Глава 8

Тёмка, несмотря на то, что атмосфера разрядилась уже через пол часа, продолжал на меня дуться. Я знала, что к утру сын забудет об этом инциденте, но мне всё равно было совестно перед ним. Как никак своим криком довела его до слёз. Папу я намеренно игнорировала. Он тоже хранил молчанье, изредка роняя фразы. Только Лиза с Женей вели себя так, будто ничего не случилось. Впрочем, к ним быстро подключились и мы со Степаном.

Никаких свечей и прочих праздничных атрибутов у нас не было. Торт мы смогли съесть только один. И то, подруга постоянно трещала о диете и об отсутствии у меня совести:

— Как можно передо мной ставить тарелку с такой провокацией?! Тусь, вот только потому, что у тебя день рождения, я закрою на это глаза.

— Дорогая, а тебе не кажется, что кусок слишком большой? — подколол Евгений жену, смотря на то, как та уплетает за обе щеки.

— Вот и я говорю, что Наташа могла бы и поменьше куски нарезать! — начала оправдываться она. — Ах, на какие только жертвы не пойдёшь ради подруги! — и очередной кусочек нежного бисквита исчез у неё во рту.

Вскоре Машка начала тереть глазки, а Тёмка — зевать.

Когда Лиза сообщила, что им пора собираться, Степан неожиданно попросил меня уделить ему минуту внимания. Это было довольно странно, но отказывать гостю я не посмела, хотя в душе вновь закралась тревога. Напряжённый взгляд Жени только усилил уверенность в том, что разговор будет не из приятных.

Мы вошли в комнату, где совсем недавно меня успокаивала Лиза. Степан плотно закрыл дверь и предложил присесть, держа в руках кожаную папку для бумаг. Не будь сегодняшнего неприятного эпизода, то от близости мужчины, который занял место всего в полуметре от меня, я несомненно бы покраснела. Но сейчас сердце билось из-за нарастающей паники, а взглядом я упёрлась в конверт, который Степан тем временем достал и протянул мне:

— Что там? — спросила, в принципе догадываясь о содержимом.

— Часть моего подарка. Открой.

Он встал и подошёл к компьютерному столу, где лежали книги Артёма. Я несколько секунд понаблюдала за его действиями и распечатала конверт. Доставая бумаги, сразу обратила внимание на название документа, отчего сердце пропустило пару ударов, казалось застыв вместе со мной. Лишь немалым усилием воли я сумела заставить себя прочесть содержимое. Но взгляд так и замер на предложении: «Вероятность того, что Верухин Илья Николаевич является отцом Демидова Артёма Ильича равна 99,9 %».

— Зачем это тебе? — подняла взгляд на стоящего ко мне спиной Степана. — Ты же понимаешь, что суёшь нос не в своё дело?

— Дело-то действительно не моё, но у меня свои счёты, — он развернулся, упёрся о край стола и сложил руки на груди.

— И почему мы должны становиться твоим «оружием» для сведения счетов? — вопрос на удивление звучал спокойно, хотя в глубине души разрасталась буря, грозясь выплеснуться в очередной истерический бред.

— Вы с Артёмом никогда не будете «оружием», — флегматично заметил он. — Я встретился с Ильёй в воскресенье, даже Женю потащил за собой. В общем, твой бывший возлюбленный оказался редкостным придурком, Наташ. Он прекрасно понимает, что делает, и намеренно отказывается от сына. Семья там такая, понимаешь?..

— Какая?

— Левая, Наташ, левая.

— И причём тут мы? — вскочила я, готовая устроить скандал, но осеклась, вспомнив о сыне. — Мне не нужны ничьи деньги. Я прекрасно справлюсь с воспитанием сына сама. Даже если…

— Даже если что? — он подошёл ко мне почти вплотную. Пришлось поднять голову, так как мужчина был по меньшей мере на пол головы выше меня. — Наташ, ты в серьёз полагаешь, что будешь справляться? Очнись! Ребёнок растёт, и скоро ты не сможешь обходится только своей зарплатой. У тебя нет ни образования, ни нормальной работы. Отец тоже не молодой мужчина…

— У меня есть работа! И я учусь! — вскипела и всё-таки повысила голос.

— И если понадобиться, пойдёшь на вторую, так?! — не остался в долгу и Степан, тоже перейдя на повышенный тон.

