Глава 10
Ефимия жевала губы. Вредная привычка, но все лучше, чем кусать ногти. Она жутко волновалась, прокручивая в голове схемы танцев. Как бы не ошибиться! Вдруг все сразу поймут, что у Ефимии недоставало практики? Балы в Малжбетен-манор давали три-четыре раза в год. Графиня приглашала сестер Брок на каждый, но у родовитых красоток, безусловно, больше практики. И учителя наверняка именитые – ну кого наймешь даже в Хайте?
Проклятие! Ефимии хотелось ударить кулаком по стене. Почему они оказались изгоями! Дураку понятно, отец не предавал корону. Его ввели в заблуждение, воспользовались легковерием генерала, его высокими идеалами. Эван Брок привык делить мир на белое и черное, не допускал полутонов. Армия приучила его выполнять приказы, а не разбираться в хитросплетении интриг. Результат оказался закономерен: арест и обвинение в государственной измене. Но Эван до суда не дожил. О, сколько проклятий в минуты отчаяния посылала Ефимия на головы своих братцев! Это надо додуматься – пробраться в тюрьму с целью освободить отца! В одиночку, без должных умений, в героическом порыве. Мальчишки! Алану едва минуло девятнадцать, Ролану и того меньше.
Ефимия моргнула, отгоняя призраки прошлого. Нужно сосредоточиться на балу, на его величестве. Если уж она попала сюда, следует извлечь максимальную выгоду из каждого проведенного на отборе дня.
Девушка старалась не думать ни о Ленаре, ни о графе Лемаре. Она не заговорщица, пусть Агнешка сама хлопочет о сыне. А первый министр… Месть подается холодной. Ефимия не желала повторять ошибку отца, вылила наперстянку, а бутылочку выкинула в кусты. Она справится без нее. Когда восторжествует справедливость, а Брокам вернут честное имя, падение Ленара станет само собой разумеющимся.
Ефимия напряженно наблюдала за залитым светом бальным залом из-за колонны. Другие претендентки на руку императора давно упорхнули, даже Мирабель. В розовом воздушном платье, с волосами, зачесанными наверх и украшенными живыми цветами, Ефимия походила на куклу. Она в который раз поправила зеленую ленту, повязанную поверх кружевной перчатки. Ее поставили во вторую пару. Если Ефимия не появится, разразится большой скандал. Ничего, время еще есть, музыканты только настраивают инструменты. Главное, не думать, с кем танцуешь, сосредоточиться на императоре, хотя от него брала не меньшая оторопь. Ох, как жалко, что рядом нет стола с напитками! Пара фужеров уняла бы дрожь в ногах.
Мимо, смеясь, пропорхнули две розовощекие девушки, по виду немногим старше Анны. Однако в зал они ступили чинно, мигом превратившись в опытных придворных дам. Ефимия проследила за ними взглядом и, расправив плечи, шагнула в неизвестность.
Императорский бальный зал не шел ни в какое сравнение с залом в Малжбетен-маноре. Сколько же здесь зеркал! Казалось, не осталось уголка, где бы ты не отражался десятки раз. Позабыв о тревожных мыслях, Ефимия восторженно рассматривала каждую деталь. Пусть над ней посмеются, назовут провинциалкой, она не собиралась упускать случая насладиться пышным великолепием. Девушка не питала иллюзий, до финала она не дойдет, зато будет, что рассказать Анне. Ефимия ощущала вину перед сестрой и пообещала себе найти ей хорошего жениха. В конце концов, у той же Элизабет может найтись скромный дальний родственник.
Как же красиво! Высокий потолок расписан цветочными гирляндами и изображениями гербов важнейших родов империи. Щиты держали практически обнаженные красавицы, посылавшие зрителям лукавые полуулыбки. Повсюду позолота и аметистовое стекло – императорская семья не пожалела денег на оформление своей резиденции.
С хоров лились меланхоличные звуки скрипки. Нетерпеливые парочки вальсировали между праздно прогуливающихся гостей. Среди них розовыми облаками выделялись участницы отбора. Их пристально изучали, оценивали. Ефимию тоже. Девушка старалась не замечать скользивших по обнаженным плечам взглядов, держалась отстраненно, словно уже примерила бриллиантовую диадему.
