Глава 14

— Ало, Наталья. Вы готовы?

— Да, Тимофей. Через пять минут спущусь.

— Жду.

Я отключила телефон и спрятала его в карман джинс. Преподавательница ещё две минуты разъяснила нам материал, а затем раздала список литературы, которая понадобиться нам при сдаче экзамена через три недели. Честно говоря, её пары и в прошлый раз меня морально опустошали, а теперь было страшно вообще открывать учебники и изучать психические отклонения. Тем более, что многие описываемые диагнозы сопровождались описания реальных случаев.

Тимофей припарковался у входа в главный корпус университета. Попрощавшись с девочками, я поспешила к его автомобилю.

— Мы успеваем? — уточнила у него, застёгивая ремень.

— Да. Встреча через сорок минут. Ехать недалеко.

— Спасибо за помощь.

— Это всего лишь моя работа, — улыбнулся мужчина и сосредоточился на дороге.

Вскоре мы подъехали к офисным зданиям и остановились у одной из контор. Илья уже стоял со своим адвокатом у входа и что-то обсуждал. Наши сопровождающие поприветствовали друг друга, а мы лишь обошлись молчаливыми кивками. Желания говорить с ним не было совершенно. К тому же, я сильно волновалась, боясь, что мой бывший может что-то выкинуть.

Нотариус принял нас спустя несколько минут. Он внимательно прочёл заявление бывшего и почесал свой лоб. При этом выглядел сильно озадаченным. От меня тоже потребовалась бумага, что подтверждала бы согласие на лишение отцовства. Пришлось переписывать с трафарета два экземпляра и стараться быть максимально спокойной. Только вести себя так, словно сейчас ничего не происходит, у меня не получалось. В какой-то момент задрожали руки. Уверенности, с которой Илья выводил свою подпись, и безразличие на его лице никак не вязались с моим состоянием. Я разнервничалась. Сомнения в правильности решения вновь закрались в душу. Вдруг, спустя годы, мой сын обвинит меня в том, что я лишила его отца? Мы ведь не знаем, как жизнь будет мстить нам за прошлое.

— Наталья? — на моё плечо опустилась рука. Тимофей посмотрел на меня и поджал губы, — Всё нормально.

Его твёрдый взгляд вселил уверенность. Будь, что будет!

Мы провели у нотариуса около часа. Вереницей бумаг, что выдавал принтер, казалось, можно спокойно обложить само здание. Под конец мне стало настолько душно, что из кабинета я попросту вылетела. Захотелось подышать свежим воздухом, прояснить мысли и успокоить ноющее сердце.

На крыльце стояли двое мужчин и курили, поэтому я опустилась по широкой лестнице в восемь ступеней и встала поодаль.

— Ну, что ж, — стоило услышать голос Ильи, как тут же вздрогнула от неожиданности, — дело наполовину сделано. С судьёй мы почти договорились. Остались лишь некоторые документы, которые ты должна предоставить, и можно навсегда прощаться.

Он достал из кармана пачку сигарет. Никогда не замечала за ним такой привычки. Даже по прошествии многих лет, человек по имени Илья Верухин останется для меня загадкой, потому что его поступок невозможно понять. Невозможно оправдать.

Да и как вообще теперь себя вести? Что потом сказать сыну? Достаточно ли будет объяснений? Глядя на Илью, впервые за долгое время осознала — он недостоин слов. Нет смысла зря сотрясать воздух. Этот мужчина совершает глупейшую ошибку в своей жизни, но я искренне желаю, чтобы он осознал это лишь на смертном одре, когда уже невозможно будет что-либо исправить. А мне, если судьба смилостивится, может и попадётся в жизни добрый и честный человек, готовый принять и полюбить Артёма, как собственное дитя.

Тут на парковку въехал знакомый мне автомобиль. И нет, это была не машина Степана. Чёрный Мерседес с тонированными окнами. Изящный, строгий, как и её хозяйка в тёмно-сером платье и лакированных туфлях. Марина Демьяновна обвела взглядом здание и поправила непослушный локон на идеально уложенной причёске. Увидев нас, она бесшумно захлопнула дверь автомобиля и застучала каблуком сначала по асфальту, а затем по тротуарной плитке.

