Глава 1. Боль

МААТ

Эта боль разбудила меня затемно. Тупая, ноющая, сверлящая. Многоликая, упрямая, но вполне выносимая. А вот беспокойство в душе оказалось куда коварнее. Заставляя ворочаться с бока на бок, оно в итоге все-таки выгнало меня из постели. Накинула шаль, сунула ноги в тапки и подошла к окну.

Звездное небо уже светлело, готовясь обнять рассвет. Мой срок в этом мире подходит к концу. А потому разум терзается извечными вопросами. Что будет с теми, кто мне дорог? Что я оставлю после себя? Что ждет после смерти?

Мой гримуар подтвердил свой выбор — он доверчиво раскрылся перед Сильвией и укутал ее приветственной вуалью, это произошло недавно ночью на моих глазах. Сила девочки растет. С чего, не понимаю. Сколько ни изучала этот вопрос, уходя в астрал, ничего не нашла. В нашей истории такого не было.

Слабую ведьму невозможно сделать сильной. Это все равно что влить в кадушку больше воды, чем она способна вместить. Лишнее выльется прочь, и только. Или же чаровница просто «перегорит», лишится и тех сил, которые ей достались, а то и вовсе сойдет с ума или умрет.

Младшая дочь поставила меня в тупик. Единственное, что удалось выяснить — мы с Виаром зачали нашу малышку как раз в день Исхода, первые мгновения ее жизни, когда она зародилась в моем чреве, пришлись именно на те секунды, когда мы перемещались в этот мир. Таких детей никогда не бывало. Может, все из-за этого.

Вздохнула, глядя на светлеющий небосвод, опустила глаза ниже и увидела Катерину, которая подходила к дому. Работящая девушка, как и ее мать. В кого уродился Себастьян, не понимаю. Непокорный, мятежный, он словно не на своем месте. А куда его определить, ума не приложу.

Но после недавней выходки с волчатами и не буду никуда пристраивать. Главное, чтобы держался подальше, видеть его не хочу. Велю старшему оборотню работой тяжелой его загрузить. Будет домой только спать приходить, времени думать не останется. Труд все вылечит. И свободомыслие, и дерзость его, неадекватную положению, и порывистость.

В милость мою он не скоро теперь войдет. Каждый раз, как вижу детей, которые из волчат тех получились, челюсть сводит. Целый выводок ведь! Выкормить, вырастить надо. Столько времени уйдет! А мать их все годы, пока отпрыски в силу не войдут, будет бесполезна — вместо того, чтобы нянчить новорожденных ведьм!

Никогда более не отправлю оборотней охотиться летом. Только зимой, когда волчата взрослые почти. Я кивнула сама себе, оделась, умылась и спустилась вниз.

— Ох, госпожа! — Катерина всплеснула руками в муке. — Неужто запоздала я так сильно с завтраком? Простите!

— Ничего.

— Да у меня и не готово еще ничего, — девушка засуетилась. — Пироги даже в печь не сажала еще. Как же так опростоволосилась!

— Готовь не торопясь, — поморщилась, ощутив, как из-за ее мельтешения сердце сильнее разболелось. — Вернусь и позавтракаем.

— Хорошо, госпожа. — Катерина посмотрела мне вслед, явно недоумевая, куда Маат собралась с самого утра.

Я вышла в дворик, вдохнула холодный воздух, не спеша дошла до соседней улицы и подошла к дверям большого дома. Постучать не успела, они раскрылись сами.

— Почуяла, что приду? — усмехнулась, глядя на старуху.

— А то, — довольная, что удивила Верховную ведьму, она захихикала. — Проходи, Маат. Ты оказала мне честь.

— Давай без церемоний, — отмахнулась, войдя внутрь.

— Что узнать хочешь? — приступила к делу Вещунья, когда мы сели около камина.

— Ничего конкретного и в то же время все.

— Проще не бывает! — съехидничала ведьма.

— Да, вот так вот.

— Хорошо, уважу тебя, Верховная. — Старуха закивала. — Тем паче, что есть мне, что сказать тебе. Всякое в воздухе кружит с недавних пор, со мной говорит потихоньку. Я ведь слушать-то умею!

— И что услышала?

— Порадовать нечем, Маат. Времена на подходе тяжелые. Испытания ковену предстоят серьезные. И…

— Говори уж.

— Не выдержит такого ковен. К упадку двинется неуклонно. И может, навсегда.

Поджилки тряслись, когда я вышла из дома Вещуньи. Не такой ответ хотела получить от нее, не такой. Сердце разнылось с новой силой. Встала передохнуть немного, хоть и прошла всего ничего. Бренная оболочка намекала, что недолго мне осталось в этом мире, день ото дня ведь слабею, и ничего не помогает, ни травы, ни заговоры. Стало быть, время пришло.

Пережидая бешеное сердцебиение, вгляделась в фигуру впереди. Ахнула — мужчина ведь это! Да как такое может быть? Ведь сюда, к ведьминским домам, оборотням мужского пола вход строго-настрого заказан! Только девушки и женщины допускаются к работе здесь.

— Кто таков? — спросила я, приставив ладонь козырьком ко лбу.

— Винсент я, — донеслось в ответ.

— Встань так, чтобы видела тебя.

Сделал пару шагов, чтобы солнце не слепило меня. Так, парень молодой, из новеньких обращенных. Смазливый — крепко скроен, волосы кудрявые смоляные до плеч, лицо красивое, но надменное. Еще один наглец, как Себастьян. Нельзя таким сюда, нечего мне девиц смущать. А ведьмы постарше, охочие до мужской ласки, такого не пропустят, живо заприметят и найдут применение.

— Тебе в поселение ведьм входить нельзя! Это запрещено! Понял меня?

— Не знал, госпожа, — склонил голову, но раскаяния не почувствовала.

— Врешь. — Вздохнула, пережидая боль в сердце. — Знаешь ли, кому врешь, дурень? Верховная ведьма перед тобой!

— Ох, матушка, пощади! — еще ниже склонился. — По незнанию ведь, не со зла, если…

— Помолчи, — перебила, сморщившись — ложью за версту несет. — Прощу на первый раз. Снова увидят тебя тут — высекут так, что неделю лежать будешь да от боли выть. Понял, волк?

— Понял, как не понять.

— Вон тогда пошел, да пошустрее!

Проводила его взглядом до поворота и покачала головой. Дерзкий, наглый, лживый. Будут еще от него проблемы, как пить дать!