Глава 20

Женщины разобрали всё это блестящее барахло за считанные секунды. Просто целая коробка была – хоп! И тю-тю.

- Ну и сколько ты на это потратил? – тяжело вздохнул отец, грея спину на лавке у главной печи.

Агьян, перенёсший меня, вырубившуюся на подоконнике, ещё ночью хохотнул:

- Одну Унину шею и всю мою нервную систему.

- А у Унки есть ещё шеи? – кусала золотые часики в своих руках Эва, - нет, мам, ты покусать-то золото мне сказала. А как проверять, что оно золото?

Мать пожала плечами и продолжила разглядывать свозь свет от свечи стекляшки перед носом.

- Отец говорил кусать, большего-то мне откуда знать? – она почесала щеку.

Я медленно продолжила ползти коленками в комнату, чтобы никто не заметил.

- Бабья жизнь, прости господи, - качнул головой отец, - вот скажите мне, вы зачем столько всего себе понахватали, а? За жизнь не износите!

Пинни фыркнула:

- Так мне богиня вторую подарит, так что я прозапас!

Теперь все хихикали. Особенно Фикран, на шею которому она вешала расцепленные висюльки.

- Уна, ты куда? – Агьян поставил локоть на спинку кресла, - а нарядами хвастаться кто будет?

Я поняла, что поползновения на карачках меня не красят, поднялась, поправила корону на голове и помотала ею.

- Почему нет? – теперь ресницами хлопал на меня не только он, но и всё семейство.

Пришлось указать на коридор со светлицами и приложить сомкнутые ладонями руки к уху.

- Ага, - нахмурился Ян.

- А чего молча то? – не поняла Пинная, оттолкнув от себя мимо проходящую Бидди, - юбку свою убрала, курица! Идет машет тут!

Попытка слинять, не отвечая, не увенчалась успехом – мать схватила меня за руку, поведя в кут.

- Травки сейчас наведу, а ты их остывшими выпьешь, - она заботливо нырнула в шкаф, - вот тут лежат, в мешочке с листком вышитым. Запомнила? – она подождала, когда я кивну, - где ты простыть-то успела?

- Совсем голоса нет или говорить больно? – стоял недовольной скалой в проёме Агьян.

Я показала ему палец, вроде как «первое».

- Тебя целитель осмотрел в Кхаме, - он подошёл и задрал мой подбородок, - следы убрал – их не видно, - задумчиво, - так. В пень травки, поехали к нашему лекарю.

Он схватил меня за руку, протащил мимо перебирающих побрякушки женщин и остановился у нижней входной двери, оставив меня на лестнице.

- Я за лошадью, а ты себе за шубой, - отправил меня обратно наверх.

Так и ноги могут заболеть - по лестнице туда-сюда. Но это я ещё молчать должна, потому что мы, когда обратно из той тёмной залы шли, то он меня другим путём тащил, по лестницам всяким широченным. Сперва в какой-то подвал к неизвестному дядьке-целителю, а после со всей этой гурьбой навешанных моими вещами служек в светлицу, как тогда у графа была – кровать там такая же огромная и вся в перинах. А ещё чем-то облитая, но Ян сказал не трогать эту жижу, иначе пальцы обожгутся.

- Руку, - протянул мне свою уже сидящий верхом мужчина, - вспоминая, как дед рассказывал о том, что ты отключилась от вида портала, я не рискну повторять. Поэтому по морозцу и вперёд.

Ноги можно было сунуть под край его шерстяного плаща, при этом зарывшись носом в высокий меховой воротник своей шубы. И вполне себе тепло, несмотря на то, что сегодня было ветрено.

- Давай, пока у тебя не появилась возможность со мной спорить, - мужчина усмехнулся, - мы проведём замечательный разговор по душам.

На губах разрослась улыбка. Да неужели?!

- Начнём с того, что ты должна… нет, обязана говорить мне, если что-то идёт не так, - разочаровал меня Агьян, - прямо взяла и сказала: «Ты, говно, мне нужно то-то и то-то».

Я ехидно хихикнула и одними губами произнесла первые два слова. Он это заметил:

- Отлично получается! А дальше?

Дальше идей не было, да и не особо они нужны.