— Илюша! — имя сына женщина произнесла с угрозой. — Я надеюсь, у тебя есть очень серьёзное оправдание своему поступку!

— Дай угадаю, Ира настучала?

— Неважно кто. Твоя невеста просто переживает. А эта… — она обратила на меня своё внимание, прищурилась и хмыкнула, снова обращаясь к сыну. — Я жду объяснений. Ты ведь не писал никакой отказной?

— Написал. И заверил уже. Мам, давай дома поговорим.

— Что?! Какое ещё «дома»?! Илюша! Это же твой сын!

— Пока что мой, а через пару недель перестанет им быть.

— Но…

— Замолчи уже! Не привлекай лишнего внимания к нам. Я сам разберусь со свей жизнью.

Марина Демьяновна начала нервно мять руки и уставилась под ноги. Затем вскинула голову и с ненавистью посмотрела на меня.

— Это всё ты, не так ли? Тогда вскружила голову моему сыну и сейчас не даешь покоя нашей семье? — её голос прозвучал как-то надрывно. На секунду меня даже проняло. Видно было, что она переживает, но насколько искренне? — Илья, я прошу… Нет, я требую немедленно отменить всё! Это же ребёнок…

У женщины на глазах появились слёзы, но мне отчего-то вспомнились события пятилетней давности. Почему же тогда Артём не был «ребёнком»? Что же изменилось теперь?

— Илюша… — женщина подошла ближе к сыну и начала тянуть его за рукав, повторяя свою просьбу. В другой ситуации моё сердце дрогнуло бы, но сейчас я лишь негодовала.

— Марина Демьяновна, перестаньте ломать комедию, — голос вмиг охрип. Только Бог сейчас в курсе, скольких усилий мне стоило заговорить с ней с несвойственной мне грубостью, — мы уже всё решили. Или же вы хотите отнять у меня Артёма и воспитать ещё одного мудака?

— Наташа! — пригрозил мне бывший.

— Илья, хватит уже угрожать, — на меня в этот момент напала такая слабость, что начал заплетаться язык. Пришлось приложить немало усилий, чтобы не выдать своего состояния. — Вы только так и умеете. Ни капли человеческого отношения. Можешь быть спокойным: после того, как суд сожжет между нами мосты, мы перестанем существовать для тебя, а ты — для нас с сыном. Не это ли выход из той ситуации, которую создал наш общий знакомый?

— Общий знакомый? — переспросила мать Ильи.

— Кстати, чего это его не видно, а? Неужели кинул? Или моё послание так и не дошло адресата?

— И не дойдёт. По крайней мере, не от меня.

Он лишь неопределённо усмехнулся и закурил, смотря куда-то наверх.

— Илюша! — вновь попыталась воззвать к нему мать, но подошли адвокаты, и женщине пришлось замолчать.

— Всё готово, — сообщил мне Тимофей и потянул за собой в машину. Едва мы отошли, как Марина Демьяновна накинулась на сына с допросом. Тот уже не сдерживаясь начал ей грубить, но вскоре слова стали не различимы. Я подождала, пока Лугинин достанет ключи от автомобиля и спряталась ото всех на заднем сидении, за тёмными окнами, мечтая никого больше не видеть и не слышать. По дороге сюда, мне казалось, что не сдержусь, расплачусь или устрою истерику. Однако всё прошло спокойно. Даже появление мамы Ильи мало задело. Наверное, успокоительное, что подогнал с утра отец, способно усмирить даже слона.

Тут начал звонить мобильник. Это был Женя, и я решила ответить.

— Тусь, привет.

— Здравствуй.

— Слушай, я не люблю ходить вокруг да около. Из-за чего вы поругались с ней? Она сама не своя.

— Жень, давай не сейчас, а.

