Глава 65. Билеты на последний ряд

Яна скептически перебирала свой гардероб, пытаясь выбрать платье, которое подошло бы для свидания с Моррисом. Хотелось чего-то лёгкого, романтического и… сногсшибательного, но ни один наряд, который соответствовал хотя бы одному из трёх критериев, она не находила. Если не считать того платья, в котором она однажды встречалась с Моррисом в таверне. Но с этим платьем было связано не очень приятное воспоминание. Именно тогда, когда оно было надето на Яне, она узнала о знаке Атай на своей пояснице.

 Созерцая свой скромный и сильно поношенный гардероб, Яна дала себе обещание в ближайшее время пройтись по лавкам и купить несколько стильных одёжек, если слово «стильный» уместно в этом мире. Она могла себе это позволить в свете того, что стала понемногу зарабатывать на своём артефакторном деле. А пока пришлось остановить выбор на коричневом глухом шерстяном платье. Из романтичного в нём были только кружева по краю рукава.

Эх, вот если бы Яна имела доступ к своему земному гардеробу, то смогла бы подобрать что-нибудь подходящее. Хотя такое здесь не носят.

Без особого энтузиазма она вынула коричневое платье из шкафа, и в этот момент в дверь постучали.

В комнату вошёл сияющий Бонифас с коробками и матерчатым чехлом в руках.

— Только что приходил посыльный от монсира Морриса и просил передать вам вот это.

Дворецкий аккуратно положил коробки на кресло, а чехол пристроил на дверцу шкафа. И, продолжая сиять, удалился.

Яна, конечно, догадалась, что окажется в чехле — платье. Моррис позаботился, чтобы ей было в чём идти на свидание. А в коробках, видимо, обувь и аксессуары.

Она с любопытством сняла чехол и обнаружила под ним такое, что ожидала обнаружить меньше всего. Это был восхитительный наряд, соответствующий всем трём критериям, которые выдвинула Яна: лёгкий, романтичный и сногсшибательный. Только это было не платье, а брючный костюм. Почти такой же, какой висел у Яны в земном платяном шкафу и который ей очень нравился. Свободные лёгкие шёлковые брюки цвета лайма с широким поясом, который подчёркивал талию, шёлковая блуза на узких бретельках и накидка на плечи.

В коробках она нашла открытые туфли, поясок и сумочку в тон.

Весь наряд немедленно был примерен. Яна знала, что ей идут брюки. Она с гордостью относила себя к тем редким женщинам, которых брюки делают ещё женственнее. И отражение в зеркале было тому свидетельством. А ещё оно свидетельствовало, что Яна выглядит стопроцентно по-земному.

Её тронуло, что Моррис каким-то чудом смог ей это обеспечить. Викинг сказал — викинг сделал. В смысле, он пообещал ей, что свидание будет на земной манер, вот и выполняет обещание.

Яна ещё какое-то время провела возле зеркала, чтобы уложить волосы. Она подняла их и скрепила шпильками на затылке, оставив несколько прядей справа свободными. Здесь девушки не пользовались косметикой, но и без косметики щёки Яны горели, а глаза сверкали. В общем, та девушка, что смотрела на неё из зеркала, была вполне привлекательна. Но понравится ли самому Моррису такой смелый по местным меркам образ?

Долго ждать его реакции не пришлось. Когда Яна вышла из комнаты и начала спускаться на первый этаж, заметила, что он уже ждёт её в холле. Моррис обернулся на звук шагов и медленно оглядел её с головы до ног. На его лице появилась улыбка мужского удовольствия. Удовольствия от созерцания красивой женщины. Щёки Яны запылали ещё сильнее. Его взгляд сопровождал каждый её шаг, и она от волнения вдруг запуталась в собственных ногах. Нет, ну правда, на неё ещё никто не смотрел так волнующе.

— Красивая причёска, — сказал Моррис, изучая вырез блузы, который по земным меркам был "ничего особенного", а по здешним, наверное, довольно интригующим.

— Приятно, что ты оценил, — пролепетала Яна, удивляясь тому, что у неё куда-то пропало красноречие и с её губ слетают банальности.

Но Моррис банальностей не замечал и продолжал смущать её слишком откровенно довольной улыбкой.

