Глава 25. Смелость города берёт

Я всё испортила. Это стало понятно, когда отец Тамика ушёл, не попрощавшись, а его мать мягко намекнула, что мне уже пора. Теперь я понимала, в кого мой Одуев такой упёртый осёл. Нет, ну какой же деспот! Тиран!

— “Всё сказал”, — передразнила я. — А мы услышали. Только его и услышали. Невыносимый тип! Ужас какой! Он же не дал своему сыну хоть слово вставить!

О, я была зла! Я была так зла, что едва не высказала всё прямо в гостиной Одуевых. Только предупреждающий взгляд Тамерлана остановил меня.

“Прости, я опять накосячила, — написала я ему из машины. Да, мне снова вызвали такси. — Но не могла промолчать. Это шанс, даже если ты считаешь меня наивной дурочкой”.

“Не считаю, — ответил Тамик. — И не согласен с отцом. Очередная физиопроцедура вряд ли поможет больше, чем обёртывание лопухом. Я попробовал бы. Терять мне точно нечего. Но вот беда. Я не самостоятелен в передвижениях. Угнать батину тачку и рвануть в закат, как в юности, не получится”.

Да, сбежать Тамерлану будет очень сложно. Даже если вырвется из-под надзора родителей, в доме ещё бдит охрана.

“Скажи мне, а у вас случайно нет традиции похищения жениха?” — уточнила я.

Одуев засыпал меня ухахатывающимися смайликами.

“Нет, но почему бы её не ввести? “Я твой устой труба шатал”. Тут должен быть акцент, если понимаешь, о чём я”.

План складывался как-то сам собой. Я спросила у Софии, сможет ли она принять нас с Тамерланом завтра. Когда получила утвердительный ответ, написала уже самому пациенту.

"Шаманка свободна и готова работать завтра, — обрадовала его я. — Насколько пристально за тобой наблюдают дома? Сможешь выбраться на прогулку во дворе?"

"Один — нет, — ответил он с задержкой. Признавать слабость явно было неприятно, но Тамик понимал, что это нужно для дела. — С Зухрой или мамой смогу. Пока мне нужен сопровождающий".

"Со мной наедине тебя не оставят, — расстроилась я. — Нужен мужчина, который не пошлёт нас лесом. И желательно, чтобы он был с машиной”.

“Тимур, — немедленно вспомнил о друге Тамерлан. — Я сейчас ему напишу”.

Ожидание тянулось долго. Я боялась, что Тимур не согласится. Да, он друг Одуева, но может отказаться нам помогать. Скажет, что слово Карима Ахматовича слишком много значит. Уважение к старшим и всё такое.

“Он в деле”, — наконец, написал мой горячий дзюдоист.

Вот теперь я выдохнула с облегчением.

* * *

Тимур довёз Тамерлана до места. Оксана сидела на пассажирском сидении рядом, держала за руку и пыталась приободрить. Получалось неважно. Тревога, доходящая местами до паники, поселилась в груди Тамика с утра и не желала уходить. Причём особого повода не было.

“Ну покатались с Тимуриком по городу, что тут такого?”

Да, он не собирался признаваться родителям, что поехал к шаману. Если своеобразное лечение поможет, они и так узнают. А если нет, то и обсуждать там нечего. Откуда тогда дрожь? Тем более, у суеверного спортсмена. В команде к “счастливым вещам” и приметам относились более, чем серьёзно. Тренер не брился все соревнования, чтобы не спугнуть удачу. А тут шаман. Воздействие ведь такого же порядка, правда? Или нет…

Тимур припарковался у неприметного дома в классическом спальном районе. Пару минут возился с коляской: вытащил её из багажника и подкатил к открытой двери внедорожника.

— Давай, помогу.

— Нет, я сам. Тут высоко, нормально.

Спасибо спортивному прошлому, на руках он собственный вес держал прекрасно. Управлялся с коляской тоже сносно. Проблемы возникли только у подъезда. В старых домах к лифту вели как минимум две лестницы, а пандус оставался “ненужной помехой другим жильцам”. Так что Тимуру пригодилась вся его физ. подготовка.

