Глава 3. Проклятие ведьмы

СЕБАСТЬЯН

Я шел по улице, думая о своем, но детский плач заставил повернуть голову. Нечасто в домах оборотней раздается этот звук. Многие только мечтать о таком могут. Получить от ведьм разрешение на рождение дитя очень трудно, а без обряда никак, Маат об этом позаботилась.

Дверь лачуги скрипнула, на улицу вышла женщина с малышом на руках. Узнал ее по глазам. Та самая волчица, мать волчат в логове. Кажется, нарекли Джулией. Под ее взглядом я опустил голову и ускорил шаг. Но она окликнула:

— Погоди, парень.

Остановился, помедлил, но развернулся и подошел к ней, заставил себя посмотреть в лицо.

— Думаешь, ненавижу тебя? — Джулия усмехнулась. — Зря, нет во мне ненависти к тебе, не думай. Ведь дети мои живы благодаря тебе.

— Это не так.

— А кого же тогда мне благодарить? — ее лоб прорезали глубокие складки. — Стерву эту, Маат?

— Послушай совета, — прошептал я, — если хочешь, чтобы дети твои и впредь оставались живы, таких слов не произноси. Поняла?

— Как не понять, — горечь опустила уголки ее губ вниз. — Кто я перед Верховной ведьмой? Кто дети мои будут? Рабы ведьм, игрушки их. А мы родились свободными! Ветру, земле, звездам покорные, а не ведьмам!

— Все понимаю, хоть ты и не поверишь. Но изменить что-то можешь?

— Одна — нет. — Женщина схватила меня за руку. — Но нас ведь много.

— Хватит одной ведьмы, чтобы уничтожить всех оборотней.

— Терпеть предлагаешь, ярмо тянуть? Голову не поднимать, сносить все безропотно?

— По-иному никак.

— Посмотрим. — Джулия быстро развернулась и вернулась в дом.

— Как знаешь, — пробормотал ей вслед и пошел дальше.

Но, по мнению высших сил, покой мне сегодня, видимо, был не положен — стоило завернуть за угол у скотного двора, как налетел на Лавию.

— На ловца и зверь бежит, — пропела она и, хватив меня за руку, втолкнула в сарай.

Прижала к стене, впилась поцелуем в мой рот, начала тереться об меня. Хотелось только одного — оттолкнуть эту бешеную бабу, сказать, чтобы оставила в покое, не лезла, что противно каждое ее прикосновение. И в кои-то веки мужской организм оказался со мной солидарен — желаемого эффекта ведьма так и не добилась.

— Что же это с тобой? — поняв, отстранилась и вгляделась в мое лицо.

Да так пытливо, будто кожу с него содрала и в голову попыталась залезть.

— Простите, госпожа, работа сказывается, видимо. — Изобразил раскаяние.

— Еще бы. Маат приказала нагрузить тебя по самую маковку, — Лавия усмехнулась. — И правильно, нечего было своевольничать. Сдались тебе эти волчата, в самом деле!

— Это дети, госпожа.

— Будь моя воля, я бы заставила тебя каждого щенка удавить своими руками — на глазах у моей дочурки и сестренки!

Вот и хорошо, что воля не твоя, стерва.

Ушла, вильнув хвостом, как подлая лисица, а моя полоса невезения продолжилась — вышел из сарая и тут же наткнулся на Сильвию. Рядом с ней семенила Дженни, но ее не сразу заметил, утонув в сиянии глаз младшей дочери Маат.

— Здравствуй, Себастьян, — застенчиво улыбнулась, согрев мое сердце.

— Здравствуйте, госпожа, — отвел взгляд, потому что магнитом потянуло к ней, но осознание того, что я весь перемазан в слюне Лавии, пропах ее мерзкими духами, ошпарило стыдом и заставило поспешно отступить.

— А мы купатьшя итем! — сообщила Дженни. — Пойтем ш нами, Шебаштьян?

— У меня много работы, юная госпожа, простите, — пробормотал и быстро пошел прочь — с таким трудом, будто в воде шагал.

Облегченно выдохнул, войдя в дом и закрыв за собой дверь. Но судьба продолжала глумиться, клацая вокруг зубастым ртом, решая, куда куснуть, чтобы побольнее было.

— Сынок? — мать вышла в коридор. — Ты чего пришел? Сказала ведь, что обед тебе в поле принесу.

И тут мне не рады. Усмехнулся, направился к рукомойнику, но мать потянула носом и вцепилась в мою руку.

— Что? — спросил, и так понимая, что она запах Лавии на мне учуяла.

Не подумал, надо было в лохани перед домом хоть ополоснуться.

— Ты скажи! — мать дернула за руку, чтобы развернулся к ней. — Что за дела у тебя с Лавией?

— Никаких дел.

— Не ври, сын! Ты пропах этой сучкой! Похотью ее провонялся! Ты ведь только с нее слез, бесстыжий! И еще хватает ведь наглости в глаза мне смотреть!

— Не было ничего!

— Сегодня, может, и не было. Помешали, что ли, вам? А до того? Тоже не было ничего?

— Что ты ко мне пристала? — взорвался, не выдержав. — Будто спрашивала она, хочу ли я! Тебе ли не знать, что прав у нас нет, и мнение свое иметь не полагается! Коли велела ведьма ее трахать, трахай!

— Но не эту! — простонала мать. — Все, что угодно, лучше, чем греховодничать с этой гадиной — после всего, что она нам сделала! — осеклась и резко отвернулась.

— О чем ты? Что сделала? Мама? — попытался развернуть ее лицом к себе, но она скинула мои руки.

— Отпусти, меня ждет госпожа Маат. — Подошла к двери и, не глядя на меня, велела, — обед довари сам, он в печи.

Вот так, значит. Ошеломленно посмотрел ей вслед.

Да что за день такой сегодня!!! Будто ведьма прокляла! Хотя то, что Лавия меня в любовники выбрала, само по себе проклятие и есть.