Глава 10
- Я выхожу замуж. Тебя не приглашаю, потому что посторонние люди в такой прекрасный день мне не нужны.
Ната произнесла эти слова и меня словно парализовало.
Хотелось держаться достойно, но я буквально физически ощущал, как с моего лица сползает вся самоуверенность, которой я до этого момента прикрывался, как маской.
Замуж.
Замуж.
Замуж…
Она выходит замуж!
Невозможно.
- Невозможно, - вырвалась последняя паническая фраза наружу.
Бывшая жена гордо выгнула бровь.
- Что значит – невозможно?
- Не верю.
- Ну, убеждать тебя я не планирую, мне это ни к чему. Будь добр, иди не верь где-нибудь в другом месте.
В ушах зашумело. Сердце оголтело барабанило по грудной клетке. Задрожали руки, которые спешно упрятал в карманы брюк, чтобы не выглядеть совсем уж жалким.
- Кто он? – спросил отрывисто.
- Не твоё дело.
Я шагнул к ней ближе. Посмотрев в глаза, положил руки ей на плечи, требовательно сжал…
От этого прикосновения, от ощущения её кожи под моими пальцами стало и тепло, и горько.
Наверно, до этого момента я и сам не осознавал, как по ней скучал.
Не просто по прошлой жизни – по ней. По женщине, которую выбрал однажды, а потом предал собственный выбор.
- Признайся, Нат, ты это просто придумала, чтобы меня позлить.
Хотелось произнести это уверенно, даже насмешливо, но вышло почти умоляюще.
Она сбросила с себя мои руки, заливисто рассмеялась…
И от её смеха внутри что-то сжалось. Я когда-то так любил слушать, как она смеётся. Любил ее смешить…
Теперь рассмешил тоже. Но выглядел при этом в её глазах, очевидно, как клоун.
- А кто ты мне, чтобы я хотела тебя злить? – поинтересовалась она с откровенным весельем. - Петь, мне все равно, что ты там думаешь и чувствуешь.
В ее голосе, взгляде, в её позе – во всем этом и впрямь читалось безразличие. Безразличие, с которым я никак не мог примириться.
Просто потому что не знал, что стану делать, если она не примет меня назад.
Отведя в сторону взгляд, набрал в лёгкие воздуха. Заигрался в уверенного самца, а стоило, наверно, просто быть честным. Искренним. Настоящим.
Как бы ни было страшно.
Я снова посмотрел ей в глаза. Срывающимся от эмоций голосом признался…
- Я несчастен, Ната. Я без тебя кошмарно несчастен. Даже хуже… без тебя я словно и не я. Я только теперь понимаю, что ты делала меня лучше, чем я есть. А Лена… она пробуждает во мне все плохое. Уходя к ней, я воображал себя героем, а оказался… чудовищем. Я знаю, что плохо с тобой поступил. Знаю, что даже не попросил прощения… Прости меня. Пожалуйста… Я очень жалею обо всем. Я хочу домой…
Я смотрел ей в лицо, боясь увидеть на нем усмешку, боясь услышать в ответ издевку…
Но она лишь покачала головой.
- Смешной ты, Петя. Ты хочешь домой, ты сожалеешь… и что? Здесь по-твоему что, благотворительный приют, а я – мать Тереза? Стоит тебе только попроситься – и возьму обратно, простив все грехи?
Я приоткрыл рот, чтобы ответить, хотя даже сам не понимал, что могу на это сказать. А она продолжила…
- Как у тебя все просто! Попросил прощения и все забыто? То, как ты изменял, врал, предавал, как ты меня ранил – все это я должна просто забыть? То, что ты ей писал… будто она любимая, единственная, прекрасная, а я вызываю лишь жалость? Так вот, Петя, ты у меня теперь не вызываешь даже жалости. Как бы тебе ни было плохо – ты это заслужил. Ты сам это с собой сотворил.
Я сглотнул. Смотрел на неё и понимал, что вижу перед собой вроде бы ту же самую женщину, что была моей женой, но вместе с тем – совсем другую…
Хотя такую же красивую, как и раньше. Просто я в потоке однообразных дней совсем забыл о том, что могу ей гордиться, могу любоваться.
Тем, как солнце игриво путается в её медных локонах. Тем, как она смеётся, как блестят от счастья её каре-зелёные глаза. Господи, да что я вообще сделал за последние годы нашего брака, чтобы она была счастлива?
Говорил ли ей комплименты, баловал ли цветами или подарками без повода?
Нет, просто исполнял свои обязанности – человека, который приносит деньги в семью. Но который совершенно забыл, что делать что-то для жены и детей – это не повинность. Это счастье.