— Прости, старик, — прошептал Тамик. — Я похудею, клянусь.

— Пошёл ты, — друг отмахнулся от глупой шутки и заодно вытер пот со лба. — Не такая уж тяжёлая ноша. Сейчас доставлю тебя к порогу шаманки и вернусь в машину. Кто-то должен на шухере стоять. Вдруг твой дядя уже подключил спецслужбы, и тебя ищут, отсматривая уличные камеры?

— Сплюнь, — округлил глаза Тамик. — И по дереву три раз постучи. Не было за нами хвоста. Я вроде оглядывался.

— Когда вы так говорите, я чувствую себя персонажем не самого качественного боевика, — Оксана нервно теребила косу. — Перестаньте, пожалуйста. Всё будет хорошо.

Никто особо и не сомневался. Дверь лифта открылась, Тимур выкатил пациента к порогу шаманской квартиры и махнул на прощание рукой.

— Мне тоже уйти? — спросила Оксана. — Вы будете говорить о личном, нужна конфиденциальность.

— Всё моё личное ты давно знаешь, — Тамик сжал её руку. — Ничего нового там не услышишь. А мне спокойнее, когда ты рядом.

Она улыбнулась и погладила его по плечу.

— Добрый день, — сказала темноволосая женщина, приглашая их в квартиру. Из образа стандартной шаманки у неё было только тёмно-зелёное платье в пол и куча побрякушек. Деревянные бусины в браслетах сталкивались с каменными, когда она поправляла волосы. На шее тоже что-то шуршало. — Меня зовут София.

— Тамерлан Одуев.

— Добро пожаловать, Тамерлан.

Оксана помогала с коляской. Узкие дверные проёмы, высокие пороги и вязаные коврики на полу заставляли Тамика нервничать ещё больше. Доехав до гостиной, где уже горели свечи, он понял, что вспотел.

— Извините за неудобство, — сказала София, зажигая палочку благовоний. — Я могу работать онлайн или вообще заочно, чтобы не тревожить лишний раз клиента, но Оксана сказала, у вас особый случай.

— Да, ситуация такая, что уж лучше я к вам.

Тамик потёр пальцами отросшую бороду, жалея, что не заехал в барбершоп по дороге. Всклокоченный весь, помятый. Теперь ещё и потный.

— Вы о чём-то сильно переживаете?

“Так заметно?” — чуть не сорвалось с языка.

Да, он дёргался как мальчишка. Сидеть стало жутко неудобно. Разнылась спина, а руки он просто не знал, куда деть.

— Первый раз у шамана, знаете ли. Мысли лезут всякие. Вдруг я попаду в ад за то, что… Был у вас.

София улыбнулась.

— От моей работы точно нет. Когда я спрашиваю разрешение, отдельно озвучиваю условие “экологичным для души образом и в согласии с системами большего масштаба”. Возражений не было. В том числе со стороны мусульманского эгрегора. Мне сказали, что вы воин. Служили?

— Борец, наверное, не воин, — рассмеялся Тамерлан. Напряжение чуть-чуть отпустило. — Я дзюдоист.

— О-о-о-о, — София покивала с уважением. — Тогда понятно почему я видела вас в белом. Кимоно. И что-то цветное под ногами.

— Татами. Но сейчас вот так, — бывший дзюдоист похлопал ладонью по подлокотникам коляски. — Живот я главное чувствую, как сижу чувствую, а сами ноги нет. Бёдра, колени, голени, ступни будто не мои. И ходить поэтому не получается. Врачи ничего толком сказать не могут.

— А сами что думаете?

Шаманка взяла в руки бубен и вышла на середину комнаты. Оксана тут же превратилась в тень. Плавно перетекла на кресло в углу, знаками показывая Тамику: “всё в порядке, я рядом”.

— Я поссорился с отцом перед аварией. Он нашёл невесту нашего круга и настаивал на свадьбе. А я любил и люблю другую девушку.

