Глава 1
Сваты не стали уезжать, сообщив моему отцу, что свадьба будет этим же вечером. Никто не мог такого ожидать, да и не по правилам было подобное. Однако, папенька ясно дал понять, что мешочек с выкупом, положенный на самое главное место дома – на печь, манит его звоном, издаваемым самым настоящим золотом.
Кто же знал, что за меня столько заплатят? Да и вообще заплатят…
- Платье ушить бы, - ворчала маменькина помощница, - опять схуднула, зараза. Сколь тебя не корми, на костях ничего не задерживается!
Первое правило выбора деревенской невесты было простое: в школе не была, писать не умеет – значит послушная будет и хозяйственная. Поэтому нас с сестрой папенька, как обедневший аристократ, и решил первым делом выучить, чтобы никакой деревенский дурак не позарился. А вышло совсем по-другому, потому что первый дурак и позарился, да ещё и денег сразу предложил, как за целый наш дом! Не зря папенька в соседней комнате головой качает на тот кошель.
- Волосы в косу заплети, чтоб спрятать мышиный хвост свой! – командовала маменька, - кто же знал, что сами Ларасы, да с такими деньгами!
Ей вторила её помощница:
- Да главное старшую вашу никто уже третий год не зовёт, а эту, как возраст сегодня брачный наступил, так… - обе они оглядели зарёванную и бледную меня, - надо ж было так повезти с женихом-то!
Да кто им такое сказал?!
- Как сыр в масле будешь кататься, - покивала мама, - они ж все, как на подбор, красивые, добрые, да богатые! Лучшая семья в деревне.
- После старосты, - стёрла с лица полотенцем всю влагу помощница, - но то, что тощая…
Второе правило выбора деревенской невесты: красивая фигура. Плотная, не менее трех мешков пшеницы в весе, с крепкими ногами и животом, чтобы по хозяйству всё делала, пока муж с мужиками лясы точит иль думы думает мудрые семейные. Папеньке тут и стараться не нужно было – мы с сестрой обе вобрали в себя его графское наследие, которое он и сам растерял за те годами, что прожил в этой деревне, беднея и проедая оставленные его батюшкой деньги. Ну не берут таких дохлых замуж! Я же не просто так, когда сегодня сваты приехали, на подоконнике сказки читала.
- Фату не на что цеплять, - примерила клок прозрачной тюли на мою голову мама, - может ещё пудрой лицо тогда…
- Чтобы ещё бледнее казалась? – фыркнула помощница, - да и слёзы видно будет. А вы думаете, она за столом реветь не будет?
- И то верно, - нашла к чему приколоть несчастную фату маменька, - бусы, видела, какие подарил?
Третье правило хорошей невесты: большое приданое и маленький выкуп. Папенька и это просчитал, выставив за меня и за сестру такую сумму, что женихи, клявшиеся сестре о нескончаемой любви, испарились в ту же секунду. Мой же жених зачем-то удвоил врученную папе сумму и привёз подарки всей семье, окончательно убедив папеньку, что отдает он меня буквально в руки счастью. Кому бы ещё такое счастье нужно было!
- Хватит рыдать! – рявкнула мама, - меня тоже замуж выдавали без моего согласия, и что-то я не пускала слёзы!
Вот тут я впервые подала голос:
- Так тебя за папу выдавали, а меня за этого дурака! – обиженно.
Матушкин правый глаз прищурился – она так всегда делала, когда хотела отвесить чисто деревенский подзатыльник, но не могла по каким-либо причинам. Тут явно была виновата уложенная нужными ей волнами фата на моей голове.
- Тише ты, бессовестная! – прошипела помощница, - в соседней комнате уж сам жених сидит, а ты тут… откажется, вот позорно будет!
Да хоть бы отказался! Я как узнала, что сваты от Ларасов, так сердце в окно чуть не выскочило. Потому что у них из пяти сыновей неженатых было трое, не по старшинству, как традиционно, а только два средних. Я же надеялась на то, что прибыл самый старший – Агьян Ларас. Моя первая и единственная любовь, о которой несколько лет шутила вся деревня, пока вторая тайно вздыхала по нему сама. И вот, меня выдают замуж за его младшего брата, не называемого дураком открыто только от того, что его старшие братья тебе голову отвернут, если обидишь его. Да Шукур изначально стоял на одной жениховской линии с яичным бароном, дедом с окраины, который каждый год разводится, и всей семьей сыроваров, от которых пахнет прокисшим молоком.