Теперь вспоминалось, как приносил ей раньше простые ромашки и она улыбалась, сама расцветала, как прекрасный цветок. Просто от моего внимания…
Я забыл о том, что женщина – не просто прислуга, она то волшебное существо, которое тем красивее, чем сильнее её любишь.
И теперь её, видимо, любил кто-то другой.
Я сглотнул, растерянно посмотрел на свои пустые руки…
Не додумался даже принести ей букет. Явился, как последний мерзавец, пытался делать вид, что облагодетельствую её своим возвращением…
Забыл, какой в ней стержень, какой характер. Хотя именно это и привлекло меня когда-то…
Ната – как огонь. Может обжечь, а может нежно окутать теплом.
Но я теперь мог рассчитывать лишь на ожоги.
- Прости, - проговорил глухо. – Прости, что я тебя не ценил. Что не любил, как ты того заслуживала. Но я очень по тебе скучаю. Сам не думал, но… я тебя люблю. Оказывается, все ещё люблю.
Она фыркнула в ответ. И этот полный пренебрежения звук вошёл в сердце, как нож.
- Ты слышал вообще, что я сказала? Я выхожу замуж, Петя. И что бы ты там ни думал – это не шутка.
Я помотал головой. Накатило отчаяние, которое заставило снова шагнуть к ней, взять за руки, взмолиться…
- Но у нас же семья… дети. Я не хочу, чтобы они жили с чужим мужиком! Сколько ты с ним? Наверно, год от силы? А мы с тобой были вместе четырнадцать лет, из которых двенадцать – женаты! Мы с тобой не чужие люди, мы хорошо знаем друг друга… А что ты знаешь о нем?
Она выдернула свои руки из моего захвата. Холодно бросила…
- Я знаю, что я с ним счастлива. Знаю, что он нравится моим детям и его не пугает, что они от другого мужчины. Знаю, что он меня любит. И, в отличие от тебя, он ничем меня не обидел.
- А если обидит? Так и будешь от одного мужика к другому бегать, потому что не можешь простить никому грехов?
Она размахнулась и ударила меня по лицу.
- Не пытайся извращать понятия, Петя. Твои грехи – из тех, которые прощать нельзя. И я не буду. Но я достаточно прощала тебе раньше – твоё невнимание ко мне и детям, твои идиотские капризы, твои бесконечные требования. Измена – это уже предел. И не надо перекладывать с больной головы на здоровую. Это ты виноват, что изменил, а не я, что не пожелала этого терпеть. Все! Разговор на этом окончен.
Я сглотнул. Совсем не хотел все усугублять, наговорив нового дерьма, но… именно это и сделал.
- Прости, я…
- Меня уже тошнит от твоих «прости». Просто уйди.
Я стоял, не в силах сдвинуться с места. Не в силах смириться с тем, что вот сейчас, здесь, окончательно все потеряю…
- Ты все же подумай… я буду ждать…
- Всё, хватит.
Ната достала из угла метлу, которой уже однажды обещала меня отлупить и я невольно попятился.
Хотя побои метлой пугали меня сейчас куда меньше, чем перспектива снова окунуться в раздирающее на части одиночество.
- Бей, - произнёс в итоге. – Только позволь остаться.
Вместо ответа я получил под зад щетинистой частью метлы.
Инстинктивно вылетел в коридор. Мысленно признал свое поражение. По крайней мере, сегодня.
Выдохнув, оправил и без того помятый костюм. И ощутил, как меня потянули за рукав…
- Папа, ты уже уходишь?
Маруся смотрела на меня своими огромными глазами, так похожими на глаза Наты.
- Да, я…
- Но ты обещал со мной поиграть!
Накатило чувство вины. Действительно, обещал… а сам отправил детей играть друг с другом, пока дожидался прихода Наты.
- Слушай, родная, мама попросила меня уйти, но в другой раз…
Дочь замотала головой. Сорвалась с места, промчалась на кухню…
А я ощутил на себе другой взгляд…
Владик.
Сложив руки на груди, сын грозно отчеканил:
- Шагай уже отсюда.
Он выглядел в этот момент, как настоящий мужчина, готовый защищать свой дом, своих маму и сестру…
Хотя защищать их должен был я. Но в итоге превратился в того, от кого надо защищаться.
- Прости, - проронил коротко, хотя этого слова было ничтожно мало.
И ощущая себя лишним, пошёл на выход.
Какое-то время сидел в машине, не понимая, что делать и куда ехать…
А потом внезапно услышал звонок.
Звонила Ната.
- Вернись обратно, - проговорила она коротко и отключилась.