— Экипаж уже ждёт, чтобы отвезти нас в театр, — он обхватил тёплой рукой локоть Яны и повёл её к двери.

На выходе она надела на плечи накидку, которую держала в руках.

Они зашли в экипаж, и только когда он тронулся, Яне в голову пришла мысль: а, собственно, в какой театр они едут? Когда она рассказывала Моррису, как проходят земные свидания, выпустила из виду, что здесь не только кинотеатров нет, но и театров.

— Мы что, направляемся в Драгэ-Быль? — поинтересовалась она. — Поездка будет долгой?

— Нет. Всего несколько минут.

— А разве в Трэ-Скавеле есть театр?

— Есть, — невозмутимо ответил он.

С каких это пор?

Экипаж действительно был в дороге всего несколько минут и остановился возле здания приюта. Моррис галантно подал Яне руку. Она вышла наружу и не узнала поляну перед приютом. Она была превращена в театральный зал. Вдали возвышалась сцена, закрытая пёстрым занавесом, а перед ней рядами были расставлены разнокалиберные стулья и кресла. Почти все места уже были заняты. Среди зрителей можно было заметить горожан разных возрастов: и детей, и взрослых, и даже солидных убелённых сединами барышень и кавалеров.

Видимо, в Трэ-Скавель пожаловал странствующий театр и решил дать представление в приюте. Этьену было бы интересно пообщаться с артистами. Жаль, что самой Яне сегодня так и не удалось с ним поговорить. Сначала он спал, а потом куда-то исчез. Яна уже хотела было начать волноваться, но Бонифас заверил, что её кузен отлучился по важным делам.

— Я взял нам билеты на последний ряд, — заявил Моррис и действительно повёл Яну к последнему ряду.

Когда они заняли свои места, он наклонился к её уху и спросил:

— В той истории, которую я смотрел в земном мире на магической панели, молодой монсир, пригласивший свою муазиль на свидание, очень хотел взять билеты именно на последний ряд. Правда, я не понял почему.

— Что почему? — его шёпот щекотал Яне ухо, и это всегда действовало на неё странно — отключало мозги.

— Почему на последний ряд? — переспросил Моррис.

— Наверно, тот монсир страдал дальнозоркостью, — ответила Яна и беззвучно рассмеялась. Не рассказывать же Моррису, что в земном мире последний ряд считается местами для поцелуев.

— Уважаемая публика, прошу вашего внимания, — на сцене неожиданно появился Этьен.

Так вот он где.

— Сегодня вашему вниманию будет представлена премьера спектакля "Чаровница и чудище".

Название было очень похоже на земное "Красавица и чудовище". Впрочем, наверное, в каждом мире есть сказка о том, как настоящая любовь расколдовала монстра, превратив его в прекрасного принца. Только одного Яна не могла понять, как Этьен в одиночку сыграет все роли. Хотя её талантливый кузен способен на такое.

— Для каждого актёра нашей театральной труппы сегодня очень важный день — дебют. Актёры волнуются и ждут вашего тёплого приёма.

Так всё-таки будут и другие артисты? Яна была заинтригована.

Зрители охотно поддержали дебютантов — раздались дружные аплодисменты.

Занавес открылся, и началось представление. Яна моментально прониклась действом. Этьен был бесподобен — перевоплощался то в одного героя, то в другого. Но он был на сцене не один! Ему помогали маленькие актёры, исполнявшие роли заколдованных обитателей замка, которых злая колдунья превратила в предметы — чайник, метлу, часы.

Яна неожиданно приняла близко к сердцу всё, что происходило на сцене. Это ведь их с Моррисом история. Это его считали чудовищем, он сам себя ненавидел из-за своего демона. Это она влюбилась в него, несмотря ни на что. Потому что он показал ей себя настоящего — благородного и преданного. И тогда она поцеловала его (ладно, не просто поцеловала — их контакт был куда ближе и горячее), и он перестал быть чудовищем — демон оставил его.

Как только монстр на сцене превратился в прекрасного принца, зал взорвался аплодисментами. Зрители громко и искренне восхищались проникновенной актёрской игрой Этьена и его маленьких помощников, радовались хэппи-энду.