- А я ещё подумал, чего все слуги, которые тебя видели, теперь напряжённо бегают и хотят тебе угодить, - мужчина фыркнул и стеганул уздой, - ты вообще знаешь кого именно сейчас обозвала, бессовестная? Да я сам… о, стоит ждёт, смотри, - он увидел нашего лекаря за целую улицу, - опять будет доказывать мне, что я, зараза такая, тебя мучаю и угнетаю. А я на тебя чихнуть боюсь!

Я быстро замотала головой. Осенью ещё он меня ледяной водой из ведра окатил, когда я в него всего-то яблочко кинула и по маковке попала! Я же целилась в руку, думала, что он поймает, а он шагал дальше. Вот и… ладно. А когда пару недель назад он меня чуть в тазу не потопил, мстя и громко смеясь? Я только дверь открыла, чтобы дышать чем было, когда он пару поддавал. Или когда он мне чай принёс ночью в комнату, а я как раз на подоконнике читала со свечкой – там так смешно было написано, что я ему на лицо глоток чая и выплюнула. Подоконник же прямо над кроватью. А он за это меня с мокрой подушкой по всей комнате гонял, что я потом отдышаться не могла. Так что мучает! Постоянно.

- Живая хоть по виду в этот раз, - помахал мне рукой целитель, - Унай, тебя бы к кому-нибудь учиться бить в ответ отправить! Иначе тебя на следующий год не хватит.

Он помог мне спуститься, и направил в дом.

- Вот ты мне грозился, что её замучают Ларасы, - спрыгнул на землю Агьян, - я её там на денёк оставил, сам над душой сидя, так они ей почти голову открутили! Теперь попробуй мне ещё что-то сказать. Сказано было пусть тут дома сидит, вот и нечего ей там делать.

Там сад красивый и большой. Я в окне видела. И башни какие-то высокие за деревьями.

- Невезучая ты, Унай, - открыл мне дверь лекарь, - пойдём сразу в мою каморку.

Из-за кухонной печи на меня посмотрела его жена, оглядела с ног до головы и кивнула. Ревнивая она, кошмар. Всё пытается подловить его на какой-нибудь несчастной, кого он лечит. Стоило Агьяну пойти следом, как она подобрела ко мне и ко всем на свете:

- Чаю налить?

Я закивала. Маменькин дом на соседней улице, а у папеньки часто спина зимами крючится, поэтому она сюда за мазями вечно ходила и лясы чесала по пол дня, пока папенька на кровати тяжело кряхтел. Так вот – чай оздоровительный маменька и нам отсюда несла, а мы его с сестрой заваривали сразу два чайника, чтобы в нужник бегать всю ночь.

- А может поесть, а, Ун? – хмыкнул целитель, - не кормят они тебя совсем, что ли! Ты зимой должна наедаться к лету, а ты?

Через секунду передо мной стоял и чай, и огромное блюдо с порогом, ещё исходящим паром.

- Маменька твоя заходила, - подсела и сама жена лекаря, пока тот просил Агьяна убрать мои волосы и шубу с шеи, - настойку взяла, чтобы это…

Я почесала шею от щекотки и продолжила жевать.

- Ребёночка убрать, - шёпотом добавила девушка.

Я подавилась. Так маменька папеньку взашей гнала весь прошлый месяц! А тут получается… сбил нас громко и зло начавший ругаться лекарь, который только просканировал своей магией мою шею.

- Всё настолько плохо? – напрягся Ян.

Я продолжила быстрее есть, иначе сейчас придумают, что мне нельзя будет ничего подобного, а где я ещё такой вкусный пирог с сальцем и картошкой возьму?

- Гони прочь своего целителя во дворце, - прижал пальцы к моей шее лекарь, - он только синяк для виду убрал, а остальное… хорошо же тебя придушили, Унай. Не посети вы меня, то голосовые связки точно бы не восстановились.

Агьян зло сел рядом.

- Точно всех переубиваю, - вгляделся в быстрее глотающую меня мужчина, - всю жизнь тут сидишь, поняла?

С Шукуром и матерью? Эвка, вон, собралась в столицу как раз Агьяновскую лететь, сам он точно к ледям своим сбежит, а я, значит, тут?!

- Говорить уже можно, - лекарь заметил, как надулись мои губы.

