Глава 6. Охота на волков

СЕБАСТЬЯН

Сам не понял, как это произошло. Сильвия чуть не упала, успел поймать, прижал к себе, да так и не отпустил, утонул в этом ощущении, ни на что не похожем. Рядом. Лишь одно слово пришло на ум. А потом и он выключился — когда она доверчиво глянула в лицо и прошептала:

— У тебя глаза в темноте светятся.

— Немного, — тоже шепотом ответил.

Ее губы изогнула улыбка и все, пропал я без вести! Или прямо сейчас изведаю вкус этих пухлых губок, или сдохну от переполнившего и тело, и душу желания!

Но одновременно с этим, едва начал целовать Сильвию, разум ощутимой болью пронзила мысль о последствиях. Да черти меня дерите, что я делаю?! Это же младшая дочь Верховной ведьмы!

Страстно желая ее, как никогда не жаждал другую женщину, все же нашел силы отстраниться от нее. Отступил в темноту, дрожа. Закрыл глаза, пережидая, когда отпустит. А на кончике языка все еще танцевал вкус этой ведьмы…

Взгляд Маат скользнул по мне, когда подошли к ее дому. Отвел глаза. На крыльцо вышла Лавия. Сильвия и Дженни ушли в дом.

— Госпожа Маат, — склонил голову, — госпожа Лавия.

— Передай матери, Себастьян, что она нужна мне завтра с утра, — сухо сказала Верховная ведьма и посмотрела на дочь. — Идем ужинать.

— Да, мама. — Лавия помедлила, пропустив женщину вперед, и шагнула ко мне.

— Приходи к водопаду в полночь, — шепнула и, так резко развернувшись, что меня накрыло волной ее удушливых духов, ушла в дом следом за матерью.

Вот ведь дрянь! Закатил глаза, сжал кулаки. Избегал ее всеми силами, а в итоге сам к ней и пришел, придурок-оборотень! Отступил от света, что отбрасывал дом, и, наплевав на все правила и приличия, сбросил одежду. Свернул и спрятал за камнем. Позже заберу.

Вдохнул полной грудью аромат ночи, позволил ее зову войти в кровь, изогнулся, перекинулся в прыжке и помчался прочь — в ночную тьму, которая принимает и баюкает оборотня, как родная мать.

Но даже в волчьей голове билась, как пичужка в силках, мысль о вкусе губ Сильвии.

— Даже так? — Лавия окинула меня похотливым взглядом, когда волком подбежал к водопаду и перекинулся в человека.

А какой смысл надевать одежду, если ты ее с меня тут же стащишь?

— Иди сюда, мой хищник!

Когда довольная ведьма ушла, уже теплился рассвет. Я долго стоял под мощными струями водопада, которые пытались меня сбить с ног, смять, как мусор. Принял эту боль как заслуженное наказание, жалея, что ледяная вода не может также исхлестать душу — чтобы отвлечь от саднящей боли. Вышел на берег, лишь когда кожа посинела и местами начала наливаться синяком.

Повел носом и брезгливо сморщился, уловив остатки запаха Лавии. Ненавижу его. Как и ее саму. А поделать ничего не смогу. Откажи — возненавидит. Нет никого хуже отвергнутой женщины. А если она еще и ведьма… Бежать мне некуда, Маат привязала нас к этому региону. Да еще рядом с этой похотливой дамочкой моя сестра и мать. И Сильвия.

Я стиснул кулаки в бесплодной злобе на самого себя, ситуацию и на высшие силы. Взгляд устремился в светлеющие небеса. Не оформившаяся толком мольба улетела в новорожденный рассвет. В тот момент я и представить не мог, какой ответ на нее последует уже в скором будущем.

— Так где они? — Кнес посмотрел на меня, когда мы впятером вошли в лесную чащу.

— Севернее, — втянув носом воздух, ответил я.

Надо торопиться, скоро самец отправится на охоту. На вечернем небе уже протаял серп луны, похожий на отрезанный ноготь. Хмыкнул, но удивляться нечему — сам себе противен, оттуда и мерзкие сравнения. Но эту повинность с недавних пор выполняют все оборотни — ловят волков, которые тоже станут рабами ведьм.

Так решила Маат, хотя достаточно сильная ведьма без проблем приманила бы всю стаю сразу. Похоже, этот маневр Верховной ведьмы носит воспитательную функцию. Хотя, кто знает, что руководит ее поступками.

Сегодня пришла наша очередь пополнить ряды собратьев. Логово я выследил недавно, следуя по следам молодого самца. Стая была большой, кроме вожака и его леди, которые как раз недавно обзавелись волчатами, имелось еще почти два десятка других волков разных возрастов.