— Да!

— Ну и дура!

— Что?.. — я ведь не ослышалась? Как он меня сейчас назвал?

— То! Второй экземпляр уже у Ильи. Я подниму свои связи, и суд мы выиграем. Успокойся и не взваливай на себя слишком много, женщина. Никто твоих бесполезных жертв не оценит, твой сын тем более. И если я сказал, что помогу, значит всё будет хорошо! — он остановил речь, выдохнул и продолжил более спокойным тоном, в то время как я пыталась понять до конца его мотивы. — Завтра у тебя выходной?

— Да, но…

— Вот и славно. Я Артёму, пока ты тут в себя приходила после свалившегося счастья в лице Игоря, обещал поход на аттракционы. Заеду за вами в одиннадцать.

— Мы не поедем никуда! — отрезала я.

— Завтра дождь обещали, оденьтесь потеплее. Доброй ночи.

Степан схватил свою папку, которая лежала на краю дивана, и спокойно вышел из комнаты.

Чёрт возьми, что это было?! Какое он имеет право указывать мне? Придурок.

— Что же ты наделал — то, а? — прошептала и села на край дивана, пребывая в полнейшем шоке.

Дверь тихонько отворилась, и заглянула Лизка.

— Подруга, мы уходим. Не проводишь?

Позже, когда гости ушли, а папа молча помог мне убрать всю посуду, я сидела рядом с лежащим под одеялом Артёмкой и читала ему сказку про Алёшу Поповича.

— Мама, — нерешительно обратился ко мне сын.

— Что малыш?

— Мы завтла точно пойдём кататься с дядей Стёпой?

— Не знаю, надо дожить до завтра.

Тёма смешно выпучил губки и задумчиво оглядел комнату.

— Тебе нравится дядя Стёпа? — решила спросить у него самого, чтобы знать, чего ожидать в будущем от сына, когда Степан уедет.

— Очень! — на секунду сынок воодушевился, но тут же загрустил. — Только ты не любишь его. Ты сегодня так на него кличала, и он тоже кликнул один лаз. Мы все слушали под двелью. Я понял, что он не будет моим папой, — огорошил меня сын.

Ну Лиза, ну хитрая лиса!

Я погладила сына по щеке и, наклонившись, поцеловала в кудрявую макушку.

— Мы завтра поедем кататься, — вздохнув, обещала сыну, чтобы уже через секунду быть почти задушенной от благодарных объятий.

— Мамочка, я так тебя люблю!

— И я тебя, чудо моё. Давай под одеяло, а то заболеешь опять.

Сынок оперативно выполнил мой приказ и, счастливо улыбаясь, закрыл глаза. А мне следовало ещё помыть посуду и хорошенько подумать, что делать со свалившимися проблемами. Кто угодно может предлагать помощь, но пока я сама не приложу усилия, ничего не решиться. Может оно к лучшему, что так всё сложилось? Сомневаюсь…

Давно я так не волновалась.

С самого утра у меня всё падало с рук. Мысли, словно муравьи в разыгравшуюся грозу, бросились в рассыпную и никак не могли собраться. Из-за волнения, я надела Артёмке кофту наизнанку, потом взяла два разных носка, а когда сын уже начал сопеть и жаловаться, что он не будет красивым, потому что мама сегодня странно себя ведёт, то я устало прислонилась к комоду и согнула ноги в коленях. Вчера после ухода Степана, я была подозрительно спокойной. Но, проснувшись в шестом часу, поняла, что начался ад.

Как поступить? Согласиться ли на это дело? А может найти альтернативу? Так сказать, обойтись малой кровью… Степан ведь сам сказал, что семья левая. А как мне вести себя с ним? Время провождение, которое он предложил, больше походило на свидание, нежели на прогулку. Хотя вполне возможно, я снова утрировала и искала скрытые смыслы там, где их нет. К тому же, как воспринимать его самого? Ну, так ведь не делают! Зачем? Зачем он полез в наши семейные дела? Сердце рвало от негодования и злости.

— Мама, — подошёл ко мне сынок и сел рядышком на корточки, — не глусти. Ты же у меня такая класивая.

