Глава 26

Альер

Я слишком внезапно ощутил на своих плечах ответственность за семью, за сына. Эльтем бледна, нездорова, и я должен один нести ответ за нее, за нас всех, как мужчина. Никто не поможет и даже совета я спросить не могу, просто не у кого. Мать меня предала, поступила только так, как сама она сочла нужным, будто я всё ещё ребенок, а не глава королевства и семьи. Так может, оно так и есть? Хочется сбежать или уцепиться обеими руками за мамину юбку и во весь голос заорать, попросить помощи, хотя бы совета. Я не справлюсь!

Ведь я действительно не знаю, как поступать, какие слова подобрать для разговора с Денисом, как повернуть нашу жизнь в обычное русло. Только что все было так хорошо, но как же недолго. И вроде бы вины ничьей нет. Разве что мать моя виновата в том, что подначила внука на захват соседней страны. Да только все рухнуло.

И сердце мое неумолимо бьётся в висках, словно испуганная птица. Клокочет от страха за ту, которую я полюбил всем своим сердцем.

Мне чудится, будто в прошлую ночь я мог ее потерять. Ее, мою дочь, все то, что мне стало так дорого. Ещё какая-то малость, и я бы никогда не увидел малышку, не взял бы ее на руки, не прижал бы к своей груди махонький теплый свёрток, пахнущий молоком, любимой женщиной и чуть кровью. Как я жду этого момента, словно главного чуда всей своей жизни. Просто возможности взять на руки свою дочь.

Мне действительно хочется сейчас выпороть сына, сломать о его зад целый пучок лучших розг. Сослать мать куда угодно, только бы подальше отсюда вместе с этой сумасбродной девицей, Луизой. Да только в них всех мое будущее и мое прошлое. И сломать волю наследника поркой точно не выйдет. Если б кто выдрал меня в его годы, я бы этого никогда не простил, отомстил бы, как только можно жестоко. Денис ничем не отличается от меня того. Такой же смелый, решительный, даже наглый. Вот только я был расчетлив, с самого детства не привык никому верить, не попадался, искал обходные пути, точно знал, что жизнь жестока, и каждый неверный шаг, словно лошадь в телеге, тянет за собой неведомый груз. И ляжет он непременно на мои плечи, мне его придется нести дальше, если уж унесу.

Денис другой, жизнь как следует его ещё не осаживала, слишком распущен, не знал наказаний, только бескрайнюю волю, потому как рос без отца. Женщины слишком любят детей, чтоб иметь возможность их вовремя остановить. И теперь мне предстоит исправить ошибки, которые допустили эльтем и Антонина.

Справлюсь ли? Смогу ли вразумить юношу, который дорвался до власти? Он – демон, мне нечего ему противопоставить. Да и захотел бы я это сделать – не смог бы. Эльтем этого не примет и не поймет.

Я прошел через внутренний двор замка, всюду полыхают кровью мамины розы, словно знамение будущих битв и сражений. И я был бы счастлив, если бы наши стены оказались в жесткой осаде, чем если бы битва оказалась внутри семьи, среди самых близких мне людей. Или нелюдей? Вероятно второе.

***

Денис

Всю ночь я не мог уснуть, думал. Как меня угораздило совершить такой грандиозный ляп? Ошибся-то я по полной программе, еще и королеву подставил. Но это мне все равно, лишь бы мстить не стала. Она может.

Родная бабушка со мной даже не разговаривает. С ней такое впервые. Лучше бы орала, ругалась, унижала, воспитывала. А так только один раз прошипела: "Довел мать!"

Вот и думай, как жить дальше. Нет, я мог бы, конечно, удрать куда угодно, портал не так уж и сложно открыть, да и я давно не ребенок. Тайланд, Греция, Египет... любой другой мир, их, оказывается, так много. В библиотеке есть целый справочник по мирам. Уж как-нибудь проживу. Только маму и бабушку жалко. Да и Луизу тоже. Я вроде как теперь должен за нее отвечать.

Утром в казармах нас подняли в несусветную рань. Сразу же погнали во двор на тренировку. Здесь на меня все косятся, ещё бы, наследника сослали в казармы. Гувернер пыхтит за плечом, что-то выспрашивает у всех. Мне на его суету наплевать, вот честно. Поединок – так поединок, на мечах – так на мечах. Кольчуга тяжеловата, не по размеру, прежняя, та, что осталась в замке была совершенно другой. Но и это не важно.

После обеда загляну к маме, поговорю с ней и уеду куда глаза глядят. Если от меня всем только проблемы, это станет лучшим подарком семье. Вот точно. Главное, чтоб мама только больше не волновалась. Пусть доносит свою "фасолинку". Может, хоть сестра моя оправдает все их ожидания. Я-то не оправдал.

И вновь слезы застилают глаза, я бросился в бой с соперником с каким-то диким остервенением, мечи ударились один о другой прямо до искр. Кругом кричат, что нельзя использовать магию. Но я даже и не пытался. Соперник утирает пот со лба. Это взрослый мужчина, я только теперь его как следует разглядел. Он подтвердил, что магии использовано наследником, то есть мной, не было. Просто слишком резов паренек-то.