А я продолжила молчаливо набивать рот. Получилось бы ещё так с сердцем, в котором сейчас было как-то опасливо пусто от прошлых слов Яна.

- Куда ж в тебя столько влазит? – ошалело круглила глаза жена лекаря.

Он сперва на неё зыркнул, вроде как нельзя так говорить, а после попытался найти передо мной половину того блюда, которое было полным. Мне мать тоже на днях головой качала, приговаривая, что ни один мужик столько не ест, сколько худосочная я.

- Я ей через метки свой источник открыл, а она только и делает, что балуется им ходит, - Агьян вытянул ноги на стуле рядом, - не ворчи, я уже ограничил уровень магии, которую она тырить может. Представь мои глаза в бане, когда я её разглядел в последний раз. Почему-то мне верилось, что она и без подпитки спокойно будет магичить. Хотя, знаешь, тут я прав был – как она по высшетанатосским учебникам учится, если язык этот не знает, ума не приложу! Сидит, книжку в книжку вложит и шепчет себе что-то, а потом одним ударом дедом с его щитами и источником стену пробила. Я сам такого первый раз не смог, как его встретил, а она - ничерта не умея, да моей же магией.

Интересно, они расстроятся, если я ещё один кусок съем?

- Ты её так до истощения доведёшь! – рыкнул целитель, вскочив на ноги, - я ещё для иммунитета всего дам, и… ты в неё побольше энергии вливай, если хочешь, чтоб баловалась. Ян, она человек, а не маг, прими ты это. Её организм не предназначен такую силу в себе нести, а ты в неё столько заливаешь!

Агьян задумчиво меня оглядел. Я с таким ужасом пыталась не видеть в нём эту поганую решительность, которую он там держал, что ноги под столом потрясывались.

- Не, нихрена, - мотнул головой он, - она меня не простит, если я ей перекрою эту дрянь.

Я часто закивала. Слова ему больше не скажу доброго, если так будет!

- Ваше это дело, но я тебе сказал, - тяжко вздохнул лекарь, - без твоего вмешательства она на верном пути ко всем возможным болезням.

***

На деревню упали такие сильные морозы, что печки пришлось топить до красна, чтобы хоть в комнатах было тепло. Главная печь не справлялась ни с трапезной, ни с коридорами, ни с первым этажом, поэтому мы постоянно следили за мелкими буржуйками, которые топились для животных.

Именно поэтому в этот день я грела пальцы ног напротив копны свечек, кутаясь сразу в два одеяла и потрясываясь от того, как дуло с окна, на котором я сидела. И это хорошо, что Агьяшка уснул, потому что он до этого ворчал ужасно вредно, пусть я и пыталась греться…

- Ай! – потёрла нагретый большой палец на ноге.

Резко севший с закрытыми глазами Агьян выдал:

- Кого убить?

- Спи, - толкнула его обратно на подушку.

Спорить в такие мгновения он не стал бы, поэтому улыбнулся от того, как я обратно прикрыла его одеялом, и засопел, будто ничего и не было.

А вот я скосила глаза на мелькнувшее тёмное пятно на снегу за окном и тюкнулась носом в ледяное стекло, пытаясь разглядеть кого именно могло занести к нам в такую погоду, да ещё и ночью. Сейчас было позднее полуночи уж точно.

- Агьян, так кто-то… погоди, он шёл от дома! – перепрыгнула кровать, схватила из шкафа его теплый шерстяной плащ и напялила на ноги домашние тапки.

Ткань мельтешила за мной по полу до распахнутой настежь двери перед лестницей. Если так, то это точно был кто-то из домочадцев – крючки обычно закрывались, как и засов на нижней двери. Другое дело, что я догадывалась кто именно это был, потому как младшая дочь Ахьи ловилась всеми нами и не раз, когда лунатила и бродила по дому. Но тут улица! А она раздетая, в мороз и…

- Цефи! – закричала, что есть мочи.

Следов во дворе было уйма. Кто куда мог уйти было сложно понять. Я осмотрела заиндевелые деревья цепким взглядом и побежала к задней калитке, едва заметив идущего к склону ребенка. А после пух! И нет её. Скатилась с обрыва вниз, главное, чтобы не к реке – там полыньи одна за другой натыканы рыбаками, а тут маленькая девочка, которая ещё и по льду может…

- Цефи! – раздирая горло сквозящим ледяным ветром.

