Эпилог 2

Я привыкла смотреть схватки Тамерлана с трибун. Когда учишься на заочном, можно без проблем срываться вслед за мужем, чтобы поддержать его на соревнованиях. Исключения случались редко. Например, если у меня шла сессия, а турнир не очень важный. Олимпиаду я не пропустила бы ни за что на свете. Ага, держи карман шире.

— Я принесла вино, но ты его можешь разве что понюхать, — хмыкнула Света, открывая бутылку. — Как там мой крестник?

Вспомнилось, как несколько лет назад мы точно так же смотрели турнир Тамерлана по телевизору у Светки дома. Потом он пригласил меня на вечеринку. Первая совместная ночь, предложение руки и сердца в максимально странной форме. Теперь мы с Тамиком были женаты, ждали ребёнка. А телевизор с подругой смотрели в нашей с ним квартире.

— Я мусульманка, — напомнила я, поглаживая огромный живот.

Иногда я просыпалась среди ночи и не могла понять, почему он такой большой. Это точно моё тело? Потом мини-Одуев пинал меня под рёбра, и все сомнения исчезали. Моё, да. Так больно во сне быть не может точно.

— Не цепляйся к терминам. Тут важна суть. Живот не болит? Хорошо всё?

— Нормально всё, — отмахнулась я. — Ты сговорилась с моим мужем?

— Он сказал, что оторвёт мне голову в случае чего, — пожаловалась Света. — Когда тебе это говорит здоровенный кавказский мужик с небольшим акцентом, сразу веришь как-то. Так что, будь добра, не роди до возвращения Тамика, ладно?

— Тьфу-тьфу-тьфу, — сплюнула я через левое плечо.

Суеверие, конечно. Но тут лучше перестраховаться. Тамерлан собирался присутствовать на родах. Аргументы и просьбы отвалить игнорировал напрочь. Мы даже поссорились несколько раз. Я опасалась, что у него потом пропадёт влечение ко мне. Да и вообще, рожающая женщина — зрелище не для слабонервных. Будут потом в газетах писать, что многократный чемпион всевозможных турниров упал в обморок в родильном зале. Оно мне надо?

— Как думаешь, привезёт медальку твой Одуев?

— Уверена, что привезёт, — не усомнилась я ни на секунду. — Он обещал сыну золото. Костьми ляжет, но выиграет.

До самого финала мы сидели, прилипнув к телевизору. Света подпрыгивала на опасных моментах, а я просто сжимала подлокотники кресла. Когда на татами вышел Одуев, его сын словно взбесился. Стал пинаться как бешеный, каждый раз, когда слышал его фамилию. Подруга смеялась над моим наблюдением. А я нервничала всё больше. За золото Тамик соревновался с тем самым японцем, с которым уже встречался в Москве. Там тоже был финал, и мой дзюдоист чистым броском одержал победу. Но сейчас Йосихару Кога боролся увереннее, поэтому всю схватку мужчины не могли даже взять захват. Оборонялись и защищались, получив по замечанию за пассивную борьбу.

— И что теперь? — Света ёрзала на диване, потягивая последний бокал вина. — Победила дружба?

— Голден-скор, — покачала я головой. — Дополнительная встреча до первой оценки или замечания. Теперь нужно работать активнее.

Спортсмены поклонились друг другу. Судья заново объявил начало схватки. Тамерлан атаковал стремительно, первым вцепился в кимоно соперника. Но тот вырвался и схватил Одуева за рукав.

— Ай-ай-ай, — сокрушался комментатор. — Плохо, очень плохо! Отдал захват — проиграл схватку.

— Не всё ещё потеряно, — возразил ему другой голос. — Посмотрите, как активно работает Тамерлан! Если бы мы делали ставки, я поставил бы на него!

Они сделали небольшую интеграцию какого-то тотализатора и вернулись к делу.

— Молодец, ручку оторвал, да, — комментировал первый мужчина. — Ножками не работаешь, Тамерлан. Да, попугай его, попугай! Во-о-о-от! Устал, конечно, к финалу, мы понимаем! Но надо побороться за эту медаль! Надо побороться! На тебя сейчас смотрит вся страна, родная республика, молодая жена. Поборись, Тамерлан, давай же!

— Надо сказать, никто вообще не ожидал, что Одуев дойдёт до финала Олимпийских игр, — подхватил второй. — Все мы помним ту ужасную аварию и её последствия.

— Я верил, — возразил первый. — Когда Одуев в первом же турнире после длительного перерыва взял золото, сомнений не осталось. Тамерлан не просто вернулся, он стал сильнее, увереннее!

— Согласен, да. Раньше он боролся технично и красиво, а теперь творит что-то невероятное на татами. Но соперник тоже не погулять вышел. Японец однажды уже проиграл Одуеву на турнире Большого шлема в Москве, если вы помните. Во второй раз он сражается ещё более отчаянно.

— Но ему это не помогает, — хмыкнул его коллега. — Как минимум две предыдущие атаки, два положения были за нашим спортсменом. Так что вполне себе мо…

Пока эти двое болтали между собой, Одуев взял жёсткий захват и трижды дёрнул японца, то ли проверяя его на устойчивость, то ли просто пугая. На четвёртый раз он упал на колени и с какой-то невероятной грацией перекинул через себя противника, перекатился по нему и встал на ноги вскинув руки в победном жесте.

— Аааа! — заорал комментатор. — Аааа! Золото!

— Третье золото! У нас третье золото!

— Ай да, Одуев! Ай да, молодец!

Комментаторы свистели и кричали как ненормальные.