И снова песок под ногами, в ушах и ноздрях, опять схлестнулись наши мечи. Я валю противника на плац, он выворачивается, вертится, словно юла, и откуда только взялась эта ловкость? Ещё удар! Ну же, сильней! Мою руку обожгла рана, а гордость не дала отступить, прервать бой. И вновь атака, уже не тренировочная, самая настоящая. Мне терять нечего! Меня все кругом ненавидят! Собственная мать и та предпочла Альера, завела нового ребенка. Да я ей просто не нужен! Что мне теперь можно ещё потерять?

Удар, звон мечей, искры, я опять повалил соперника на землю. Он сопротивляется, нас едва растащили по разные стороны плаца. И мои щеки горят, а по спине ручьем течет пот.

Гувернер, лекарь, кто-то ещё хотят обработать мои ссадины. Не даю. Пусть кровь орошает песок, пусть. На все наплевать и на себя в первую очередь. Страх, боль, ощущение времени – все потерялось. Я словно зверь, запертый в клетку человеческого тела, обязательств и слов. В груди их накопилось, кажется, столько, что на целую жизнь хватит. И все они не могут найти выход. Я не знаю, что сказать маме и бабушке, как выразить всю обиду на жизнь, на них, на Эстона, на Альера. Чувствую себя ненужной, отброшенной вещью. И вновь беру в свои руки меч. Ладони пылают от боли, кожа давно истончилась, мозоли налиты кровью, болят. Все это скоро пройдет, бой не оставляет места для чувств.

Вот только мало кто теперь готов сразиться со мной. Тренер предлагает на выбор всего нескольких противников. Не тренер. Командир? А это не важно. Гувернер исчез, будто бы испарился, наверняка опять побежал на меня жаловаться. Со всех углов плаца звучат слова "бешеный, ярый, страх потерял".

Здоровый мужик кинулся на меня первым, моя ярость чуть уступила место мозгам. Я кружу по плацу, отклонюсь, пропускаю удары, но не даю достать до себя. Человеческая шкура опала, сменилась на ипостась дроу. Я изматываю соперника, его тяжёлые ноги вязнут в песке, он вспотел, он мечтает обрушить на меня весь вес своего оружия. Теперь ему уже наплевать кто перед ним – наследник или простой воин. Он устал, он обозлен. Перед ним жертва, законная добыча, я сам.

И я нападаю. Внезапно, жёстко, выплескивая весь свой гнев, будто бы это последняя моя битва. И нет ничего позади. Нет страха, нет сомнений, нет боли. Удар! Кровь бусинами сыплется на плац. Мне не страшно ни за себя, ни за него, незнакомца, врага, осмелившегося тягаться со мной. Бой прекращен, соперник тяжело ранен. Ему помогут лекари. Боль – его плата за возможность раскаяния, за дерзость, за то, что он осмелился тягаться со мной.

И противники отступают. Никто не готов поднять свой меч против безумца. Я не знаю тех слов, которые способны объяснить, что у меня на душе. Объяснить, что я борюсь не за свою честь или жизнь, не хочу показать доблести. Просто мне больно. Больно моей душе. Так больно, что не хочется жить. Все рухнуло. Я отщепенец. Тот, кого выковыряли из лона семьи и отбросили. Точно так, как выкидывают ненужное, не сортное зерно, грязь.

- Денис, ты мне нужен, - громкий окрик отца порвал ту струну, в которую обратилась моя душа. Я обернулся. Альер стоит у самой кромки плаца. Он все видел. Смотрел, как я сражался, как я презрел боль и смерть, отдал их в жертву своей ярости, не сдержался. И в сердце грохочет стыд, смешанный с гордостью.

- Да, отец, - произношу спокойно, опустив меч.

Его лезвие не должно указать на короля даже случайно, или это означает бунт. Так говорил гувернер. И я готов поднять бунт, если я действительно грязь в глазах своего отца. Но он вроде бы рад меня видеть? Или наоборот?

- Наследником можно гордиться. Он смел и ретив, - сухо говорит тренер. Не тренер, нет. Командир, - Но техники боя нет. Впереди много работы. Труд важен в любом деле.

- Да, безусловно, - соглашается Альер.

Я смотрю в его лицо и не знаю, чего ждать. Очень хочется открыть портал и попросту смыться, но я все равно подхожу к папке. Надо же как-то попрощаться, перед тем, как я сбегу, освобожу их всех от себя. Может, и к маме подходить не придется. Показаться ей на глаза особенно стыдно. Да и бабушка опять начнет реветь и причитать, с ней так всегда, стоит мне ошибиться по-крупному.

- Идём. Не стоит говорить здесь.

Меч я отдал в руки первому же слуге, быстро скинул кольчугу, та только звякнула. Рубашка под ней напиталась кровью и потом, вся насквозь мокрая. Ветерок пронзает почти до костей. Мать бы меня за такую небрежность непременно бы убила, чтобы я не простудился. Я только поправил рубашку, хмыкнул своим мыслям. Несмело подошёл к королю, склонил голову как подобает. Просто не могу и не хочу смотреть в его глаза. Проще опустить взгляд.