Артёмка встал и положил свои маленькие тёплые ладони на мои щёки, а затем улыбнулся. Господи, как мне была дорога его улыбка, и как сильно я боялась потерять своего малыша. Наверное, страх и двигал мной всегда. Потому я и не хотела ковыряться во всём этом непотребстве, тревожить старые раны. С другой стороны, дело уже в ходу, разве нет? Хотя, является ли законными действия Степана? Если Илья вчера получил результаты, то это предвещает начало «войны». Придётся бороться. Постараться сделать всё, чтобы не потерять сына и немного проучить его отца. Правда мне и даром не нужны были ни месть, ни деньги, ничего…

— Будешь плакать, ласкажу дедушке, — надул губки Артём.

— Сынок, мама плачет от счастья. У меня есть ты, такой замечательный и чудесный.

— А лазве так можно — плакать от счастья?

— Конечно. Когда-нибудь ты сам будешь лить слёзы оттого, что тебе хорошо.

— Взлослые такие стланные, — смешно нахмурил он носик, отчего я не удержалась и рассмеялась.

— Всё! Хватит хандрить! Маме пора одеваться. Через пол часа к нам заедет дядя Стёпа. Нужно быть готовыми.

— Угу, — радостно закивал он головой и, разогнавшись, упал на диван, отчего тот, весьма ожидаемо для старой рухляди, заскрипел.

— Прыгать не разрешаю! — предупредила его и открыла шкаф.

Над нарядом долго не думала. За окном виднелась пелена дождя, а значит на улице было прохладно. Так что схватив свои любимые джинсы и толстовку, потопала в ванную. Артёма я не стеснялась нисколько. Просто природное любопытство не давало ему покоя, и он стал задавать слишком много вопросов о женском теле. «Мама, а почему у тебя так или этак?» — всё чаще приставал он. Обходиться фразой «Потому что я — девочка» уже не получалось. А объяснять ему некоторые вещи было рано. Хотя он многого набирался в детском саду. Если я ещё берегла нервную систему сына, и старалась разъяснять гендерные моменты постепенно, то другие родители о подобном не заботились совершенно. Каким же было моё удивление, когда мой сын, ударив руку о дверной косяк, неожиданно матюгнулся. При том, что ни я, ни папа матом в доме не ругались. Артём ещё долго не мог понять, почему это слово плохое, ведь его произносят многие детишки в детском саду. Благо авторитетный дед сумел переубедить внука, и мы больше ничего подобного не слышали.

В одиннадцатом часу у меня зазвонил мобильный. На экране высветился незнакомый номер. От мысли, что по ту сторону «трубы» может быть Илья, сердце вмиг заколотилось. Но едва я ответила, как сразу успокоилась. Степан сообщил о том, что взял мой номер у Лизы и извинился за вынужденное опоздание. Он приедет к полудню. Заверив мужчину, что всё в порядке, я отключилась.

Время шло отчего-то слишком медленно. Как некстати позвонила наша староста по группе и сообщила, что со следующей недели начнётся летняя сессия. Почему так поздно, она и сама не знала. Я задумчиво загрузила стирку, успела отварить отцу обед и провести беседу с сыном, как нужно вести себя в общественных местах. Правда, стоило ему увидеть Степана и все мои наказы мгновенно были забыты. Тёма бессовестно повис у него на шее, как мартышка, и радостно заулыбался.

В машине мой сынок трещал без умолку, то и дело доставая мужчину вопросами. Даже умудрился уговорить Степана, чтобы тот дал порулить. Но позже, когда они будут не на шоссейной дороге, где и машин много, и ГАИ на каждом повороте. А я по большей части молчала. Всё пыталась понять мотивы этого мужчины, но, поняв тщетность своих попыток, просто на время расслабилась. Кто знает, когда ещё доведётся отдохнуть с сыном?

В торговый центр мы доехали спустя минут сорок. Рядом со зданием возвышались аттракционы, однако Артёмке с весельем пришлось повременить. Степан был голоден, так что мы пошли искать кафе. Сын находился здесь впервые, поэтому вертел головой во все стороны, разглядывая яркие вывески магазинов. Впрочем, я тоже не отставала. Мне давно стоило прикупить себе кое-что из одежды, поэтому по возможности изучала ассортимент.