- Вы же обещали отпустить меня в школу в следующем году, - прошептала я.
Поздно – матушка дернула меня за руку, заставляя встать, а после толкнула в открытую помощницей дверь, пропуская в горницу, полную народа. Я могла только испуганно глядеть на папеньку, хмурого, сурового и красного от выпитого им спирта из выставленного хрустального графина посреди стола. Ничего особого рядом не наблюдалось, только какие-то пироги, второе и всё, что впопыхах приготовила наша повариха.
- Садись, - опустил глаза к полу отец, - не со мной, а с мужем, - остановил меня его грозный тон, - мы документы подписали. Уж гонец, верно, до церкви богини доскакал.
Мне было страшно смотреть на кого-то кроме него – вокруг была тишина, и пускай лица все должны быть знакомыми, я не хотела узнавать никого, кто видел мой ужас.
- П-пап… - одними губами прошептала я.
Но даже в молчании никто этого не услышал.
- Сюда, милая, - резко стала покладистой на вид матушка, - уж мы и не надеялись, Шукур… - она с силой опустила меня на лавку, - какое счастье!
Платок в её руке прошелся по совершенно сухим щекам. Мои в этот момент были прикрыты фатой с двух сторон - пустой взгляд обрамлялся белизной. Да лучше бы я в чёрном платье выходила, как порченая! Может и не позарился бы этот дурацкий Шукур, на которого мне теперь всю жизнь смотреть и пытаться не ненавидеть!
- Надо было тебе ещё и на платье денег дать, - фыркнул немного знакомый голос слева, - могла ты не позорить меня с самого начала?
Говорил он с издёвкой, но обиженно и немного гнусаво. А ещё не тихо совсем – папенька слышал всё, пусть и промолчал, запивая моё горе ещё большей горечью.
- Сам же всех подгонял, - хмыкнул кто-то из старших братьев дальше по лавке, - терпи теперь свою жёнушку в обычном платье, а не разодетую, как ты!
Остальные тоже рассмеялись. Я на секунду бросила на них взгляд, пытаясь узреть того, кого там к счастью не было. Однако, наткнулась на что-то лучше – сразу после своего младшего брата сидела Эвандер. Моя лучшая подруга.
- Заткнись, братец, - прошипела она, - не видишь, что Унай расстроилась. Я, кстати, тоже не рада, что ей такой тюфяк, как ты, достался!
Жених… то есть уже муж усмехнулся:
- А ей нужен был другой брат, или как? – рыкнул он, - не много ли она на себя взяла тогда? С таким лицом, родителями и приданным из тряпок!
Хотелось разреветься ещё сильнее. Сердце так ныло от несправедливости, что аж левое плечо сводило судорогой боли.
- Ну-ка прекратили, - холодно остановил всех старший из присутствующих, - Эва, езжай с новобрачными. Остальные верхом.
Он встал первым, остальные последовали его примеру, но с двухсекундной задержкой. Поклон к моему папеньке у них был одновременный и слаженный. Все четверо были примерно одного роста, светловолосыми и крепкими – не зря за их семьей гонялись все девушки деревни и близлежащих районов. Известная семья, зажиточная, правильная. Ни одного плохого дела от них не случалось. Благородные и добродушные Ларасы. И я уже была одной из них.
- Счастья тебе, доченька, - первой подбежала ко мне матушка, - довольствия. Чтобы мужа слушалась и семью свою берегла. Деток и…
- Иди уже, - отодвинул её отец, - не позорь нас.
Это было всё, что он мне сказал. Поглядев в глаза, но не отразив там и капельки чувств. Он будто продавал сейчас старую свинью мяснику или хромую кобылу глупому покупателю. Хотя с этих двоих он получил бы как минимум радость от избавления, а со мной была тишина. Целое пустое ничего.
- Руку давай! – сам схватил озвученное Шукур, - будешь непослушной, я стану злиться. Ясно?
