Глава 12
– Ты в порядке?
Элизабет присела подле Ефимии и взяла ее за руку. Девушка и не заметила. Ее трясло, зубы стучали друг о друга.
Вернувшись к себе в расстроенных чувствах, Ефимия рассчитывала застать кого угодно, только не подруг. Однако они терпеливо дождались ее и теперь пытались привести в чувство.
– Что случилось? О чем он говорил с тобой?
Мирабель протянула Ефимии стакан воды. Она благодарно кивнула, но пить отказалась. Однако леди Арно проявила небывалую настойчивость. Откуда что взялось! Еще больше походившая на ребенка в своей розовой ночной рубашке и пеньюаре со множеством лент, Мирабель заставила подругу выпить все до последней капли.
– Ну вот, – удовлетворенно кивнула Элизабет, проследив за тем, как юная леди поставила стакан на столик, – теперь рассказывай. Сдается, беседа выдалась не из легких.
Ефимия промолчала. Она до сих пор не могла понять, почему Ленар отпустил ее – девушка ведь созналась. Выходит, граф преследовал какие-то собственные цели. Роль пешки в чужих руках Ефимию категорически не устраивала. Слепой мышки в цепких лапах первого министра – тем более.
– Ты нам не доверяешь? – Элизабет по-своему поняла ее молчание.
Ефимия с трудом сложила губы в улыбку.
– Если я кому-то и могу доверять, то только вам.
– Тогда в чем дело? – наседала наследница графа Экта.
Она тоже успела переодеться для сна, заплела косу и выглядела такой домашней. Однако характер остался прежним.
Ефимия крепко задумалась. Она понимала, играть в молчанку нельзя, осталось решить, что можно поведать.
– Ему стало известно о Блеккуоках. – Девушка выбрала меньшее из зол. – То, что они мне покровительствуют. Помните, я вам рассказывала? Блеккуоки – мои дальние родственники и враждуют с Горзенами.
– И что с того? – нахмурилась Элизабет. – Как это связано с бедной Эрнестиной?
– Никак. Это я и пыталась донести до первого министра. Он почему-то решил, будто я ее отравила! Вдобавок по поручению Блеккуоков. Вздор! – Ефимия фыркнула, старательно следуя выбранной линии.
Ложь давалась тяжело, хотелось выпроводить подруг, забраться под одеяло и попытаться заснуть. Только они не уйдут, а Ефимия не сомкнет глаз.
– Вздор! – повторила она. – Леди Агнешка помогала мне, не отрицаю, но только по доброте душевной.
Девушка искоса наблюдала за Элизабет: она казалась особенно опасной. Вроде поверила. Какое счастье! У Ефимии болела голова, она не выдержала бы боя с Элизабет.
– Но ведь все разрешилось, верно? – с надеждой спросила Мирабель.
– Как видишь! Но я по-прежнему главная подозреваемая, граф обещал глаз с меня не спускать.
Претендентки немного помолчали, вслушиваясь в ночную тишину. Она казалась неестественной, навевала мысли о затаившемся зле. И ведь оно действительно пряталось где-то неподалеку…
– Выходит, герцогиню отравили? – шепотом вновь заговорила Мирабель.
Все трое, обнявшись, устроились на кровати Ефимии, напряженные и серьезные.
– Ничего еще не известно, – парировала Элизабет. – Я подкупила кое-кого и получаю самые последние новости. Ну а что, – неожиданно потупилась она под перекрестными взглядами подруг, – это конкурс, а Эрнестина – соперница. Пусть я не горю желанием стать императрицей, это вовсе не означает, будто мне неинтересна расстановка сил.
– И как она? – робко поинтересовалась Ефимия.
В горле резко пересохло, и она порадовалась стараниям Мирабель, распорядившейся принести целый графин воды.
– Получше. Сейчас спит. Но вот об императоре бедняжке, похоже, придется забыть.
То-то порадуются другие участницы отбора! Конкурсы еще не начались, а двоих уже списали со счетов. И если маркиза – так, статистка, то герцогиня числилась фавориткой.
– Но что мы все об Эрнестине? Вокруг нее целый дворец хлопочет, даже императрица заходила. Меня ты волнуешь. Давай тебя разденем и уложим спать. А завтра я потребую аудиенции у императора и поговорю насчет домыслов графа Митаса.
Притупившаяся тревога вспыхнула с новой силой. Стиснув запястье Элизабет, Ефимия принялась горячечно убеждать ее никуда не ходить и ни с кем не говорить. Мол, она сама разберется.
Как же тяжело врать близким людям! Не по крови – по духу. Но у девушки не было выхода. Как только Элизабет и Мирабель узнают ее настоящую фамилию, тут же отвернутся. «Ничего, я все равно здесь не задержусь, – успокоила себя Ефимия. – А после мы никогда не увидимся».