А вот у Яны с Моррисом на том моменте, когда он расстался с демоном и превратился в прекрасного принца, сказка не закончилась. Им до хэппи-энда ещё как до Китая пешком, да и будет ли он? Теперь демон часть Яны. И это ещё полбеды. Вспомнился разговор с Ринатом и его зловещие слова про чёрную метку. "Подумай, что будет с тем, кто тебе дорог, если с тобой что-нибудь случится".

— Яна, всё нормально? — встревоженный голос Морриса вернул её в реальность.

Она поняла, что в уголках её глаз собрались слёзы и это напугало его. Яна достала из сумки салфетку и быстро промокнула глаза. Она не позволит дурацким мыслям испортить этот чудесный вечер.

— На меня всегда так действуют романтические сказки, — соврала она, — особенно, когда они заканчиваются соединением двух любящих сердец.

Поверил ли ей Моррис или только сделал вид?

— Наша сказка закончится тем же, — пообещал он и легонько коснулся губами виска.

Это единственное, что он мог себе позволить, несмотря на "места для поцелуев". Всё же это был детский спектакль, и маленькие актёры уже вышли на поклон.

У Морриса в руках неожиданно материализовался букет цветов, и он вышел на сцену, чтобы вручить его Жанетт. Её роль была крохотной, в основном в спектакле были задействованы дети постарше. Она лишь покружилась пару раз на сцене в общем танце. Но по её сияющим глазам было видно, какая буря эмоций захватила её маленькое сердечко. Этот день ей запомнится на всю жизнь.

Она приняла букет от Морриса и так крепко вцепилась в его шею, что он уже не смог её отпустить. Прямо на руках вынес со сцены. Яна любовалась этой сладкой парочкой, пока они двигались к ней.

Следующие двадцать минут Жанетт непрерывно щебетала, рассказывая, что последние уроки творчества Этьен посвящал театру.

— Он сказал, что у нас в приюте будет своя самая настоящая театральная труппа, — глаза малышки расширились от восторга до размеров блюдца. — Он включил в труппу всех! Монсир Этьен сказал, что мы все талантливые, самые талантливые в мире!

Яна подпитывалась восторгом Жанетт. Плохие мысли и тревоги моментально выветрились. Их сменила благодарность и радость, что Этьен в её отсутствие продолжал уроки в приюте и не просто продолжал, а умудрился положить начало осуществлению своей мечты. Он ведь хотел, чтобы у него был свой театр и своя театральная труппа.

Когда Жанетт закончила рассказ о том, как проходили репетиции, она внезапно огорошила Яну и Морриса неожиданным вопросом.

— Какие цветы были на фестивале? Это правда, что одному монсиру удалось вырастить розу размером с дерево?

Яна и Моррис переглянулись. Они понятия не имели о фестивале и лихорадочно соображали, что ответить любопытному лисёнку. Первым нашёлся Моррис.

— Мы не будем ничего рассказывать — ты сама всё увидишь, потому что на следующий фестиваль мы хотим взять тебя с собой.

— Правда? — Жанетт затаила дыхание, не веря своему счастью. — Я буду себя очень-очень хорошо вести. Весь год. Я буду послушной девочкой. Самой послушной в мире.

— Правда, — заверил Моррис.

Заверил таким спокойным и убеждённым голосом, что малышка сразу поверила. Она снова сжала его шею в чистом детском порыве всеобъемлющей безусловной любви.

Разнять эти крепкие объятия смогла только Матушка Лилиет, которая позвала детей на особенный ужин. Она сказала, что сегодня для них испекли настоящий торт, чтобы поздравить с театральным дебютом. Воспитанники, включая Жанетт, радостно побежали вслед за ней.

— Нас с тобой тоже ждёт особенный ужин, — таинственно улыбнулся Яне Моррис.

Они с ним вернулись в экипаж. Яна почувствовала приятное возбуждение в попытках угадать, что её ждёт впереди. Если первая часть свидания — театр, оказалась настолько неожиданной, то какие сюрпризы приготовлены во второй? Интуиция подсказывала, что это будет что-то ошеломляющее восхитительное и вероломное, и интуиция не подвела…