Император задерживался, и в зале царила атмосфера расслабленности. Увы, она не передалась Ефимии. Она бы предпочла, чтобы все скорее началось. Нет ничего хуже ожидания!
На глаза девушки попался поднос с напитками. Вот оно, то что надо!
Бокал холодного игристого немного привел ее в чувство. Ефимия пристроилась в уголке, наблюдая. Все казалось новым, непонятным. Чужой мир. Мир, который отнял Ленар Горзен. Стоило мысленно произнести его имя, как сердце забилось быстрее. И если бы только от боли и ненависти! Ленар действовал на нее магнетически. Она снова и снова вспоминала его глаза, линию профиля, голос, страшилась и желала увидеть первого министра. Сглотнув ком в горле, Ефимия прогнала романтичный образ Ленара и воскресила в памяти осенний день, когда он возник у них на пороге. Вот так, должна остаться только ненависть.
– Миледи?
Позади нее неслышно возник Эммануэль. По случаю бала он изменил традиционному черному, разбавив его серебристым кантом наглухо застегнутого сюртука и ярким шейным платком. Судя по выражению лица мажордома, он опять собирался ее отчитать. Ефимия тяжко вздохнула и неохотно поставила полупустой бокал игристого на поднос проходившего мимо слуги. Может, причина в этом, участницам отбора не положено пить?
– Вам надлежит находиться в другой части зала.
Эммануэль указал на помост, попасть на который можно было через увитую цветами арку. Конструкция напоминала ярмарочный балаган, не хватало только зазывал.
– Простите, я сейчас.
Все верно, они не полноправные гости, а зверушки, выставленные на потеху публике. Гости ожидали занятного представления: битвы за императора.
– Где ты была? Мы тебя потеряли!
Мирабель усадила Ефимию подле себя и с гордостью продемонстрировала бальную книжку:
– Меня пригласили уже двое! А у тебя как дела?
– Полно, Мирра! – напустилась на подругу Элизабет. – Будто ты не в курсе, что у Эффи все шансы получить первую запись в карточку! Граф Митас – давний друг императора, его рекомендация дорого стоит.
Ефимия равнодушно кивнула и покосилась на Эрнестину, которой предстояло открывать бал. Герцогиня заняла одно из кресел в первом ряду. Возле нее хлопотали лакеи. Родственники тоже не отставали. Герцог давал последние наставления сестре, не сомневаясь, что именно она станет следующей императрицей.
– Ничего еще не решено, – перехватив взгляд Ефимии, шепотом заметила Элизабет.
– Ты сама в это веришь? – вздохнула Мирабель. – Именно поэтому я заполняю бальную карточку. Нужно оправдать ожидания родителей и выскочить замуж.
Ефимии тоже не помешало бы озаботиться парой новых знакомств. Не для себя – ради Анны. Сестра из другого теста, в чем-то циничнее ее. Ефимия не смогла бы выйти замуж без любви, хотя бы уважения, дружеской привязанности – Анна вполне. Ей важен статус, красивые платья и большой дом, тогда как старшая сестра предпочитала независимость. Если уж продавать себя, то предложение должно быть щедрым. «Например, титул императрицы», – ехидничал внутренний голос. «Ну отчего же сразу, – парировала девушка. – Сойдет и барон, лишь бы он не походил на Льюиса Бара и хоть чуточку меня ценил». Даже ценил… Как низко она пала! Этак к двадцати четырем годам Ефимия и вовсе перестанет думать о любви.
– Ты такая серьезная…
Девушка моргнула. На миг показалось, будто Элизабет проникла в ее душу.
– Просто волнуюсь, – через силу улыбнулась Ефимия.
Ее слова потонули в звуке фанфар.
Вальсирующие пары распались, словно застигнутые за чем-то предосудительным. Дававшие наставления соискательницам родственники быстро покинули помост. Разговоры смолкли. Не сговариваясь, гости вытянули шеи, устремили взор на парадные двери. Там уже стоял Эммануэль, готовый объявить венценосные имена.
– Его императорское величество, господин и защитник Рдожа Варден Первый. Вдовствующая госпожа, ее императорское величество Алисия Рдожская.
По залу прокатилась живая волна. Женщины приседали в глубоких реверансах, мужчины почтительно склоняли головы.