София закрыла глаза, будто прислушиваясь к бубну. Низкие, гудящие звуки разносились по комнате. От них мурашки бежали по позвоночнику, и в голове туман собирался. На мгновение показалось, что из полумрака в коридоре на Тамика смотрит снежный барс. Огромная морда, клыкастая пасть и серая шкура в тёмную крапинку. У него светились глаза.

— Мы поссорились, — голос звучал странно. Будто кто-то записал слова на диктофон и включил воспроизведение. — И потом… Каждый раз, когда я повышал на отца голос или спорил с ним, становилось хуже.

— Переплетение вижу, — шаманка отложила бубен и села за стол. Руки держала над горящей свечой. Крутила ими в воздухе так, будто катала шарик из тепла и света. — Клетка такая из прутьев. Много вас там, крепкий узел, но отец в стороне стоит. За другого мужчину всё держится. Рост маленький, плечи широкие, голову в них втягивает.

— Не понимаю, — признался Тамерлан. — Не помню такого.

— Сейчас. Мне связи рисуют. Один, два. Дедушка? Отцовская линия. Авария…

Голова заболела. Тамик поморщился, сдавив переносицу.

— Да, дедушка погиб в автокатастрофе. Меня ещё на свете не было. Лихачил на недавно купленных жигулях и врезался в столб. Но как это связано?

— Напрямую. Так бывает. Современные учёные называют явление трансгенерационной травмой. Она передаётся через поколение. Ваша душа почему-то связана с душой деда. Очень рано ещё до своего рождения вы дали обещание. Обычно оно звучит как “я буду как ты” или “я буду вместо тебя”. Ребёнку это важно. Так он чувствует свою принадлежность к роду. “Вот смотрите: я беру ваши проблемы и несу их. Я свой. Я как вы”. Не ищите логики, её тут нет. Послушайте, как вам это отзывается.

Плохо отзывалось. Крыша уже настроилась отъехать, тихо шифером шурша.

— Дед погиб и я должен был вместе с ним? Однако остался жив. Вернее, жив наполовину. Поэтому ноги не ходят? Я почти мертвец?

— Ноги — ваша связь с Нижним миром. С мёртвыми. За них держатся. Сильно. Попробуйте сказать: “Вы большие, а я маленький”.

Тамерлан повторил. Пару секунд они ждали реакцию, но ничего особо не изменилось. И тут его осенило.

— Дедушка не говорил по-русски. Сейчас.

* * *

Мурашки бежали по телу, а волосы вставали дыбом от всего происходящего. Звучание бубна завораживало, тихий и уверенный голос Софии успокаивал. В комнате царила атмосфера умиротворения. А потом в одно мгновение всё изменилось. Тамерлан перешёл на родной язык. Сначала говорил ровно, пусть и холодно. Но с каждой фразой его голос становился всё громче, интонации уже рычали, а тон стал таким резким, что я почти была готова вмешаться. Клянусь, я слышала парочку слов, которыми Тамик обзывал мой стол в первую нашу встречу.

— А ты не обнаглел, внучок? — София хмурилась, кусала губы, но глаза не открывала. — Как я сказал, так и будет.

“Нет, — уловила я одно из немногих знакомых слов на чужом языке. А Одуев продолжал говорить. Спорил с кем-то, кого я не видела, и даже начал жестикулировать, как бывало, когда злился и нервничал. — Нет!”

Он повторял своё “нет” чётче, громче и резче. Желваки на челюстях ходили ходуном от напряжения. Лицо покраснело. По вискам струился пот. Ему и до того было жарко, а теперь и подавно.

— Воу-воу, разошёлся, — продолжала София. — Ты никто. Ты младший. Обязан уважать старших. Делать, как тебе говорят.

Из горла Тамика вырвался странный звук. Он выдохнул и попытался ответить спокойно. Однако то ли слов не нашёл, то ли его бесцеремонно перебили. Разрубил ладонью воздух, будто останавливал кого-то, и громко выругался частично по-русски.