Если я мерзну так сильно, то как должна она?!

Стоило мне добежать до склона, как я смогла различить поднимающуюся на ноги тень, идущую сразу к реке. Бежать по крутому склону было не просто опасно – глупо, но выбора у меня не было. Стоило моей ноге оказаться не на прямой дороге, как она соскользнула, и я поняла почему Цефи так быстро исчезла из моего вида. Свернуть шею у меня к счастью не получилось, однако недовольная сонная Лезиди появилась огоньком перед моим лицом и зашипела на меня, явно ругаясь.

- Побежали! – зачем-то озвучила ей.

И понеслась вперед, через пару шагов ощутив, как поверхность под ногами изменилось – я выбежала на лед.

- Чужие дети - чужие проблемы, - первое, что сказала мне шмякнувшаяся на макушку мирида.

- Так она наша! – я совсем не думала, а после едва не захлебнулась ужасом от того, как прыгнула под лед Цефи, впервые издав что-то вроде крика и резко затихнув.

- Не наша, - раздалось над головой, - и не кровная даже. Наша – это ты и глава.

Мне было плевать, что она говорила. У меня была такая паника, что полынья, в которой исчезла девочка, ни не поддавалась магии, чтобы хоть немного растопить лёд сильнее и увидеть где Цефи, ни…

- Он ограничил тебе магию, - зевнула Лезиди, - иначе ты помрёшь, а мы тебя любим.

Сунутая в воду рука колко заледенела и по ощущениям стала ледышкой. А что тогда с малышкой?!

- Растопи лед! – закричала я, чувствуя, как больно стучит сердце, - ты же огонь!

- Давай просто никому не скажем… - язычок огня свисал, словно хвостик, над носом.

Она прилипла ко лбу, начав греть тот.

- Лезиди, сделай, как я ска… - бульк!

Вода отрезвила мгновенно! Вокруг меня сомкнулся огненный кругляш, отталкивающий холодную воду, а я, наконец, смогла вплавь двинуться к застывшей точке в нескольких метрах и пробежать по дну с головой над гладью – здесь была мель.

- По жопе надаёт! – хихикнула и обернулась кольцом Лезиди, когда не попадающая зубами на зубы я подняла целиком белую Цефи как можно выше и посильнее прижала к себе, позволяя скопившейся внутри неё воде выйти наружу с рвотой. Вспыхнувшие вокруг сгустки чёрного тумана уронили мокрых, замерзших и зарёванных нас прямиком на не ожидавшего такого подарка Агьяна, стоящего в трапезной, как и все остальные домочадцы.

- Цефи! – взвизгнула Ахья, вырвав у меня ребёнка.

А вот сидящий подо мной с очень злым лицом Агьян радоваться не спешил.

***

- Согрелась? – коснулся моего лба губами Агьян, - трястись хотя бы перестала.

Мать отпоила меня горячим чаем с медом, пока Ахья занималась дочерью и молилась про меня, повторяя, что меня им послала богиня, не иначе. Сперва, конечно, они попытались меня обвинить в том, что поздно ребенка заметила и никому не сказала, но там сидел отец, поэтому они быстро поняли ситуацию и принялись меня нахваливать. Только Ян молча и быстро завернул меня в одеяло, помог сменить рубашку и лёг со мной в самое тёплое место в доме – на главную печь, где мы и сейчас бессовестно обнимались.

- Уже можно идти в комнату, - прошептала, надеясь, что никто из кута и трапезной меня не услышит.

- Мы спим тут, - зевнул мужчина, - мать права, тебе нужно прогреться, а это либо топить баню, либо лежать тут и греть… косточки. Чем бы тебя накормить, чтобы ты потолстела?

А я вцепилась в свою мысль:

- Верни мне, пожалуйста, ту магию, которая была. Иначе я совсем ничего без неё не могу.

Он мотнул головой.

- Это тебя убивает, Уна, - тяжелый вздох от него, - однако, я опережу твое пыхтение и озвучу: наешь вес до прошлого состояния, я тебе ещё и книжки поищу на низшем языке.

Я закусила губу. Если бы я могла что-то поменять!

- А у тебя в Кхам Камаме все женщины худее, - вспомнила.