Мать и сын шествовали под руку, нарочито медленно, давая возможность каждому выразить почтение правящему роду. Варден предпочел золотое шитье, удачно дополнявшее наряд в теплой гамме, тогда как Алисия благоволила к серебру. Особенно эффектно оно смотрелось на фиолетовом бархате лифа. Вышивка драгоценными нитями, бриллианты, самые дорогие ткани – мастера постарались сделать выход правителей Рдожа незабываемым. Ефимия жалела, что вместе с подругами очутилась в последнем ряду и толком не разобрала деталей. Ничего, вскоре каждую претендентку официально представят императору, еще насмотрится.
* * *
Пажи ловко подхватили шлейф императрицы, и Варден помог ей занять малый трон. Алисия давно не танцевала, наблюдала за весельем со стороны. Убедившись, что мать окружена заботой фрейлин, император взглядом подозвал Ленара. Он отчаянно тянул время, не торопился объявить бал открытым.
– Смешно, но я боюсь, – отойдя на достаточное расстояние, чтобы не слышала мать, признался Варден. – Эти зубастые девицы готовы меня съесть, уже дыру во мне прожгли.
Он покосился на помост, но и так было понятно, кого имел в виду император.
Из глубины души вновь поднялось раздражение. Зачем мать устроила этот фарс? Лучше бы поступила по старинке, доверив выбор невесты специально назначенным сановникам. Варден одобрил бы любую девицу, после Марианны ему все равно, на ком жениться. Так нет же, нужно улыбаться, ухаживать, устраивать нелепые конкурсы! К счастью, последние он целиком отдал на откуп матушки и первого министра.
Ленар ободряюще подмигнул и в свою очередь обернулся к претенденткам. Они мгновенно приняли смиренный вид, почтительно опустили глаза.
– Согласен, те еще гарпии! Но они всего лишь женщины. Вы правите целой империей, неужели не совладаете с двадцатью девятью девицами?
– Двадцатью девятью – тут и кроется подвох, – в сомнении покачал головой император.
– Полно! В вашей постели побывало куда большее количество, – сделав вид, словно они обсуждали дела государственной важности, шепнул Ленар. – И всем вы благополучно дали отставку. Справитесь!
– Тогда начнем пытку, – вздохнул монарх и пригрозил: – Только попробуй улизнуть!
Кислая мина приятеля немного взбодрила Вардена. Не ему одному испортили вечер. Ничего, место графа подле трона, а не на мягкой груди красавицы. Император с трудом сдержал плотоядную улыбку. Во вкусе Ленару не откажешь, он всегда выбирал лучшее. Вскоре и Варден опробует прелести малышки Катарины. Он уже видел ее – великолепна и соблазнительна. Так и хочется высвободить пышную грудь из оков лифа-сердечка и зацеловать до синяков. Маркиза целомудренно прикрыла тело между лепестками ткани кружевом, но оно лишь распаляло воображение.
– Сын мой!
Варден неохотно вынырнул из сладких фантазий и обернулся к матери.
– Пора начинать, – с укором напомнила Алисия. – Мы и так задержались.
«Да куда тут торопиться! – раздраженно подумал монарх. – К алтарю? Матушка умудрилась лишить меня предпоследнего удовольствия, хотя, уверен, она и до охоты доберется».
Разумеется, император промолчал, лишь согласно кивнул. Определенно, балы утратили былую сладость. Вместо того чтобы кружить голову хорошенькой фрейлине, склонять прелестную дебютантку к приватному осмотру картинной галереи, ему предстояло терпеть двадцать девять жеманных девиц, навевавших только скуку.
Варден задержал взгляд на помосте, оценивая претенденток. Кого из них он уложил бы в постель? Пожалуй, вон ту, может, еще парочку, остальные годились только для исполнения супружеского долга.
Но делать нечего, пора вспомнить об императорских обязанностях.
Варден взмахнул платком и громогласно объявил:
– Объявляю бал открытым!
С хоров полились звуки музыки. Прячась за веерами, дамы стреляли глазами в поисках кавалеров. Придворные делали ставки, кто встанет в пару с Варденом после герцогини Ласси. Некоторые и вовсе утверждали, будто Эрнестина заранее выиграла отбор и никого к императору не подпустит. Ну разве только из милости отдаст пару танцев.