Поднявшись на верхние этажи мы обнаружили целый ряд кафе, в которых подавали еду быстрого приготовления. Но Степан повёл нас в уютное безлюдное местечко, где в воздухе витали лёгкие ароматы чего-то вкусненького и, судя по всему, полезного. Успев перекусить дома, я заказала себе только салатик с соком, Артёмка попросил пирожное, а Степан разошёлся на славу. В принципе, при его росте и телосложении, оказалось бы весьма странным, если б он ел мало.

— Илья не связывался с тобой? — спросил мужчина, когда немного унял голод.

— Нет ещё.

— Мой настоящий папа должен позвонить? — оживился Артём.

— Не знаю, сынок. Возможно скоро мы даже с ним увидимся.

Малыш вначале улыбнулся, но потом резко нахмурился, опустил плечи и взглянул на Степана исподлобья. Затем с протестом выдал:

— Я не хочу такого папу. Он никогда не плиходит иглать.

— Малыш, родителей не выбирают, — приобняла его.

— А я выблал! — ещё больше нахмурившись, указал он вилкой в сторону Степана. — Но ты его не любишь…

Мне стало так неудобно перед мужчиной, что я не знала куда от неловкости и смущения деть глаза. Если до сих пор пыталась вести себя непринуждённо, то теперь, едва посмотрев на растерянное лицо Стёпы, ощутила стыд, из-за которого загорелись щёки и уши.

— Прости, он просто немного привязался к тебе, — начала я оправдываться за сына.

— Всё в порядке, — вдруг заулыбался мужчина, ласково глядя на Тёму, — я тоже был таким. Когда Семён Виссарионович впервые появился в дверях нашей коммунальной квартиры, мой мир словно изменился. Я сразу записал его в число потенциальных отцов. А он так любил детей, что не смог мне отказать, — он рассмеялся своей незамысловатой шутке, а вслед за ним залился смехом Тёма. Правда вряд ли сын понял причину веселья.

— Постойте, — до меня дошёл смысл сказанных им слов, — вы с Женей разве не родные братья? Лизка говорила вроде, что…

— Нет, мама с отчимом поженились в мой пятый день рождения. Утроили двойной праздник. А через полгода родился Женя.

— Понятно.

Получается, что Степан решил нам помочь не только из-за «старых счетов»? Вот она ещё одна причина, по которой он так много времени стал уделять Артёму. Просто он понимал моего сына. И скорее всего понимал настолько хорошо, как не могла я.

— Не знаю, из-за чего ты загрустила, но зря. Я наелся. Идём на аттракционы? — воодушевлённо предложил он Артёму, отчего сынок забыл про пирожное и, словно солдат вскочил и протянул мне куртку. Пока я одевала сына, мужчина позвал официантку и попросил счёт.

Буквально через минут десять мы стояли под навесом и решали, куда бы сводить Тёму. Хоть множество видов развлечений находились не под открытым небом, всё же погода оказалась на редкость промозглой. Я боялась, что он заболеет, а Степан уверял, что ребёнку нужно закаляться. Конечно, он шутил, но Артём его поддерживал и строил из себя героя, готового сразиться с грозной стихией. Так что атмосфера беззаботности наступила быстро, и неловкость сменилась непринуждённой беседой.

Мы всё-таки вернулись в торговый центр и стали искать детскую комнату. Артёмка бегал вокруг нас, радовался чему-то только ему ведомому и постоянно дёргал Степана за штанину. Когда мы проходили мимо книжного, мужчина попросил его подождать и заглянул в магазин. Спустя несколько минут он вернулся с небольшой книжечкой, где на обложке крупными буквами было написано «Дядя Стёпа». Сколько восторга было в глазах Артёма, когда он узнал, как называется книга. Даже заявил, что быстрее научится читать, а потом заставит Степана стать ему папой. Мы долго смеялись над его шутками, пока он не залез в бассейн с шариками, постоянно махая нам рукой и показывая, как он может делать сальто.

Я еле расслышала мелодию звонка, настолько здесь было шумно. Снова номер был незнаком, но на радостях разве придаёшь этому значение?

Отойдя подальше, ответила на звонок.

— Ало?

— Ну, привет, Наташа, — голос Ильи я узнала сразу. От веселья не осталось и следа. Страха тоже не наблюдалось, но под ложечкой всё равно неприятно заныло, будто тяжёлый камень сдавил грудь, и дышать стало невыносимо.