Глава 5. Морок

СИЛЬВИЯ

— Ужин готов, госпожа Маат, — сказала Катерина, войдя в гостиную.

— Накрывай, девочка, — мама вгляделась в окно. — Уже темнеет, а Дженни все еще не пришла.

— Увлеклась своими козлятками, — я улыбнулась.

— Сходи за ней, дочка.

— Конечно.

На улице, и в самом деле, уже царствовали сумерки. Темно-синие широкие мазки ложились вокруг, сливаясь с тенями. Скоро ночь. Я зевнула, свернув к приземистым домикам оборотней. А вот им, похоже, наступающая темнота ничуть не мешала.

Громкие крики вынудили вытянуть шею от любопытства. Подошла поближе. Играют во что-то. Как это называется? В середине площадки с песком врыт длинный столб, к нему на веревке привязан наполненный чем-то мешок. Парни и девчонки бьют по нему кулаками, чтобы летал от одного к другому. Занятно!

А вот и Себастьян, тоже среди играющих. Ударил по мешку, тот улетел в сторону, а потом оборотень заметил меня. И в тот же момент мешок вернулся к нему и «отомстил», со всей силы ударив по голове. Ой.

— Себастьян! — вскрикнула и рванула к нему, упавшему. — Ты как?

— Песок иногда такой жесткий, — пробормотал он.

— Зубы целы? — рядом с нами присел второй оборотень.

— Целы. Покусать?

— Чего разлегся тогда? — тот пренебрежительно фыркнул и встал.

— Тоже верно, — Себастьян поднялся, помотал головой, как пес, которому в уши попала вода, и покачнулся.

— Точно все хорошо? — забеспокоилась, поддержав его.

— Точно только у аптекаря в лавке, — улыбнулся и пристально посмотрел на меня. — А вы куда на ночь глядя идете, госпожа Сильвия? Темно уж совсем!

— За Дженни иду, чтобы не испугалась одна.

Почему мне приятно его волнение? Ерунда какая-то.

— Кстати, пора уже, — развернулась и пошла к скотному двору.

Себастьян молча зашагал рядом.

— Не смотрите так, не поможет, — усмехнулся в ответ на мой возмущенный взгляд, — одну ночью не отпущу, и не мечтайте!

Да и не думала! Отвернулась, чтобы не видел моей улыбки.

А ведь уже, и в самом деле, ночь настала. Ничего не видать, словно в кромешной тьме идешь. Ой. Я обо что-то споткнулась, и точно упала бы, если бы не отличная реакция парня — подхватил, подарив на мгновение приятное ощущение невесомости, поставил на ноги.

Но не отпустил. Наоборот, прижал к себе. Нужно возмутиться, так ведь? Я подняла глаза на его лицо, открыла рот, чтобы изречь что-то строгое и умное, требующее немедленно прекратить произвол, и… Да так и застыла, утонув в его глазах, которые горели во тьме ярко-желтыми «фонарями», полными очаровательных искорок.

— У тебя глаза в темноте светятся, — прошептала, улыбаясь.

— Немного, — тоже шепотом ответил он.

Ничего себе, немного! Да ими дорогу освещать можно!

Но сказать это я не успела, потому что его сильные руки прижали меня к оборотню еще сильнее, а потом…

Твердые горячие губы коснулись моих, смяли их, приоткрыли. Стало еще горячее, когда он начал посасывать нижнюю губу, затем верхнюю. И вдруг опять стало прохладно.

Ой. Я оказалась одна, в темноте, ошеломленная.

Но рядом снова зажглись глаза Себастьяна.

— Госпожа Сильвия, — начал он, но голосок Дженни заставил его замолчать.

— Шильви! — она подбежала ко мне, маленькая проказница с большим фонарем в руках, и уткнулась лицом мне в живот.

— Ты почему домой не идешь, стрекоза? — с радостью переключилась на нее, чтобы не думать о том, что только что произошло.

— Площти.

— Нет уж, вот оставим тебя в стойле у козочек жить, раз так нравится!

— А мошно? — она с надеждой уставилась на меня, закусив губу.

— Вот посмотрите на нее, а? — не выдержала, рассмеялась. — Идем домой, нас ждут к ужину. Катерине придется опять все разогревать.

— Шильви, а кто это? — девочка застенчиво посмотрела на оборотня.

— Себастьян, юная госпожа ведьма, — он улыбнулся ей. — Оборотень.

— Штлашьте, я Тшенни.

— Приятно с вами познакомиться!

— Нам пора, — мы зашагали обратно, парень пошел рядом.

— Провожу вас, — пояснил в ответ на мой взгляд.

— Проводи.

А что еще я могла сказать?

Под рассказ Дженни о ее любимых козлятках мы дошли до дома.

— Наконец-то! — мама, выглядывающая нас с крыльца, всплеснула руками. — Куда запропастились? Ночь уж на дворе!

— Наш Шебаштьян пловодил, бабушка, — доложила девочка. — Он оболотень!

— Явились? — на крыльцо вышла Лавия. — Быстро за стол, обе.

— Благодарю, Себастьян, — пробормотала я, не глядя на парня, и следом за племяшкой вошла в дом.

Он обнял жарой растопленного камина, но мои щеки и так полыхали вовсю. Я помогла Дженни помыть руки на кухне и прижала ладони, смоченные холодной водой, к лицу. Рядом Катерина разогревала ужин, но мне не хватило смелости поднять на нее глаза — казалось, один взгляд, и девушка тут же поймет, чем мы только что занимались с ее братом!

Сам ужин и не заметила, а после сразу отправилась спать. Но сон не шел. Я проворочалась до утра, вспоминая это ощущение — от его губ, соприкоснувшихся с моими. Все произошло так быстро, что и понять толком ничего не успела! А ведь это мой первый поцелуй!

Как же все это было? Прикрыла глаза и старательно принялась вспоминать по-новой. Но от проигрывания в памяти само событие, как иногда бывает, подстерлось и обросло деталями, которыми его дополнил мой разум. Попробуй теперь разберись, как было на самом деле!

Я разозленно вскочила с кровати и снова замерла, глядя на сияние на расстоянии вытянутой руки. Что это? Мама! Оно быстро приобрело форму человеческой фигуры и загустело, как кисель, как добавишь крахмал. Ооооой! Это двинулось на меня!

Отступала, пока не прижалась спиной к двери. Еще немного, и научусь сквозь стены проходить! Сияющий человек тем временем приблизился вплотную. Это же… Себастьян!

Красивое лицо, искрящиеся глаза, изогнутые в усмешке губы. Я поднесла руку к его щеке. Осторожно — не из-за того, что боялась за себя. Просто не хотелось, чтобы он развеялся, пропав навсегда. Ладонь начало покалывать, будто поднесла к открытой печке. Так приятно!

Но еще приятнее стало, когда он прильнул ко мне, легонько поцеловал в приоткрытые губы, провел ладонями по плечам и…

Что-то толкнуло меня в спину.

Морок тут же развеялся, как и не бывало. А я едва не застонала с досады!

— Шильви, ты шпишь? — в приоткрывшуюся дверь просунулась головка Дженни.

— Как раз собираюсь, — вздохнула и легла в постель.

— Шильви, — Дженни залезла ко мне под одеяло, — а кто такой… бабник?

— Где ты такое услышала?

— Бабушка шкашала, что Шебаштьян бабник. Гошпоше Лавии шкашала.

— Вот у них и спрашивай, — закрыла глаза, но через секунду вновь распахнула.

Получается, я только что сотворила морок? Я, слабая ведьма, осилила одно из самых сложных заклинаний? Самолично, без какой-либо помощи?!

Ой!