Еще раз помянув идею матушки недобрым словом, Варден направился к помосту.
Эрнестина отложила веер и приготовилась встать: она прекрасно знала, к кому он направлялся. Однако некоторые девушки не догадывались, что выбор уже сделан, и всячески пытались привлечь внимание Вардена. Кто застенчиво улыбался, кто наматывал на палец нитки жемчуга, кто оправлял вырез лифа.
Император склонился в полупоклоне перед герцогиней.
Ефимия окаменела. Она следующая.
– Ты такая бледная! – шепнула Мирабель, проводив глазами первую пару вечера.
Девушка промолчала. Пальцы стиснули веер, как матрос рею во время шторма.
Мирабель что-то говорила, наверное, успокаивала, но внимание Ефимии целиком и полностью занимал Ленар Горзен. Он уже поравнялся с аркой, рыскал глазами по лицам, непростительно привлекательный в муаровом жилете и расшитом серебром бледно-лиловом сюртуке, черной рубашке и таких же зауженных брюках. Радовало одно: не только Ефимия пожирала глазами первого министра. Поклонниц у него хватало. Поговаривали, Ленар – тот еще сердцеед!
– Миледи?
При звуке его голоса Ефимия перестала дышать. Она хотела и не могла ответить. Пальцы заледенели, а сердце, вырвавшись из грудной клетки, билось в горле.
Все сплелось в один плотный клубок: отец, братья, серые глаза, запах мужского одеколона, собственная слабость.
Однако как он спокоен! Будто совесть его чиста.
– Я крайне польщена, милорд, – невпопад ответила Ефимия и поднялась с кресла.
Когда она вложила ладонь в руку Ленара, пальцы ее дрожали.
– Вы столь стеснительны, миледи! – усмехнулся граф.
Безусловно, он заметил, глупо было надеяться скрыть очевидное.
– Я… я переволновалась, милорд, – смочив горло слюной, пробормотала Ефимия.
Ну почему у нее такие ватные ноги, как с такими танцевать? Она обязана если не стать лучшей, то приблизиться к идеалу.
– Напрасно. Я не кусаюсь.
Ленар рассмеялся собственной шутке. Ефимия предпочла промолчать. Она полностью сосредоточилась на своих чувствах и кое-как смогла привести их в порядок.
– Чем сейчас заняты ваши мысли? – не унимался граф.
– Исключительно вами, милорд. – Девушка добавила в голос немного жеманства. Ну вот, руки больше не дрожат, она готова принять бой. – Не каждый день выпадает шанс встать в пару с первым министром!
Ленар склонил голову набок, принимая комплимент. Но Ефимия чувствовала: он ей не поверил. Дурно! Нужно усыпить его бдительность, играть достовернее.
Граф и его партнерша встали позади императора и герцогини. Чуть помедлив, их примеру последовали остальные.
Мужчины и женщины образовали две практически идеально ровные линии.
Напрасно Ефимия переживала, тело сделало все само. Присесть в реверансе, вытянуть руку, положить ее на ладонь партнера. Шаг, непременно с левой ноги. Остановка. Снова шаг. Ускорение. Ефимия практически расслабилась, увлеклась танцем, когда Ленар неожиданно прошептал:
– Вы врете, миледи.
От неожиданности девушка сбилась с ритма, но сумела сориентироваться, изобразила, будто подвернула ногу.
– Эти туфли такие неудобные! Я совершила большую ошибку, не разносив их перед балом, – с притворным стыдом пожаловалась она.
Граф хмыкнул и описал дугу вокруг партнерши, как того требовал танец. В итоге он оказался у нее за спиной, так близко, что по коже Ефимии пробежали мурашки. Она боялась пошевелиться, чтобы ненароком не коснуться его тела.
– Я не ваша матушка, можете говорить честно.
– Я абсолютно честна с милордом. Туфли…
Девушка охнула, когда Ленар оторвал ее от пола. Пальцы графа обожгли огнем. У Ефимии на миг перехватило дыхание. Страх разоблачения боролся с возмущением и желанием, чтобы он не убирал руки. Святой Верасий, определенно она сошла с ума, если думает о тепле его тела! Но вот под ее ногами снова оказался пол. Краем глаза Ефимия заметила, как остальные кавалеры, кто раньше, кто с небольшим опозданием, тоже опустили партнерш. Ну конечно, это предусматривал танец! Глупо, безумно глупо думать, будто Ленар приставал к ней посреди бального зала.