Подруги окружили девушку заботой. Элизабет раздобыла пирожных, Мирабель помогла раздеться и расчесать волосы. Они наперебой щебетали о разных пустяках, пытаясь отвлечь Ефимию и себя заодно от страшного происшествия. В итоге подружки заснули вместе, окруженные пустыми тарелками и сдобными крошками.
* * *
Если крыло претенденток к утру погрузилось в сон, то Варден встретил рассвет на ногах. Он расхаживал по кабинету, дожидаясь последних вестей о состоянии герцогини. Ей сделали промывание и дали универсальное противоядие. Лекарь утверждал, что опасности для жизни нет, но император все равно не мог смежить век.
– Мне с самого начала не нравилась эта идея! – Устав ходить, Варден грузно опустился в кресло, потянулся к бутылке, но пить не стал. – Теперь мы пожинаем плоды матушкиного упрямства.
– Полагаешь, кто-то кровью прокладывает дорогу к трону?
Сидевший тут же Ленар потер гудящие виски. Он мог бы рассказать о Ефимии Брок, но пока держал слово. Девчонка слишком благородна, чтобы пойти на такое. Тот, кто отравил Эрнестину, не погнушался бы проломить графу череп пресс-папье. Ефимия кричала, бросалась истеричными обвинениями, но ее попытки причинить вред были столь неумелы. Именно поэтому он отпустил ее.
– Или мстит мне, – мрачно добавил Варден, обратив лицо к первым рассветным лучам. – Хотел испортить праздник, напомнить о своем существовании.
– Исключено! – покачал головой Ленар и расстегнул еще парочку пуговиц на рубашке. Снятый сюртук валялся неподалеку, на диванчике. – Восстание подавлено, все его участники уничтожены.
– А вдруг нет? – не унимался монарх. – Не подвергаем ли мы девушек опасности, не лучше ли отменить отбор? Преступника ведь так и не нашли…
Только сейчас он обратил внимание на царапины на лице графа и удивленно присвистнул:
– Дружище, кто тебя так?
– Да… – нахмурился Ленар. – Одна дама.
– Дама? – Градус любопытства только возрос. – Когда только успел!
– Ничего такого, напрасно ты намекаешь на очередную интрижку. У нее случилась истерика, я попытался ее успокоить, и вот…
Сам факт, что женщина смогла оставить на нем отметины не в порыве страсти, больно ранил самолюбие. Даже если бы не данное Ефимии слово, граф не признался бы в подобном позоре.
– Кто-нибудь из претенденток? – догадался монарх. – Ты здорово потрепал им нервы, обращался как с преступницами. Хотя бы оправданно?
Император обратил на Ленара тяжелый взгляд. Он с честью его выдержал, но ответил уклончиво:
– Отчасти. Кое-что интересное я выяснил, но, увы, оно не имело отношение к герцогине.
– Поделишься?
Варден настойчив, но и граф упрям. Если он не желал говорить, то не скажет.
– Это личное, – сухо заметил Ленар, пресекая дальнейшие расспросы.
Ответ императору не понравился, однако настаивать он не стал, вернулся к более важным делам. Варден боялся признаться в этом даже самому себе, но его порадовало несчастье Эрнестины. Нет, вовсе не потому, что герцогиня была ему неприятна. Покушение пришлось так кстати, отличный повод отменить отбор – то, чего император страстно желал с самой первой минуты.
– Ты заходил к императрице? – Варден начал издалека.
Ленар кивнул и на мгновение прикрыл глаза.
Заветная должность, лакомый кусочек! Как много проблем прилагалось к ней в нагрузку!
– Да. Твоя матушка крайне взволнована, пришлось дать ей капли. Она окружила герцогиню такой заботой…
– Странная женщина! – криво усмехнулся император и вновь поднялся на ноги. – Если ей так хотелось породниться с Ласси, зачем устраивать этот фарс?
Он в сердцах ударил по спинке кресла, в котором сидел приятель. Ленар даже не шелохнулся.
– Я не желаю подвергать девушек опасности. Точка!
Варден сам до конца не верил. Он это сказал! Неужели больше не придется подсчитывать баллы, делать записи в дурацких карточках? После выздоровления Эрнестины Ласси император женится на ней, если уж таково желание матушки.
– Многоточие, Варден, – вздохнул Ленар и тоже поднялся, подошел к окну.
