Глава 5. Гости

СИЛЬВИЯ

Весна!..

Капель стучит по карнизам, небо ярко-голубое, будто кто-то его тщательно вымыл, солнечные зайчики пробираются даже в такой мрачный дом, как особняк Инквизитора, хулиганят, заставляют морщиться и недовольно бурчать Камбалу. Но даже она улыбается — ведь в воздухе пахнет свежестью, набухшими почками и готовыми вот-вот распуститься первыми цветочками.

А я все чаще застываю у распахнутого настежь окна и смотрю вдаль. Отсюда не видно моря, конечно. Но у меня такое ощущение, будто оно совсем рядом — ведь его бескрайняя мощь давно живет в моей душе благодаря рассказам Себастьяна. Я вижу его глазами любимого, а когда муж приходит домой, обнимаю, прижимаюсь и втягиваю аромат морской свежести с едва уловимыми солоноватыми нотками.

— Сильвия! — недовольный голос Лидии пинками выгнал из раздумий. — Ты будешь работать или в окно глазеть?

— Простите, — я улыбнулась ей и начала протирать столик. — Кстати, к нам молочник что-то зачастил, не находите?

— Не думала об этом. — Женщина замерла посреди гостиной, склонив голову на бок и напоминая озадаченную птицу.

— По два раза на дню приходит. — Я прошлась тряпкой по вазам.

— Зачем?

— По-моему, вы ему нравитесь.

— Что? — Камбала даже подпрыгнула. — Ерунду говоришь, девочка! — бледные щеки расцвели румянцем.

Но глаза заискрились любопытством. Женщина всегда женщина, вне зависимости от возраста и статуса!

— Он смотрит вам вслед и вздыхает, госпожа Лидия, правда!

— Тогда надо… надо…

— Надо отказаться от услуг этого похотливого козла! — громыхнул Клайв, войдя в комнату.

— Брат! — Камбала подскочила. — Я не давала никакого повода, поверь! Если…

— Мне плевать! — раздраженно рыкнул он. — А ты, — палец ткнул в мою сторону, — живо займись ужином, будут гости. Блюда должны быть на высоте!

— Сколько человек? — спросила, отложив тряпку.

— Трое, — процедил сквозь зубы, словно одолжение сделал. — Накрыть с лучшими приборами. Живо за работу! Хватит чирикать о мужиках! Довольно с меня одного позора, который Анна накликала!

— Брат, мы вовсе…

— Все! — он вскинул руку, Камбала сникла.

Из глаз закапали слезы. Мое сердце сжалось. Неужели он не понимает, что съел жизнь сестры? Скомкал и выбросил в никуда ее молодость, заставив стать его экономкой, по сути. Да, она не красавица, но добрая, хоть и пытается изо всех сил казаться строгой хозяйкой.

— Простите меня, Лидия, — подошла к ней. — Моя вина, я начала этот разговор.

— Брат прав, — она смахнула слезинки, отвернувшись. — Мы позволили себе… вольности. Ладно ты, замужняя, а я — девица, мне непозволительно… такое.

Что именно? Получать внимание от поклонника — всего лишь взгляды и улыбки? Чувствовать себя живой? Вспомнить, что ты женщина? Почувствовать, как в воздухе пахнет весной, и позволить себе надеть серьги или приколоть к невзрачно-серому платью небольшую брошь?

— Простите, — вздохнула, понимая, что без толку к ней лезть.

Если не захочет сама, ничего не изменится. А я в ее жизни промелькну и исчезну.

— Займемся ужином, — Лидия вновь надела непробиваемую броню, которая обычно тем толще, чем чувствительнее сердце.

Вот и все. Закуски, жаркое готовы. Вино охлаждается. Красиво сервированный стол ждет гостей. Клайв, несомненно, найдет, к чему придраться. Уверена, что к чему-нибудь, да придерется. Если уж совсем туго будет с фантазией, скажет, что еда была слишком вкусной, а чревоугодие — грех.

У него все грех. Это я уяснила в первую же неделю работы в этом доме. Проснуться с хорошим настроением — плохо, ведь страдания закаляют дух. Сказать кому-то доброе слово, похвалив, значит ввести его в грех гордыни. Исполнить какое-либо свое желание, купив новую одежду или еще что — тешить гордыню. Помочь страждущему — опять же, грех, ведь страдания закаляют.

Мне не понять, как он живет. Наверное, он очень несчастный человек. Сам себя загнал в тиски «нельзя» и «грешно», которые жмут, причиняют боль, крадут радость жизни. Женщины для него вообще исчадия ада, а секс не иначе как для продолжения рода, желательно, без удовольствия.

Сочувствую его жене, которую частые роды свели в могилу. Видимо, несмотря на строгие правила, Инквизитор все-таки часто старался продолжить свой род. Наверное, изо всех сил стараясь не получать при этом удовольствия.

Попеняв себе, что осуждаю — а ведь это тоже грех, как я уяснила благодаря Клайву, отошла от стола, поправив тарелку. Камин уже наполнил гостиную теплом, а заодно и уютом. Кстати, надо как следует растопить камин и в спальне Анны. Ночи еще очень холодные, а наш экономный хозяин не позволяет расходовать много дров, пересчитывает каждое полено и пеняет Лидии на излишнюю расточительность. А сам все время жмется к огню, неженка.

Я поднялась в спальню девушки, поежилась — холодрыга тут, особенно, после теплой гостиной. Укрыла ее еще одним одеялом, заметила, что она улыбается. Хорошо. Я как следует растопила камин, дождалась, когда Анна во сне сбросит одеяло — значит, самое то. Посидела рядом с ней, поглаживая живот и делясь с малышом силой — скоро роды, им обоим поддержка пригодится.

А вот что будет после? Так хочется надеяться, что корабль, на котором будущий папа ушел в плавание, успеет вернуться до появления ребенка на свет! Анна тоскует по любимому, он нужен ей, сейчас особенно сильно, ведь любая женщина уязвимее всего именно в период беременности. А еще я очень боюсь, что Клайв поспешит отправить младенца подальше, с глаз долой, чтобы не напоминал о позоре дочери.

Думая об этом, вышла из комнаты, осторожно прикрыла дверь и начала спускаться вниз. Скоро уже Себастьян домой должен придти, приготовлю ему вкусный ужин. Из гостиной доносились раскаты мужского смеха. Из-под лестницы вынырнула запыхавшаяся Лидия и набросилась на меня:

— Ты где ходишь, хотела бы я знать?! Помогай мне, живо! Вино из погреба неси на стол, живо!

— Какое именно взять?

— Да любое! — отмахнулась нетерпеливо. — Они уже по бутылке в одно лицо прикончили, им всякое сгодится! Давай, бегом!