– Вы врунья, миледи, с вашими ногами все в порядке.
Глаза Ленара задорно сверкали. Ефимия нахмурилась, а потом сообразила: он решил, будто она с ним заигрывала.
– Сомневаюсь, – девушка окатила его волной холода, – что его величество одобрит подобное поведение. Я будущая императрица, милорд, а не ваша любовница.
– Возможная императрица, – поправил ее граф.
Танец закончился, но Ленар не спешил отпускать Ефимию. Взгляд его мрачнел с каждой минутой.
– Кто вы на самом деле, леди Феррир?
– Что за странные вопросы, милорд?
Запаниковав, Ефимия попыталась избавиться от опасного общества:
– Я хочу пить! И вообще, сейчас начнется церемония знакомства, а я стою тут, безумно далеко от императора.
– И как же близко вам хотелось бы к нему оказаться?
Взяв спутницу под руку, Ленар отвел ее к ближайшему столику с напитками. Девушку не покидало ощущение, будто она под конвоем. Дорого бы она дала, чтобы заглянуть в голову первого министра!
Ефимия искала и не находила ошибок в собственном поведении. Волнение естественно, как и реакция на вольность Ленара. Она могла бы и вовсе влепить ему пощечину, ославить перед императором. Неужели он догадался?.. Как, откуда?! Ефимия давно не та одиннадцатилетняя девочка, узнать ее тяжело. Только тогда к чему вопрос про Вардена? Ефимия кожей чувствовала подвох.
– Его величеству ничего не угрожает, милорд. Вы ведь вбили себе в голову, будто я или кто-то еще из девушек хочет причинить ему вред?
Она, не мигая, смотрела Ленару в глаза. Ни один мускул не дрогнул, только пальцы чуть сильнее сжали веер.
Первый министр промолчал и отпустил ее руку. Ефимия мысленно посмеялась над былыми страхами. Да нет, вздор, конечно! Она попала на отбор по протекции, прошлое таких девушек не подвергалось сомнению. Опять же не станет граф Митас ночами копаться в архивах, составляя собственное досье на претенденток. Их проверил придворный маг, после они позволили осмотреть свой багаж – достаточно, чтобы усыпить любую бдительность.
– Надеюсь, вы не откажете мне еще в одном танце? – неожиданно попросил Ленар.
– Чтобы вы продолжили допрос? – усмехнулась Ефимия и глотнула игристого. – Ему подвергнутся все претендентки? Порадуйте меня, скажите, что остальным тоже придется страдать.
Ее терзали противоречивые чувства. С одной стороны, хотелось скорее вернуться на помост, очутиться как можно дальше от Ленара. С другой, Ефимия знала, что все равно поневоле станет искать его глазами.
– Возможно, – уклончиво ответил граф и обратил внимание на ее пальцы: – Вы опять дрожите.
Разве? Ефимия в недоумении уставилась на свои руки. Они действительно подрагивали.
– Это все вино. – Девушка вымучила улыбку. – Оно слишком холодное.
– Много не пейте! – заботливо предупредил Ленар. – Игристое – коварный напиток.
Ефимия кивнула. Она и не собиралась. Опозориться во время официального представления – верный путь обратно в графство Орой.
– Знаете, – граф не спешил уходить, – сначала я воспринял приказ его величества танцевать с вами как наказание, а теперь, похоже, обязан поблагодарить императора.
Кончики ушей Ефимии покраснели.
– Скольким женщинам вы это уже говорили?
– А я вам пока еще ничего не говорил, миледи, – ловко подловил ее первый министр и пожурил: – Будущие императрицы должны думать только о женихе.
– Заверяю, я о вас ни капельки не думаю, – запальчиво ответила Ефимия и, невежливо повернувшись к графу спиной, поставила опустевший бокал на столик.
– Жаль!
Девушка так и не поняла, что скрывалось за его словами. Возможности выяснить не представилось: ровный гул разговоров прорезал истошный женский визг.