Что или кого он надеялся там увидеть, граф и сам не знал. Может, ту странную девицу Брок. Граф обратил на нее внимание с первого дня и в глубине души сожалел о событиях многолетней давности. Ефимия полагала, будто он радостно вызвался поглумиться над баронессой Брок. Это не так. В некоторых случаях выбора нет, положение обязывает сообщать дурные вести. Да, изначально император планировал поступить иначе, послать обычного офицера. Там и речи не шло о какой-либо деликатности, и Ленар вызвался чуть смягчить удар из уважения к заслугам Броков перед короной. Вардену его затея не понравилась, да и сам граф предпочел бы не видеть полных слез глаз Мелании Брок, сомкнутых побелевших губ Анжелы Брок и двух испуганных девчонок. Одна из них выросла и теперь ненавидела его…
– Ты бежишь от проблемы, а не решаешь ее, – не отрывая взгляда от тонувшего в сером мраке парка, продолжил Ленар. – Допустим, ты прав, абигонцы вернулись и жаждут новой междоусобицы. Тогда они добились своего: ты проявил слабость, испугался. Отбор нужно продолжать. Мы усилим меры безопасности…
Монарх за его спиной издал короткий смешок.
Граф сжал кулаки, сдерживая раздражение. Он видел Вардена насквозь и прекрасно понимал, почему тот упорно требовал прекращения отбора. Однако этого не будет. Нравится императору или нет, ему придется дойти до конца. Победы одерживают не только на полях сражения, а популярность среди народа – это именно то, что необходимо Вардену. Хорошо бы он выбрал не слишком знатную девушку, тогда виконт Ор, если он еще жив, лишился бы последнего козыря. Абигонцы твердили, будто правители Рдожа возгордились и мнили себя равными святым, а тут императрица из провинции.
– Тебе по-прежнему двадцать или ты повзрослел?
Ленар выбрал рискованный тон, но не собирался потворствовать чужим страхам. Императора нужно было встряхнуть, привести в чувство.
– Хорошо, ты победил, – неохотно признал Варден.
В качестве компенсации за поражение он таки плеснул себе крепленого вина и, не поморщившись, залпом выпил.
Граф немного расслабился. Самое сложное позади. Он готовился к затяжной битве, даже к отставке, но не позволил бы приятелю совершить необдуманный поступок.
Прихватив вино и пару подушек с дивана, император подошел к другу.
– Будешь?
Бутылка ткнулась в локоть Ленара. Тот кивнул и приложился к крепкому напитку. Алисия пришла бы в ужас от его манер, но императрицы рядом не было, а они с Варденом распили подобным образом не одну бутылку. Правда, в молодости, далекой молодости, когда еще правил предыдущий монарх.
Когда бутылка наполовину опустела, а рассвет робкими, бледными лучами окрасил воздух, они снова заговорили.
– На твоем месте я добавил бы конкурсу публичности. Проведи ряд испытаний на открытом воздухе, в парке. Обещаю присматривать за твоими девочками.
Ленар намеренно уколол Вардена, назвав претенденток «его девочками». Императора нужно встряхнуть, отвлечь от покушения на Эрнестину Ласси. Графу не хотелось говорить, но он подозревал: целью была не она. Яд подмешали в шампанское. Не наперстянку, Ефимия Брок могла выдохнуть. Только вот бокал с подноса взял император… Вывод напрашивался сам собой. Даже самый прозорливый убийца не мог предвидеть, что Варден отдаст шампанское Эрнестине.
– У тебя тени под глазами. – Оказалось, все это время монарх пристально наблюдал за приятелем. – И чуть подергивается рот. О чем ты говорил с Ефимией Феррир?
Брови Ленара поползли вверх. Вот как, Вардену уже доложили? С другой стороны, ничего удивительного. Он император, обязан все знать.
– Расспрашивал о врагах герцогини. Леди Феррир явно не из числа завистливых, наблюдательна…
– Так это она? – Варден со смешком указал на следы от ногтей на лице приятеля. Глаза его ожили – пусть таким способом, но граф вытащил друга из пучины апатии и самокопания. – Боюсь представить, что ты вытворял с одной из моих невест!
Нет, никакой угрозы. Император верил в порядочность друга.
– Допросил, и ей это не понравилось. Так что уволь меня от общения с остальными!
– И все же я опасаюсь виконта. – Блеск в глазах Вардена потух, он отвернулся, пару раз сжал и расцепил пальцы. – Абигонский мятеж… Мы с таким трудом его подавили, с такими жертвами…
Граф кивнул и мысленно обратился в прошлое. Он до сих пор не мог понять, как один мерзавец умудрился сбить с толку тысячи людей, залить Рдож кровью. Вот кого бы Ленар жаждал видеть на плахе! Увы, виконт Гилмор Ор ускользнул от правосудия. По официальной версии, он утонул, переправляясь через недавно вскрывшуюся ото льда реку. Мог ли виконт вернуться? Тогда придется снова собирать армию. Как бы тут пригодился генерал Брок!
«Вы лишили меня всего, убили моего отца!» – эхом пронеслось в голове.
Ефимия не права, Ленар, наоборот, пробовал остановить Эвана Брока, но тот ничего не желал слушать. Как же, мальчишка, прихвостень у трона, подлиза, думающий только о собственной выгоде!