Какое там правило хорошей невесты? Нужно быть послушной, да. Тихой, невинной и любить своего мужа так, как завещала богиня Луна. Некоторые слухи говорят, что сама богиня была изменницей. Смешно, да?
- Прости, - поджала губы я, не двигая руку в мокрых, липких и неприятных тисках.
- Не извиняйся перед ним, он выкабенивается! – толкнула брата под рёбра Эва, - я же ему сразу сказала, что сделай он тебе что-то, я его снова в подклет по лестнице спущу прямо мордой в грязь!
Ей было смешно. Я давила в себе слёзы.
- Заткнись, чтоб тебя! – рявкнул и дёрнул меня за руку вперед муж, - иначе я отцу скажу, чтобы он тебя побыстрее замуж отдал, да ещё и за… сыроваров, вон! От тебя ничуть не меньше несёт!
Подняться в телегу мне никто не помог– пришлось портить колени своего лучшего платья самой. А я его целых полтора года вышивала! Вон какие белые цветы красивые… только думала я, когда шила, совсем о другом женихе.
- Да кто тебя послушает, бездарь несчастный? – подруга запрыгнула рядом, - я ещё отцу расскажу, что ты в прошлое воскресенье учудил, так ты у меня попляшешь!
Лицо Шукура удлинилось и побелело. Я тоже знала, что он натворил. Мне тогда было позволительно его дразнить.
- Скажешь, тогда точно бить её начну, и ничего вы мне не сделаете, - прошипел муж, - папка меня только похвалит, что воспитываю!
Эва хмыкнула:
- Папка может и похвалит, а вот…
Договорить она не успела – всадники рванули вперёд, выбивая копытами пыль, мы с колокольчиками звонко дёрнулась, а едва украшенная хоть чем-то телега напоролась на первую кочку, отбив сидящим нам всё, на чём сиделось.
- Надо было тоже нормально поехать, - завистливо оглядел соревнующихся братьев Шукур, - выгляжу как дурак набитый.
- Ты бы и на коне так выглядел, - фыркнула Эва, - Уна, а ты рада, что мы с тобой в соседних комнатах теперь будем? Я вчера озаботилась и прибралась в комнате братца, чтобы ты не в свинарник приехала. А ещё мама обещала устроить тебе грандиозный ужин, а остальные уже притащили подарки! Мой, если что, на подоконнике, отдельно от остальных, чтобы ты сразу заметила.
Она пыталась не киснуть, как это делала я. Она же всё понимала лучше остальных, вот и пыталась приободрить хоть капельку. Не знаю, что бы я делала без неё.
- Папка с Агьяном укатили в столицу со своими делами, представляешь, порталом! – она веселила меня, - должны скоро с кучей интересного вернуться! Я заказала у них себе серёжки с каким-нибудь камушком! Через три дня они будут у меня, и я… могу дать тебе их поносить первой. Хочешь? – она дождалась, пока я помотаю головой, - Уна, я тебе точно говорю, тебе тоже что-то достанется. Папка обычно всегда привозит что-то с запасом, и даже пусть они не знают, что ты теперь жена Шукура…
- Не знают?! – с надеждой взглянула в её глаза.
Муж цокнул.
- Посмотрите-ка, как воспряла! – он толкнул меня в плечо, отчего ему же пришлось меня ловить у края телеги, - дура.
Эва опустила глаза к пыльному полу телеги.
- Никто из них не одобрял ваш брак, - выдохнула девушка, - папка явно будет орать, не то что…
- Не будет, - гордо выплюнул Шукур, - он мне перед отъездом прямо сказал, что на ком хочу, на том и женюсь! Денег дал на выкуп, благословение озвучил и сказал, что и слова мне не скажет, если отстану от него, наконец.
О, это было и так ясно – мы с Эвой успели наслушаться их семейных споров о женитьбе младшего сына. Ещё и смеялись над тем, что он себе никогда в жизни невесту не найдёт. Дошутились.
- Вот за это ты и получишь, - насупилась подруга, - сам же знаешь, что назло делаешь. Папка всегда против Уны был, а ты тут такое учудил.
По коже прошла волна мороза, несмотря на тёплый лётний день.