Пустая дорога сквозь сад меня почти отрезвила. Здесь так тихо кругом, розы клонят головы к земле, ни одна не восхваляет ни солнца, ни короля, тихо-тихо журчит фонтан. А на душе у меня неподъемный камень. Альер молчит, лучше б ругал! Объяснял бы хоть что-то. Мы так и идём вперёд, ведомые неизвестной целью. Он чуть впереди, я тащусь следом словно собачка. И молчу. Впереди уже виден лес, наши охотничьи угодья. Или не наши? А только его?

- Ты виноват.

- Да.

- Нельзя быть жестоким с тем, кто так дорог. Ты – сияние счастья в душе моей женщины, ее главное достояние.

- Ммм.

- Главная честь мужчины – возможность уберечь тех, кто по-настоящему дорог, семью свою, мать, отца, детей, свою землю. Ты уже вырос, Денис.

- Ммм.

- Ты стал мужчиной. Доблестным, храбрым, сильным. Имей честь оградить тех, кто тебе дорог от бед, от своих глупостей, впереди их будет ещё очень много.

- Ммм.

- Мама тебя очень любит, и я тоже, и Антонина. Нельзя вести себя так. Рано или поздно мы все отступим за твою спину, укроемся за ней, так устроена эта жизнь. Учись быть сильным сейчас. Никто не знает, как сложится жизнь.

Отец крепко обнял меня, похлопал по плечу. Вот и весь разговор? Неужели он прав? Выходит, я ошибался? Ничего абсолютно ужасного не случилось? Меня из семьи не изгнали?

- Диинаэ дала согласие на твою помолвку с Луизой де Виль. Обряд устроим завтра. Я очень надеюсь... Впрочем, я ещё не получил согласия, и одно дело пока не улажено.

- Какое?

- Тебя это пока не касается. Заботу о платье и украшениях невесты я возьму на себя. Быть может, ее отец решит присутствовать. Познакомишься со своими новыми родственниками.

- Ага. В смысле – ой!

- Вот и отлично. Девушка поступит на полное твое содержание.

- Я же не работаю, только учусь. Мне только четырнадцать!

- Не беспокойся об этом. Феод будет отдан в твои руки. Тот самый, в который вошёл город у моря. Завтра сразу после помолвки я вручу в твои руки все символы власти. Это станет моим подарком.

- Очешуеть.

- Я рад, что ты доволен. В эти выходные в порт войдёт судно полное рисовых зёрен. Постарайся его продать за хорошую цену. За обучение невесты в академии скоро платить.

- Кому?

- Жениху. Ты же взял на себя ответственность за девушку, выходит, тебе и предстоит ее содержать.

- Очешуеть три раза.

- Постарайся найти достойных советников. Тёма и Леха – надёжные парни, честные, хорошо проявили себя в бою. Надеюсь, они согласятся служить тебе верой и правдой...

- Ага.

- ...за скромную плату. Казна твоего феода невелика.

- Жесть! Это просто лютая жесть!

- Ничего, ты придумаешь, как исправить положение. Я верю в тебя, мой сын.

- А нельзя ли как-то все вернуть взад? В смысле – как было?!

- Что?

- Не, это я так.

- Вот и хорошо. Не забудь поблагодарить меня завтра за подарок, а мать – за разрешение женится на той, которая тебе пришлась по душе. Через четыре года вы женитесь, а ещё через пять я возьму на руки внуков.

- Просто жуть.

- Ты хотел принять монашеский обед?

- Не, но не так же? Свадьба там, дети какие-то. Я учиться хочу. Очень хочу! Какая семья? Мне это того… рано.

- Учиться! - отец хохотнул, - Учись, управляй феодом, заботься о невесте. Ты взрослый, Денис, и сам это доказал не словом, а делом. Я горд тобой.

- Ага. Можно, я маму навещу? Ужасно соскучился по ней с прошлого дня. Или бабушку. Она как раз со мной русским позаниматься хотела. Скоро ОГЭ.

- Бабушка занята. Мне кажется, скоро у тебя появится замечательный дед. И он будет счастлив помочь нам всем с твоим воспитанием. У вурдалака это отлично получается, их щенки всегда такие смирные.

- Приплыли.

- Сейчас же нам стоит навестить лавки украшений и пряностей, приготовить достойные подарки для семьи Луизы от нас обоих.

- Неплохая идея.

- Я дам тебе в долг. Выбери то, что посчитаешь достойным императора. Отдашь сумму позже, когда продашь рис.

- Мама знает?

- Разумеется. Мама сама дала разрешение на твою помолвку.

- Мне достался хиппующий аист.

- Что, прости?

- Я говорю, тот аист, который меня к маме нес, не то съел, вот и отдал меня в руки повернутых родителей.

- Мы с мамой всегда повернуты к тебе лицом.

- Вот я и говорю.