После войны страна голодала. Многие тогда роптали, считали, что конфликт можно было предотвратить, если бы правящая династия поступилась своими интересами. Так на руинах великих побед расцвела идеология абигонцев. Их движение назвали в честь монастыря, где проводились тайные собрания.
Эван Брок всегда ратовал за справедливость и ничего не понимал в интригах, заманить его оказалось несложно. Он свято верил, будто абигонцы не выступали против императора, только вот виконт Ор видел себя в качестве основателя новой династии. Формально имел право: Гилмор вел свой род от брата первого правителя Рдожа.
– Я докажу вам, что это неправда, – обращаясь к невидимой собеседнице, пообещал Ленар.
– С кем ты там говоришь? – встрепенулся Варден.
Граф отругал себя за непозволительную оплошность и направился к дивану за сюртуком и жилетом. Нужно переодеться, праздник давно закончен.
– Ни с кем. Не обращай внимания. Я пущу Анри Жерара по следу. Если Гилмор Ор не в могиле, он обязательно его найдет. Отдыхай! Для государственных дел требуется много сил. И не пей больше. Бутылку я от соблазна заберу.
Стукнула дверь императорского кабинета. Однако Ленар отправился не к себе. Что-то упорно толкало его в противоположном направлении. Выросший во дворце, граф прекрасно в нем ориентировался. Он быстро шагал по пустынным анфиладам мимо замерших на посту часовых, затем спустился по неприметной лестнице и с облегчением вдохнул чистый рассветный воздух. Солнце не успело его нагреть, он приятно холодил кожу, прогонял лишние мысли.
Гравийная дорожка зашуршала под ногами первого министра. Ленар брел без особой цели, ему просто хотелось немного отдохнуть, насладиться тишиной перед очередным суматошным днем. Заметив впереди беседку, граф направился к ней, но, нахмурившись, замер на полпути. Показалось или там кто-то есть? Определенно тень в длинной шали метнулась за розовую шпалеру. Ленару не составило труда опередить беглянку, преградив ей выход на основную аллею.
– Вы? – изумленно выдохнул граф.
Он ожидал встретить одну из фрейлин ее величества, но никак не Ефимию, да еще в столь фривольном наряде. Девушка не удосужилась надеть утреннее платье, бродила по парку чуть ли не в одной ночной рубашке, с распущенными волосами! В мягком рассветном свете они казались диковинным шелком – и не черные, и не синие. Волосы укрывали плечи Ефимии, заканчивались где-то между талией и лопатками. Многие придворные дамы убили бы за такие: не только императрица носила шиньоны.
Ефимия метнула на него быстрый гневный взгляд и отвернулась, ясно дав понять: беседовать с Ленаром она не намерена.
– Что вы здесь делаете?
Однако граф и не думал уходить, наоборот, подошел ближе.
– То же я могу спросить у вас, – дерзко ответила девушка и пронзила его кристальной голубизной глаз. – Жаль, царапины неглубокие, я надеялась нанести вам более серьезные раны.
– Любите играть с огнем? – прищурился Ленар.
Не многие отваживались говорить с ним в подобном тоне.
– Я дочь барона Брока. Полагаю, этим все сказано. Доброго утра и прощайте, милорд!
Гордо удалиться не получилось. Стоило ей сделать шаг, как рука первого министра властно легла на ее плечо, понуждая остановиться. Ефимия с видимым неудовольствием обернулась и в упор уставилась на Ленара. Она хотела, чтобы он сказал какую-нибудь гадость, сделал что угодно, только не стоял так близко от нее. Когда граф просто задумчиво смотрел, когда его пальцы обжигали сквозь шаль и ткань ночной рубашки, Ефимия забывала, кто перед ней. Сердце начинало биться чаще, предательский румянец проступал на щеках.
– Вы замерзнете. Возвращайтесь в спальню.
Девушка моргнула. Он не собирался ее наказывать?
– Герцогине лучше? – Требовалось что-то ответить, и Ефимия не придумала ничего иного.
– Да, – кивнул Ленар и убрал руку. – Можете спать спокойно, ее отравили не наперстянкой.
Нужно было ее помучить, держать на коротком поводке, но граф слишком устал. Какая разница, Ефимия все равно никуда не денется.
– Рада это слышать. – Однако радости в голосе не прозвучало. – Хотя вы, полагаю, чрезвычайно расстроились.
– Напротив. Я не палач, миледи.
Не дав ей возможности возразить, Ленар развернулся и оставил девушку одну. Снова в смятенных чувствах. Похоже, это становилось традицией.
Но граф прав, Ефимии лучше вернуться. Хотя бы для того, чтобы не напугать подруг, когда они проснутся и не застанут ее в кровати. Что поделаешь, пирожных и пустых разговоров не хватило, чтобы беззаботно проспать до утра.