по положению. Ага. Только почему она так стремилась упечь меня в дурку? Надо это разузнать. А чтобы это разузнать, надо быть к этой девке максимально милым.

— Мы на кухне, где никого нет. Да и к тому же ты — моя сестра. — Я улыбнулся как можно теплее. Надеюсь, не вышло также вымученно, как у мужика с общеизвестного мема.

— Неродная, — поправила меня Золушка.

— И что? Живём же мы вместе, как семья. — Я сделал глоток своего чая. Приятное тепло разлилось по телу. Живот, в котором я до сих пор ощущал отголоски легкой боли, кажется, успокоился.

Золушка, наконец, подняла голову и с интересом посмотрела на меня. В ее глазах плясали знаки вопроса. Много знаков вопроса.

До моего вселения Дора однозначно была сволочью, терроризирующей бедную сводную сестру. Возможно, поэтому Золушка так хотела отправить меня в дурдом.

Однако я буду вести себя иначе. Пусть Золушка ощутит на себе метод пряника, а не кнута. Но а то, что Дора так изменилась, можно объяснить просто: побывала между жизнью и смертью и многое переосмыслила.

— Что ты помнишь, Дора? — вдруг спросила Золушка тихим голосом.

— А? — не понял я.

— Что ты помнишь до того, как потеряла сознание?

Я кашлянул в кулак и сделал вид, что задумался.

— Воспоминания такие смутные, — наконец пробормотал я, усердно делая вид, что напрягаю память. — Вот я кушала, а потом мне стало плохо… Чего же я такое съела, сестрица?

Золушка пожала плечами и отвела взгляд в сторону.

— Элла, — позвал ее я.

Девчонка вздрогнула. На ее лице промелькнуло удивление.

Я с трудом сдержал ухмылку. Все знают, что в сказке противные сестры дали главной героине обидное прозвище «Золушка» и так ее и называли. Я же намеренно обратился к ней по имени, чтобы расположить к себе.

— Что? — тихонько спросила Золушка.

— А ты знаешь, что со мной случилось?

В глазах девчонки мелькнула настороженность.

— У тебя весь день болела голова, — осторожно начала Золушка. — Я принесла ужин в твою комнату и сразу же ушла. Через некоторое время раздался грохот. Я кинулась к тебе, а ты лежала на полу без сознания с пеной у рта.

Я представил, как тело Доры распласталось по полу и как из ее красивого ротика струится пена. Бедная девчонка, и кто же ее так? А главное, за что?

— А что говорит следствие? — поинтересовался я, закинув ногу на ногу и только сейчас осознав, что все еще был босым. Ладно, потом отыщу себе какие-нибудь удобные штиблеты.

— Следствие? — переспросила Золушка. — Какое следствие?

— Как какое? — удивился я. — По моему делу. Меня же кто-то явно хотел грохнуть. Полицию вы ведь вызывали? Вернее, жандармерию.

Золушка мотнула головой.

— Замеча-ательно, — протянул я, сложив руки на груди. — У вас тут покушение на дочь дворянина, а вы и в ус не дуете!

И снова в глазах Золушки мелькнула насторожённость.

Блин, забылся. Сложно играть чью-то роль. Особенно, если она ещё и женская.

Мило улыбнувшись, я добавил беззаботным тоном:

— Впрочем, забудем этот пренеприятнейший инцидент. Ведь я жива, а это самое главное. Так ведь?

Золушка кивнула, но как-то без энтузиазма.

На этом наш разговор закончился. Золушка приступила к своим обязанностям поломойки, а я решил осмотреть окрестности.

Выйдя на улицу, я прошелся босыми ступнями по мягкой и прохладной травке. Вокруг помпезного дома раскинулся помпезный сад. Всюду стояли мраморные лавочки, небольшие ротонды, фонтанчики и античные скульптуры.

В своем мире я был в подобном месте лишь раз. Босс послал меня и Арсена в командировку в Краснодарский край, к местному, скажем так, бизнесмену. Вот у него был подобный дом, даже, наверное, побольше этого. Ох и хвастался он нам своим добром. А через несколько месяцев его домину подожгли вместе с ним.

Дохвастался.

— Надеюсь, этот дом никто не будет жечь, — пробормотал я себе под нос. — По крайней мере, пока я в нем нахожусь.

Вдруг справа промелькнуло что-то красное. А потом и слева. Потом справа-слева-прямо...

— Что за… — я весь искрутился, силясь разглядеть юркое нечто, — недотыкомка какая-то?

Так и не разглядев быстрое создание, я потерял к нему интерес и сосредоточил свое внимание на скульптурах обнаженных богинь. Мастера поработали славно: прорисовка была настолько детальной, что у меня разыгралась воображение. Однако стоило мне опустить взгляд и увидеть у себя грудь, как настроение быстро сошло на нет.

Пригорюнившись, я забрался с ногами на лавку и тяжело вздохнул. Раздвинул коленки и обратился к тому, кого так несправедливо лишился:

— Где же ты, друг мой? Как мне без тебя теперь жить?