— Я понимаю, что могу звонить не вовремя, просто Лиза, давно не видел её такой подавленной. Ходит, молчит. Вчера вон ревела…

Слышать о стенаниях подруги было неприятно, но что я могла поделать? Не мне просить прощения за обронённые едкие слова.

— Если она позвонит и извинится, то и плакать будет не за что. Я и сама резко ответила ей, Жень, но чувство вины не испытываю. За то время, пока мы дружим, я ни разу не заикнулась о ваших отношениях, хоть и часто видела Лизку подавленной. А Она при первом же удобном случае уколола по самые не хочу. Так что не я являюсь причиной её мучений. Извини, мне и правда пора.

— Понял. Извини. Пока.

Тимофей уже завёл мотор, и мы выехали на трассу. Наблюдать за городом уже порядком надоело, поэтому закрыла глаза и откинула голову назад.

— Наталья, может мы перекусим где-нибудь? Я не обедал.

— Хорошо, — согласилась, чувствуя пустоту в желудке.

— Вам без разницы где?

— Вы правы. Мне всё равно. Только бы было вкусно.

Мужчина лишь улыбнулся и дальше смотрел на дорогу.

Мы отобедали в грузинском ресторане. После Тимофей пояснил ещё некоторые моменты по работе, расплатился за нас обоих, хоть я и настаивала, а затем подвёз до дома.

— Спасибо вам, — вновь поблагодарила его за поддержку, на что получила очередную добрую улыбку.

Домой заскочила лишь на короткое время, так как надо было забрать Артёма с детского сада. Но по дороге пришлось замедлиться, а вскоре и вовсе присесть на лавочку, слушая при этом извинения Лизы. Она плакала в трубку и просила прощения и за враньё, и за слова, что были сказаны в порыве злости.

Затея с Ильёй оказалось действительно её, хотя я приняла ранее сказанные ею слова. Подруга сама предложила позвать на праздник моего бывшего в надежде что-то изменить. Даже, зная, как сильно я избегаю каких-либо встреч с ним. В воскресенье же Лиза просто не хотела оставаться наедине с Ани. Она всегда была из тех, кто не терпит конкуренции в своём доме, а сейчас ревность не давала покоя. Женя вертелся вокруг рыжей молодой девушки как юла, из-за чего её сердце и страх потерять мужа не давали покоя. Выходя замуж за бабника, Лиза знала, на что идёт, но в итоге оказалась не готова. Одно дело — знать, другое — видеть.

— Понимаешь, он давно не брал выходных. А сейчас каждый день провисает дома. Степан уходит на встречи, Дени торчит в городе, а Ани уходит лишь на пару часов пошопиться. Стоит ей вернуться, он будто прилипает к ней. Говорить Степану неудобно как-то. Наташ, что мне делать? Я же вчера тест сделала. Я беременна!

Лиза окончательно расплакалась в трубку, вводя меня в растерянность и слезами, и неожиданной новостью. Что могла ей посоветовать та, которая ни разу замужем не была? Кроме жалости, я больше ничего не испытывала и поняла, что не смогу теперь на неё зла держать. Возможно, из-за её беременности, а может из-за страха потерять единственную дорогую мне женщину. Хотя, даже не это стало причиной. Я боялась остаться совсем одна и цеплялась сейчас за соломинку, борясь с сомнениями.

— Возьми Машку, и приезжайте ко мне с ночёвкой. Папу к Михалычу отправлю.

— Неудобно же, — дала задний ход подруга.

— Всё удобно, Лизок. Давай, намотай сопельки на кулак, сделай шикарный макияж, оденься так, словно идёшь на свидание и дуй ко мне.

— Наряжаться- то зачем?

— Затем! Не медли только!

— А гости? Я же хозяйка.

— А что с ними? Дени этот в городе торчит, а к Ани у тебя аллергия. Заканчивай нюни пускать. Через два часа жду. Я тут тортик куплю и травок всяких с аптеки. Будем успокаиваться и думать.

— Хорошо, — она всхлипнула и снова расплакалась, — только скажи, ты простила меня?