- Он был против не потому что… - муж осекся, - сама же знаешь. Вот и чего пытаешься меня заставить проговориться? Чтобы хуже было?
Я не выдержала:
- О чём вы? – оглядела-таки их двоих.
Оба зло косились друг на друга.
- Нельзя тебе такого знать! – теперь дёрнул меня за руку Шукур, - потому что я так сказал! Вот и не спрашивай больше, пока в лоб тебе не дал. Уяснила?
Пришлось кивнуть ему. Я и в детстве не могла с ним драться в отличие от Эвы – она всегда была нормального веса. Женихи вокруг неё постоянно крутились, томно вздыхая по ночам о её румяных щечках, густых волосах и завидной талии в две моих.
- Приехали, - зачем-то озвучила подруга.
Я взглянула на высокий и длинный бревенчатый дом за высоким забором. Два высоких этажа, опочивальни для каждого сына и родителей, киотная, трапезная, кут и всё это на втором этаже. Первый полностью занимало большое хозяйство, отдельно стояли только стойла с сеновалом наверху, баня, уличный туалет, помимо того, что был в доме, и огромный плодовый сад, в котором мы играли всё детство – четыре подруги, которые сейчас покидали родные семьи и становились жёнами, по большей части такими же несчастными, как сейчас я.
- Ты когда в комнату зайдёшь, то не пугайся, ладно? – Эва так же, как и я, разглядывала открываемые дворовыми мальчишками ворота, - мамка тебе потом разрешит всё переделать по-божески. А то там и занавески какой не весит, а только кровать… на одного, да стены грязные.
Шукур снова цокнул.
- Вот и побелит, если надо будет! – он привстал, выглядывая кого-то у совершенно пустой двери, - реально не встречают? Вот… мать.
Я же обрадовалась тому, что обычного осуждения с их стороны не получу – не любили меня семья Эвы. Они вообще мало кого любили, не понаслышке являясь самой чванливой четой из района.
- Я про кровать вообще-то начала, - первой сползла с телеги подруга, - вы хоть оба и тощие, но не по правилам это. А деньги на новую только папка может дать, - она хихикнула и помогла спрыгнуть мне, - но он только по шее тебе даст, понял?
Мужа это не проняло – он толкнул сестру подальше от меня, поймал улетевшую следом, собственно, меня, а после снова сжал руку в тиски и заставил плестись с собой ко входу.
- На полу поспит, не переломится, - пробурчал больше для меня Шукур, - не леди, да и не графиня уже давно.
По документам всё ещё графиня. У меня даже паспорт свой был у папеньки в шкафу! С настоящим портретом, титулом и… и всё. Описываемое маменькой почти каждую ночь в детстве поместье было продано, деньги в подклетье таскались папенькой на спиртное и излишества, а хозяйства у нас никогда и не было – черно было для знати управляться с чем-то кроме слуг.
- Так это ты должен ей место уступить, а не она! – Эва первая вошла в чистые сени с двумя дверьми по разные стороны, ведущие в хлева, - ты в церковь давно ходил? Заповеди богини слушал? Она тебе не просто так твердит жену любить и уважать!
Дёрнувший меня к лестнице Шукур громко захохотал.
- Да было б чего в ней любить, то я может и не назло всем на ней женился! – огорошил нас он, не став ждать, пока я перестану запинаться обо все ступени подряд, - уважать её, угу. Мать! – он рванул на себя тяжёлую дубовую дверь, - вы где шляетесь, я не понял? Я сам должен жену свою встречать?!
Выскочившая в переднюю жена старшего из женатых сыновей оглядела меня, поджав губы и не забыв качнуть головой, а после выдала шёпотом, но выделяясь своим тошнотворно-приказным тоном:
- Ты, - на меня, - на кухню, да побыстрее. Ждать тебя никто не будет, итак долго плелись, а работы тьма. Ты, - на Шукура, медленно сереющего лицом, - с яблонями разобрался, или ждёшь пока тебя папка высечь изволит? Пошёл быстро, пока не нажаловалась на тебя Калистрату, а ты не начал губы дуть! И не спорь! – на его открытый было рот, - Эва, мы там пирожков напекли, ты голодная? Мать переживала, что не покормят там тебя как следует, а ты, неемши, за братом унеслась.