— Чемпион мира, чемпион Европы, Олимпийский чемпион! — перечисляли они. — Тамерлан Одуев! Этого человека два года назад перестали рассматривать как спортсмена, а он взял и доказал, что может побеждать.

— Браво, Тамерлан! Браво! Я готов аплодировать стоя!

— А я даже встану! Какой накал, какая воля к победе!

Тамику кто-то передал флаг России, и теперь он стоял на татами, накинув его на плечи. Камера показала его крупным планом. Глаза любимого слезились, по лицу струился пот. Он поднёс руку к лицу и поцеловал обручальное кольцо.

— Люблю тебя! — прошептал одними губами.

— И я тебя, Тамерлан, — ответила я, будто он мог меня услышать.

* * *

Несколько лет спустя

Мы с Миланой сидели на кухне и лепили пельмени, пока наши мужчины бесились в гостиной. Тамерлан каждый вечер возвращался домой и играл с детьми. Сначала только со старшим сыном — Каримом. Потом и с дочкой. Но наша девочка быстро выросла из мальчишеских игр и теперь больше времени проводила со мной. Не долго думая, Одуев заделал мне ещё двоих сыновей. Видимо, вдвоём играть было скучно. А вчетвером — в самый раз. Подумаешь, мне пришлось рожать, а потом кормить грудью близнецов. Зато есть с кем посходить с ума.

— Ипон! — пророкотал Тамик. — Победа присуждается Рустаму! Молодец, сынок! И чего ты нос повесил, Руслан? Проиграл — сделай выводы и исправь ошибки. Разве это повод расстраиваться?

— Не проигрывает только тот, кто не выходит на ковёр, — умничал Карим. — И то могут техническое поражение засчитать.

— Верно, — расхохотался мой муж. — Кто пойдёт говорить маме, что мы уже проголодались?

Я знала, что сейчас мальчишки показывают друг на друга пальцем. Никому не хотелось попасть под раздачу. Они знали, что торопить маму, когда она готовит ужин — плохая идея. Можно и половником в лоб получить, и голодным остаться.

— Мы всё слышим, — хихикнула Милана. — Уже почти закончили. Скоро поставим вариться.

Конечно, Алия Рамзановна сейчас недовольно поджала бы губы. Мужчины уже хотят есть, а ужин ещё в процессе. Непорядок! Но “в этой гостинице я директор”. Когда мы возвращались в Москву от родителей Тамерлана, никто не давал инструкций, как правильно жить. Впрочем, в гостях меня тоже не слишком третировали. Наверное, потому что половину времени я была беременна или кормила младенцев. Зато свекровь здорово помогала с близнецами. Я полюбила её ещё сильнее в период режущихся зубов.

Будто услышав мои мысли, дочка спросила:

— А бабуля с дедулей скоро приедут?

— Скоро, — подтвердила я. — На день рождения папы.

Милана просияла. Карим Ахматович очень нервировал меня во время первой беременности. Требовал непременно родить ему внука. Мол, сын спортсмен, все мозги на татами оставил. Нужно же кому-то дело жизни передать? Когда мы решили назвать первенца в честь свёкра — утирал скупую мужскую слезу. А в итоге в любимицах ходила именно единственная внучка. Ей всегда привозили больше всего подарков, гордились вслух при любом удобном случае. Мальчишки обижались и старались перетянуть внимание на себя. До конфликтов не доходило, но я всё равно ворчала наедине с Тамерланом.

Муж заглянул на кухню и следом показалось ещё три вихрастые головы. Да, я трижды просто поработала ксероксом. Зато никто не сомневался в отцовстве Одуева. Родственная связь на лицо. Милана больше похожа на меня, поэтому мне было не так обидно.

— Ну что там?

— Варим-варим, — улыбнулась ему я, вставая из-за стола с подносом пельменей.

— А может, пожарим? — вскинул он брови. — Так же вкуснее.

— С кетчунезиком? — уточнила я, вспомнив давний разговор. — Или со сметанкой?

— С маслом, — поддержал игру Тамерлан. — Раз уж они жареные.

* * *

P.S. Небольшое пояснение по сюжету

Мы не можем не рассказать вам о мотивах одного из персонажей. Наиля — очень неоднозначная героиня. С одной стороны, она была с Одуевым в самые сложные минуты, а с другой — поступила с ним нехорошо.

На самом деле, там не такая простая история. Наиля и Мурад (сын Ужаха Одуева) были знакомы задолго до аварии Тамика. Мурад был влюблён в девушку, но, как это бывает, не торопился делать предложение. Просто встречаться у них не принято, поэтому он решил пока нагуляться. А потом вернулся бы и засватал свою красавицу. Только вот в чём проблема — её засватал другой. Его двоюродный брат. Вместо того, чтобы прийти к Тамерлану и поговорить с ним по-мужски, Мурад стал топить горе в вине. Осознал, что потерял её навсегда из-за желания “погулять”.

Когда Тамерлан сказал Наиле, что остался инвалидом навсегда, и в очередной раз предложил ей уйти, она сделала ход конём. Её репутации всё равно конец. Девушку осудят за то, что бросила жениха. А раз терять нечего, она сказала родителям, что едет к Тамерлану (он как раз вернулся из Германии), а сама поехала к Мураду. Он был пьян, и она предложила ему себя. Искра, буря, безумие!

Как честный мужчина, Одуев взял Наилю в жёны. Сейчас они живут счастливо и воспитывают замечательных деток, но на родину приезжают редко. В Москве общаются с Тамерланом и его семьёй.