— Конечно, дурёха ты моя.

Спустя два часа мы с Артёмом варили отвар из медицинских трав. Получалось не так вкусно, чем если бы они собирались нами в лесу, но ничего. Сынок со всем старанием перебирал листочки сушёной мяты и подавал мне. Услышав, что придёт тётя Лиза, он очень обрадовался и назвал меня самой доброй мамой на свете. На это я лишь с грустью улыбнулась, потому что в сердце продолжал грызть червячок сомнения. Не слишком ли я мягкая? Не многое ли я прощаю?

В тот вечер Лиза не пришла. Поздней ночью она отправила мне сообщение, что сильно поругалась с Женей и сообщила, что переночует у меня на следующий день. Однако и на следующий день также не явилась. В какой-то момент я поняла, что мне следует приехать к ней самой. А вдруг она так и не сообщила мужу о беременности, страшась его реакции. Наверняка, надумала всяких небылиц. Поэтому я решила, что в пятницу с утра отправлюсь загород. А пока водрузила книги в рюкзак и, попрощавшись с милой пожилой женщиной, стоящей на страже знаний, вышла из университетской библиотеки.

День был замечательный. Июньское солнце ласково грело кожу. На клумбах благоухали цветы, а на высоких елях, окружающих здание университета, резво прыгали по веткам белки. Возле главных ворот стояла маленькая чебуречная, где скучающе подперев рукой подбородок, сидела продавщица. Живот требовательно заурчал, поэтому я соблазнилась на запахи и купила себе пирожок с картошкой и чай. Затем присела на лавочку в парке и с удовольствием перекусила. Разглядывая алые тюльпаны и белые лепестки нарциссов, неожиданно осознала: момент одиночества, когда никто тебя не беспокоит, у меня не был ещё со школьных деньков. В последний раз я сидела в парке, предоставленная самой себе задолго до рождения сына. Потому, ловя момент, провела в приятной компании с природой около часа.

Когда на циферблате показало начало пятого, прогулку пришлось прервать. Надо было идти за Артёмом в детский сад. Глянув ещё разок на молодую сочную траву, шелестящую листву на деревьях, я вздохнула и пошла на остановку. Правда, здесь ждала засада. Автобус никак не ехал. Я уже думала, что придётся искать другой способ попасть домой, но спустя пол часа он появился. За это время людей набралось немало. Поэтому стоило водителю притормозить, как все ломанулись к дверям. Что примечательно, проворнее всех оказались старушки. Как я оказалась в конце очереди без понятия. Но в итоге за мной дверь автобуса едва закрылась за пассажиром, стоящим прежде передо мной. Сложно передать степень моего гнева. А когда на меня ещё налетел какой-то рыжий парень, так я вообще чуть не перешла на мат.

— Простите, пожалуйста, вы не ушиблись? — сказал он с английский или американским акцентом и принялся стряхивать с меня что-то белое. Тут я обратила внимание на пончик, что лежал на тротуарной плитке. Приехали. И это именно в тот день, когда мне захотелось надеть весеннее пальто.

— Не ушиблась. Зато испачкалась.

— Простите. Я нечаянно. Если нужно, то могу оплатить вам химчистку.

Глянула я на этого странного типа, видимо, совсем недружелюбно. Так как волнение на его лице сменилась смятением.

— Ничего не надо. Просто впредь будьте внимательнее.

— Спасибо, — сказал он в духе американцев, немного исказив самое известное русское слово за рубежом, — если у вас найдётся время, мы могли бы выпить по чашечке кофе. В качестве моих извинений.

— Спасибо, конечно, но не сегодня, — я обернулась на голоса людей и увидела свой автобус. Этот приехал быстрее.

— Тогда может завтра? — не унимался незнакомец.

— Нет. Мой автобус. Всего доброго.

Он что-то ещё сказал мне во след, но я уже влетела в маршрутку и заняла последнее свободное место. Фух! На часах, которые носила ещё моя мама, показывало без пятнадцати пять. Значит, Артёму не придётся долго меня дожидаться.