Неслыханная удача — в последние годы волки стали покидать наши места. Говорили, вслед за дичью, которая ушла вглубь лесов, подальше от людей. Да и от оборотней тоже. От нас любая живность бросалась врассыпную, даже собаки срывались с цепей и убегали подальше, если кто-то из наших появлялся рядом.

Даже сейчас мы шли по лесу в полной тишине — замолкли пичуги, лисы рыжими молниями метнулись в кусты, зайцы прикрыли глаза, белки настороженно провожали нас взглядами бусинок-глаз, не осмеливаясь схулиганить и кинуть вслед шишкой. Лишь совсем маленький олененок замер в траве, недоумевая, что же это за звери такие шествуют по чаще.

А вот и логово. Один из наших перекинулся. Громкий вой разрезал остывающий воздух. Долго ждать не пришлось — вожак, обозленный из-за того, что кто-то нарушил границы его территории, вылетел на поляну и тут же, взвизгнув, взлетел вверх, опутанный сетью.

Следом выманили «дядек» — помощников альфы и самых молодых из «солдат». На этом эффект неожиданности кончился, а следом и легкая часть. За основным костяком стаи — сильными волками и волчицами пришлось погоняться. Кого-то взяли в силки и заранее вырытые ловушки. Другим преградили путь в зверином обличии и вынудили подчиниться в честной схватке.

Напоследок осталось самое противное — логово с волчатами. Его охраняла волчица. Широко расставив лапы, она молча оскалила зубы, когда мы подошли к норе. Даже с расстояния десятка метров я слышал, как билось ее сердце — яростно, быстро, на пределе возможного. Материнский инстинкт во всей красе — перед ним пасует все, даже желание выжить.

Двое пошли на нее, обозленную, готовую на все ради своих детей мать — Кнес и Аган. Сильные оборотни, в обличии силы каждый из них превосходил ее вдвое. Но волчица не шелохнулась. Сбитая с ног, тут же вскочила снова, бросилась в атаку и неплохо отделала обоих. В воздухе запахло кровью. Парни начали звереть — я почувствовал это и, во избежание печального конца, вмешался в бой.

Втроем мы одолели ее, хоть и не без труда. Клацающая зубами волчица, спеленутая сетями, заскулила, лишь когда из логова достали волчат. В полыхающих злобой глазах зажглась мольба и такая боль, что я отступил на шаг, словно получил ногой поддых.

— Ну, кто? — Кнес глянул на нас и кивнул на крошечных кутят.

Несмотря на то, что их еще и лапы-то не держали, они яростно, как мать, рычали, тыкаясь слепыми еще мордочками в воздух.

Черт, моя очередь. В прошлый раз это делали парни. Да будь ты проклята, Маат! Я стиснул зубы и кулаки, напомнив себе, что если не убить волчат сейчас, они просто умрут от голода в ближайшие несколько дней. Или их сожрут те лисы, что мы расшугали по пути сюда. Быстрая смерть милосерднее, чем голод или поедание тебя живьем.

Это на твоей совести, Маат! Я зарычал и сделал шаг к кутятам.

— Что это? — Верховная ведьма посмотрела на волчат, которых я вытряс из мешка прямо ей под ноги.

— Дети, — ответил, с трудом сдерживая внутри ярость.

— Тебе было велено добыть взрослых и сильных!

— А их куда?

— Сам знаешь.

— Тогда убивайте сами! — развернулся, но замер, услышав:

— Какие холошенькие!

Повернулся и увидел Дженни. Присев на корточки и улыбаясь во весь рот, она начала гладить волчат. А рядом стояла Сильвия.

— Они… — с трудом сглотнул ком, вставший в горле, — такие же дети, как ваши. — С мольбой посмотрел на Маат.

— Мама, ты хотела убить их? — ахнула Сильвия и встала между Маат и кутятами.

— Уходи, волк! — процедила Верховная ведьма, метнув в меня злой взгляд. — Что стоишь? Прочь, сказала!

В грудь ударила упругая волна силы. Скатился с крыльца кубарем, пересчитав задницей ступеньки и нехило ударившись головой о камень во дворе.

— Мама! — ахнула Сильвия и подбежала ко мне.

— Немедленно вернись! — тут же крикнула Маат.

— Жив? — шепнула девушка, отступив на шаг.

— Да, — кивнул и шепнул, — спасите малышей, умоляю!

Поднялся на ноги, все начало двоиться, но разговор между матерью и дочерью все же услышал. Кажется, я добился желаемого. А это значит, что надо уносить ноги, пока мне не прилетело от щедрот Верховной ведьмы в довесок!