Я втянула голову в плечи. Пальцы давно вцепились в подлокотники кресла. Настоящая шаманская работа казалась чем-то жутким, действительно потусторонним. А самое поганое — я боялась помешать. Не могла подойти к Тамерлану, взять его за руку и увести. Приходилось сидеть и смотреть, как его мучают неизвестные силы. Духи предков или шайтаны, как со злостью их называл сам парень.

— Всё, — тихо выдохнул он и низко склонил голову. — Кажется, ушли.

— Да, всё верно, — как ни в чём ни бывало ответила шаманка. — Вы победили, Тамерлан, узел развязался. Скажите, чего вам сейчас хочется?

— Помыться, — засмеялся Одуев, оттянув ворот насквозь промокшей рубашки. — Тут жарко, а я кричал. Долго.

— Так работала парасимпатическая нервная система. Жарила вас, — с той же долей невозмутимости ответила София. — Хороший знак. Душ прямо по коридору и направо. Полотенце для гостей красное. Мыло, шампунь — ни в чём себе не отказывайте.

Тамик благодарно улыбнулся и встал из кресла-коляски. Просто взял и встал. Даже походка не изменилась после травмы, всё такая же пружинистая и уверенная.

Я вскрикнула и подскочила вслед за ним. Голова закружилась от восторга.

— Тамик! — позвала его я. — Тамик!

— Тихо-тихо, я потный, — он выставил вперёд руки и по-прежнему не замечал ничего необычного.

— Тамерлан, ты встал, — прошептала я, будто могла спугнуть чудо. — Ты идёшь.

Тихий хохот шаманки за спиной я никогда не забуду. Выражение лица любимого мужчины тоже. Он не поверил. Посмотрел вниз, ощупал ноги, потом выпрямился.

— Это как так?

— Узел развязался, — напомнила София. — Исчезла причина — за ней ушла реакция тела. Вы действительно здоровы, обследования и анализы тому подтверждение. Психосоматика была. Чистая.

— У вас получилось, — взвизгнула я, как ненормальная. Запрыгала на месте, хлопая в ладоши. Ни один ребёнок так громко и бурно не радовался, как я в тот момент. — Ты смог, Тамерлан! Ты смог!

Слёзы, которые я так боялась показать раньше, теперь текли сплошным потоком. Я закрывала лицо ладонями, а потом снова убирала их, чтобы перепроверить: не показалось ли. Но мне не показалось. Одуев стоял, ходил, пару раз присел на месте, проверяя собственные ноги.

“С меня бутылка хорошего вина для Светы, — мысленно пообещала я. — Если бы не её любовь к мистике, не знаю, чем бы всё закончилось”.

— София, спасибо вам огромное, — выдохнула я, вытирая слёзы. — Я… Я, правда, даже не знаю, как вас благодарить. Это чудо какое-то. Вы — чудо.

— На здоровье и во благо, — с теплом в голосе ответила она.

— Нет-нет, так не пойдёт, — возмутился Тамик, всё ещё стоя в коридоре по дороге в душ. — Назовите сумму, пожалуйста. Такая работа, такой результат…

— Пятнадцать тысяч.

— Долларов? — мой дзюдоист деловито достал телефон, чтобы сделать перевод. — Или евро.

— Рублей, — снова рассмеялась шаманка. — Такую сумму называют духи. Я не могу ни уменьшить её, ни увеличить. Иначе нарушу баланс.

“Видели бы вы счета из немецких клиник, — машинально подумала я. — В этом мире очень странный баланс”. Но может, я чего-то не понимала.

— Хорошо, пусть будет, как говорят духи, — Тамик щёлкал пальцами по клавишам экранной клавиатуры. — И пусть они знают, что сумма странная. А подарок вы принять можете? От меня. Небольшой. Духи не будут против?

— Подарок могу, — согласилась София. — И вы собирались в душ.

— Да, — спохватился мой выздоровевший пациент. — Красное полотенце, помню. Оксана, я люблю тебя.

— И я тебя, — счастливо улыбнулась я. — Иди же скорее! Мне не терпится увидеть лицо твоего отца и сказать ему: “Я же говорила”.

Одуев расхохотался. Громко и свободно. Как может только он один.