Вот так всегда было. Сыновей у Ларасов было пятеро, а дочь одна и балуемая, поэтому и нельзя было ей слово против говорить, а вот на младшего сына клалась вся известная не черновая работа в доме, кроме той, что делали все вместе. Я же теперь была его женой, потому и бытовые дела должны быть все на мне.
- У меня вообще-то свадьба, а не рабочий день! Праздник, поняла? – пятился при обычном своём нахальстве Шукур, - и я про тебя тогда чего растреплю брату, будешь мне тут тряпкой своей трясти!
Эва успела ловко вынуть меня из их противостояния, утянув сперва в трапезную, а после в плотно запертую дверь кута, пышущего жаром печи, запахом горелого масла и свежей выпечки, опьяняющей мясным ароматом. Не постные, какие обычно готовились у нас дома, а по-зажиточному пряные, сочные и…
- Да наконец-то! – рявкнула презрительно жена третьего брата, - кастрюлю взяла, воду в неё и на печь. Да побыстрее!
Мама Эвы и сама девушка на секунду переглянулись, а после разразились громким смехом на всю кухню, смутив среднюю жену. Мне же было не до их реакций – я бежала делать так, как было сказано, не желая позорить свою семью или получить наказание за лень.
- Смотри какая важная сразу стала, как кто-то младше неё появился, - поцокала с ухмылкой Эва, - уже чувствуешь прилив главенства, а, Наки? Смотрите какой голос сразу проснулся, а до этого рыба рыбой!
- А чего она стоит столбом? – смутилась девушка, переваливаясь с одной ноги на другую настолько тяжело, насколько это было возможно с огромным семимесячным животом, укутанным в засаленный фартук, - дел по горло, а она…
Вода здесь была только во фляге, поэтому пришлось брать ковш и черпать из неё.
- Да наклони ты её, непутевая, - вернулась в кут старшая жена, - быстрее так будет, или ты планируешь тележиться? Если так, то сразу зад под прут готовь – никто тут с тобой церемониться не будет, как у мамки под титькой.
Она всегда была очень грубой, да. Только при своём муже Калистрате сразу как кошка лахальковая ластилась.
- Так это ты поднимешь эту бандуру, а она – тростинка едва живая, - переворачивала пирожки мать, - фату хоть сними, не пригодится она тебе.
Эва в этот момент выбирала самый румяный пирожок с блюда под полотенцем, а после запрыгивала на дальний стол, зевая и норовя откусывать.
- Простите, - зачем-то пробормотала я, пытаясь оторвать кастрюлю от пола.
Трое из присутствующих отвлеклись, дабы поглядеть на мои потуги со смешками.
- Чего тупите-то? Помогайте! – Эве смешно не было, - сами тормозите, а потом, по шапке когда получать, её обвините.
Никто перечить ей не мог, хоть старшая и сверкнула на меня глазами со злостью. А после оттолкнула, заставив припасть боком на острый угол каменного стола.
- И у меня разговор про неё к тебе, мам, - зачавкала вторым пирожком подруга, - у Унки эти… дни неприкосновенные, а из-за того, что брат поторопился, её никто и не спросил про это. Она мне вот и сказала, как ехали в повозке.
Я оглядела её исподлобья, не понимая зачем она врёт. Да ещё о таком открыто говорит! Так меня опозо…
- Пускай сразу в темнушку идёт, - и не посмотрела на меня мать, протягивая любимой дочери стакан со сладким молоком, - я, если не забуду, Шукуру объясню, чтоб не лез к ней.
Эва расплылась в ухмылке.
- Того и гляди, отдельно будет спать, а потом и батенька вернётся, да… придумает что, - болтала ногами и глядела на меня с идеей в глазах девушка, - может и спасёт нашу Уну от это чудовища какой-нибудь… лорд благородный.
Я и поверить не могла, что у меня может быть такая надежда.
- Ага, лорды-хренорды! – высказалась старшая жена, - графиня у нас в семье уже есть, потом и до высших дойдём! Эй ты, аристократка несчастная, картошку кроши, пока по роже своей бледнокожей не схлопотала. Умеешь хоть с ножом управляться? Не помрёшь поди.