- Это их проблемы, - буркнул он, - и их дурацкой моды. Здесь модно быть толстыми, там - худосочными. Тебе нужно быть здоровой, Уна. У тебя основная задача такая.

Его глаза сразу, как он договорил, оглядели не видимый мной дверной проём.

- Поеду к лекарю, - пробасил голос отца, - Цефи кахыкает страшно. Для куклы твоей взять?

По телу прошла волна мурашек от страха. Я же сейчас… не с мужем, а…

- Сам, если что, съезжу, - зевнул снова Агьян, - мелкую можно к нам сюда.

Лица отца мне видно не было.

- Мать её пусть сама разбирается, - глава семьи был недоволен, - она её проворонила, она пусть и плачется теперь. Сказано было – закрывайте дверь крепче, замок поставьте. А если бы не Унай? Что тогда?

Ян хмыкнул.

- Я бы на твоём месте винил Капитона, - прикрыл моё плечо одеялом, - он должен был такое предвидеть. Его дочь.

Отец очень злился:

- Ага, этот поросёнок так же подумал, весь извёлся, да от вины нажрался. Мать его посадила дочь греть, а он успевает подпивать, - он цокнул и пошёл к выходу.

- Пап, - позвал его Агьян, - мой плащ накинь, он уже высох, а ты околеешь там в обычном.

Отвечать ему никто не стал. Тут вообще в семье к заботе странно относились, то принимали её, как что-то само собой разумеющееся, то удивлялись, что ему могли такое сделать.

- Он теперь меня тоже считает… как остальные? – прошептала я.

- О чём ты? – Ян потушил взмахом руки свечу на столе.

Я молчала с минуту точно.

- То, что я с тобой, а не с Шукуром, - хрипло.

Естественно он напрягся.

- В горле першит? – испуганно, - кашлять хочешь?

Я помотала тяжёлой головой.

- Это от испуга, - ответила ему, - ты не ответил.

Он хмыкнул.

- Все считают, что так и должно быть, - сжал меня крепче мужчина, - к тому же, я напомню тебе, что метки, которые у тебя на руках, имеют больше веса, чем какая-то запись в церкви, непонятно куда отправляемая.

- В канцелярию Владыки отправляемая, - поправила его, точно это зная, - и оттуда…

- Не, ты неправильно начала, - хихикнул Агьян, - и туда … она не попала. Расскажу почему. Сперва эти записи делаются в местном журнале, с них переписываются на бланки, а потом куда уходят? Правильно – в мою канцелярию. Я же лорд земли Брахманов. А я взял и умыкнул эту лживую бумажку, сжёг и пепел развеял. Так что нет, Уна. Ты не Ларас, и никогда таковой не была. А теперь задумайся по какой причине каждый дурак, встретивший тебя из магических, резко понимал, что к тебе лучше не подходить. Догадалась?

- Метки, - задумчиво произнесла я, - и что они дают?

Его это рассмешило.

- Многое, - хихикнул, - начнём с того, что дают тебе ограниченную лишь Владыкой власть. Ты высшая леди, Уна. Одна из десяти возможных. Тут подсчёт ведется по родам. Что ещё сказать? Ты четвёртая по богатству леди в мире. Хотя, вернее считать не так, потому что в отличие от той же тётушки Элли бюджет у нас с тобой общий, а вот она своим мужьям и золотого не покажет.

- А та рыжая, которая Эвкиному дракону дом спалила? – поинтересовалась у него.

- Дед? – тяжело вздохнул Агьян, - он изначально не был «леди», начнём с этого. Закончим тем, что он самый бедный и наглый разбойник в двух мирах. Высшим он, если и был когда-то очень давно, однако статус свой пропил так же быстро, как Элли находит себе проблемы.

Я закрыла глаза.

- Она красивая? – мне стало интересно.

- Элли? – хмыкнул он, - я этого не знаю. Она… любительница менять лица. Я только привык к старому, как она сменила его на другое.

- Как это? – едва не засыпала.

Его тёплые пальцы сжались под рубахой на пояснице.

- Не спрашивал у неё никогда, но уверен, что она расскажет тебе сама, если спросишь её. Она всё порывается познакомиться, но я не стремлюсь пугать тебя её вывертами. Тетушка… крайне своеобразная личность. Определённо добрая, однако максимально далекая от нормальности.