Тоскливо посмотрев вниз, я вздохнул и развалился на лавочке, закинув ногу на ногу. Сорвав длинную травинку, я сунул ее в рот и, положив руки под затылок, принялся размышлять о том, как жить дальше. Размышлялось плохо. Жить в новом теле не хотелось совершенно.

— Ладно, справимся, — произнёс я через некоторое время. — Не такие метели в мордасы летели.

Отбросив в сторону все мысли, я прикрыл глаза и попытался немного успокоится. Помедитировать, так сказать. Однако настрой мне сбило мяуканье.

Поднявшись, я огляделся. Мяукали где-то в дальних кустах.

— Кис-кис-кис, — позвал я, высматривая в зарослях барбариса котейку. — Кис-кис… Ох ты ж, нах ты ж!

От неожиданности я так резко отшатнулся от кустов, что чуть не упал на пятую точку. Хорошо, что успел схватиться за округлости стоящий рядом статуи, которая, увы, оказалась мужиком.

— Фу, гадость. — Меня аж передернуло.

Отвернувшись от статуи голого мужика, я покосился на кусты, где сидело нечто красное, пушистое и рогатое. Своими маленькими лапками это нечто сдавило горло бедной кошки и явно хотело откусить от животного добротный кусок, судя по широко раскрытой пасти.

— А ну не трогай котейку! — воскликнул я, схватив палку и направив его на эту чупакабру.

Красное нечто медленно повернуло ко мне голову. Очень неестественно повернуло, градусов на сто восемьдесят. Огромные жёлтые глаза вспыхнули. Существо оскалилось и зашипело на меня.

— Ты на кого шипишь, э?! — Я несильно огрел чудика палкой по голове.

Нечто весьма изумилось такой наглости, но кошку не отпустило. Зато теперь взирало на меня с интересом. В жёлтых глазах явно читался интеллект.

— Это ты шнырял вокруг меня, да? — понял я. — Ты у нас та самая недотыкомка? Только не серая, а красная.

К моему удивлению, существо забавно пошевелило ушками и издало рокочущий звук, похожий на вопрос.

У меня вдруг сложилось ощущение, что чудик меня понимает. Поэтому я отбросил палку в сторону и, сев перед ним на корточки, сказал:

— Давай так: ты бросишь эту волосатую бяку, и я угощу тебя кое-чем вкусненьким. — Когда чаевничал с Золушкой, видел на кухне палку колбасы. Наверняка это угощение понравится существу больше кошки.

Склонив голову набок, чудик подумал-подумал, а потом выпустил кошку из своей мёртвой хватки. Животное не сразу сообразило, что свободно. Ошалело оглядевшись, кошка медленно встала, а потом как драпанула, только мы ее и видели.

— Ну что, идем за вкусняшкой?

Существо кивнуло и вдруг протянуло ко мне лапки.

— Ох ты ж ё мазай! Ты че такой милый, а? Наклонившись, я поднял странное существо, которое больше не казалось пугающим. — Ты кто, мальчик или девочка?

Существо недоуменно моргнуло.

— Ладно, потом разберёмся, — решил я. — Какое же тебе имя дать? Дай-ка подумать… Ха, да че думать-то? Будешь Недотыкомкой.

Существо зажмурилось и заурчало. Я счёл это за одобрение.

В кухне, к нашему с Тыкомкой счастью, никого не было. Колбаса лежала в целости и сохранности на тарелке.

Я опустил Тыкомку на пол, взял нож и отрезал добротный кусок.

— Держи, — повернулся к животинке, но ее не было на месте.

За спиной раздалось чавканье. Я резко обернулся и стал свидетелем того, как эта красная чупакабра сидит на столешнице и впихивает в себя целую палку колбасы.

— Что это за гадость?!

На пороге кухни стояла Золушка и с отвращением смотрела на Тыкомку.

— О, сестра, знакомься: это мой питомиц! Я назвал его…

Не успел я закончить, как Золушка, оскалившись, схватила веник и понеслась к Тыкомке. Мой питомец, увидев несущуюся на него разъярённую девчонку, икнул и взмыл вверх. Вместе с колбасой. Ему для этого даже крылья не понадобились.

— Прико-ол, — протянул я, глядя на летающую вокруг Золушки Тыкомку.

Девчонка тщетно пыталась сбить ее веником, но Тыкомка лишь ее дразнила, размахивая палкой. Когда ей надоело играть с ней, Тыкомка подлетела ко мне и опустилась на мое плечо.

Золушка вперила в нас сердитый взгляд. Пряди из ее простой, но идеально уложенной причёски выбились и стояли дыбом. Сама Золушка вспотела и тяжело дышала.

Да уж, если бы не знал, что она добрая и милая героиня, подумал бы, что передо мной настоящий антагонист, который приложил руку к отравлению Доротеи.

— Я убью эту мерзость, — прохрипела Золушка, схватив со стола тесак.

— Воу, полегче, милочка, — я вскинул перед собой руки. — Ты не должна быть такой бешеной. Это не по канону…

И тут я замер, словно громом пораженный. А не попал ли я в ту версию сказки, что недавно читал?