Глава 16

Выходные пролетели незаметно.

Мы с детьми успели побывать в десятках мест, словно стремясь за пару дней наверстать все, что упустили в прошлом.

Я на это и не надеялся, но их общество оказалось для меня исцелением. Слушая смех дочери, что так сильно напоминал о Нате, глядя на то, как порой лед во взгляде сына даёт трещину, я ощущал одну важную вещь…

Я живу не зря.

И пусть все это было не внове, ведь я и прежде брал детей на прогулки, теперь все же что-то изменилось. Прежде всего – внутри меня.

Раньше я многое делал напоказ, чтобы люди видели, что я хороший отец, хотя таким вовсе не являлся, но хотел казаться. Сейчас я был с детьми потому, что действительно этого желал, в этом нуждался. Именно они стали моим якорем посреди жизненного шторма.

Нет, я не изменился в одночасье. Просто я сломался. А теперь собирал себя заново, узнавал себя заново, старался восстать из руин кем-то лучшим, чем был.

В воскресенье вечером я повёз детей обратно к Нате.

Едва она открыла нам дверь – и Маруся бросилась обнимать маму. А я стоял, смотрел на них и испытывал давно забытое чувство… Чувство, что я наконец-то сделал что-то правильно.

Не включил былой эгоизм, не стал мстить Нате через детей за то, что отвергла. Хотя опустился на такое дно за эти три года, что подобная выходка была бы даже, наверно, не удивительна.

Но я смотрел сейчас на свою бывшую жену и испытывал лишь горечь. Тоску. И принятие того, что дороги назад нет.

- Мамочка, ты точно на меня не сердишься? – спросила Маруся, цепляясь за Нату так, будто боялась отпустить.

Ранее она уже звонила Нате и просила прощения.

- Точно. Ты ведь поняла, что была не права, - спокойно ответила бывшая жена.

- Мне стыдно перед Кириллом тоже, - глухо призналась Маруся.

- За что же? – раздался позади незнакомый мужской голос.

И я увидел его. Того, кто забрал мою жену.

Того, кто любил её так, как она заслуживала.

Иначе бы Ната его не выбрала.

Маруся оторвалась от матери, виновато повесила голову…

- Я говорила о тебе плохо.

- Вот как, - спокойно протянул мужчина. – Но ты ведь об этом сожалеешь?

- Очень! – горячо выпалила дочь.

- Тогда забудем. Вы голодные? Я там блинчиков испек.

- Круто! – обрадовалась Маруся.

И даже Владик заметно оживился.

Я смотрел, как дети уходят вместе с этим Кириллом на кухню и как он деликатно прикрывает дверь, чтобы оставить нас с Натой одних.

- Не буду мешать, - произнёс, ощущая, что оставаться здесь становится невыносимо.

В данный момент я был лишним. И хотя понимал это… не мог не испытывать боли.

Но мог утешить себя тем, что пока ещё не все потерял. У меня были дети и я хотел быть в их жизни, несмотря ни на что.

- Ступай, - спокойно откликнулась она.

Я сделал шаг назад, но ненадолго замялся. Должен был сказать кое-что ещё.

- Прости меня, - произнёс искреннее, чем когда-либо. – Прости, что пытался снова испортить тебе жизнь. Просто хотел вернуться туда, где был счастлив, но это невозможно. И, Ната… я понимаю, что после всего друзьями нам не стать, но, пожалуйста… не воспринимай меня, как врага. Мы ведь с тобой были женаты, родили прекрасных детей… И я тебе очень благодарен за все, что было. Я ведь ничего не забыл на самом деле. Прошу… хотя бы не испытывай ко мне ненависти.

Ее рука легла мне на плечо, ободряюще его сжала.

- Нет ненависти, Петя. Ненависть – удел несчастных.

Я кивнул. Больше добавить было нечего.

***

Когда утром понедельника из приёмной донеслись какие-то крики, я быстро понял, кто ко мне пожаловал.

Дверь распахнулась без спроса. Лена влетела в мой кабинет – всклокоченная, злая, почти обезумевшая.

За её спиной остался испуганный Сашка, которого держала за руку моя помощница.

- Ты дерьмо! – выкрикнула моя бывшая сожительница прямо с порога. – Дерьмо, Серов!!!

Я спокойно встал со своего места, закрыл за ней дверь, чтобы остальные нас не видели и парировал:

- Так что же ты за это дерьмо так отчаянно цепляешься? Даже сюда припёрлась, хотя я тебе уже написал, что все кончено.

Она замахнулась. Я уклонился.

- Ты не посмеешь бросить меня с ребёнком! – взвизгнула она. – Я не позволю тебе шляться к твоей бывшей!

Я посмотрел на неё с отвращением.

- А кто ты мне, чтобы что-то не позволять? Впрочем, радуйся – Нате я не нужен. Но и ты мне не нужна, поэтому повторю – я не вернусь. Подавай на алименты – это теперь все, что тебе от меня светит. Хотя ты, конечно, привыкла к другому. Не работать, жить за мой счёт, ничего не делая и при этом качать права, которых у тебя нет. Потому ты за меня и цепляешься, дорогая. Но нельзя удержать мужчину оскорблениями, Лена. И ребёнком тоже нельзя.

Она стояла передо мной и её трясло. Возможно, от понимания того, что на этот раз все действительно кончено.

- Я не собираюсь быть, как твоя бывшая! И жопу тебе целовать не стану тоже! – настырно проговорила она.

А я понял, каким был идиотом, когда поверил, что она без меня жить не сможет. Попался на такую банальную манипуляцию.

Теперь лишь презрительно усмехнулся. Ума у неё, конечно, совсем не было, если она все это продолжала, вместо того, чтобы заткнуться и попытаться разойтись мирно.

- Тебе и не стать никогда, как Ната, - бросил холодно в ответ. – И мне от тебя больше ничего вообще не нужно. Я все сказал.

- А Сашка? – взвизгнула она нервно.

- Сына буду навещать. Но при одном условии – ты будешь нормально себя вести. Мы теперь друг другу окончательно никто и я не стану слушать твои истерики и оскорбления. Так что подумай хорошенько, хочешь ли ты из-за своего неадекватного поведения лишить сына отца. А теперь уходи.

Я распахнул дверь и вытолкал её прочь.

И в этот миг испытал восхитительное чувство свободы.

А ещё – надежду. На то, что однажды все снова станет хорошо…

Хоть и без Наты.