Глава 13

Ленар Горзен не любил императрицу-мать. Всякий раз, когда он бывал в ее покоях или сопровождал Алисию на прогулке, он испытывал смутную неприязнь, непонятное напряжение. А ведь матушка Вардена никогда открыто не выступала против него. И вместе с тем при случае не заступилась бы, не уставал напоминать себе граф. Бывший паж, ставший первым министром! Наверняка Алисия видела на этом посту кого-то из рода Парских. Семейные узы крепче дружеских, клановую поруку никто не отменял. Однако Варден выбрал его, Ленара.

Сколько шума в свое время наделал этот указ! Совсем мальчишка, выскочка, выслужился на попойках – каких только слухов не ходило! Ленар воспринимал их стоически. Он понимал: любой, кто чего-то добился, становится объектом жестоких насмешек. Оставшиеся не у дел стремились его уязвить, принизить, смешать с грязью – это помогало свыкнуться с горечью поражения. Согласитесь, гораздо проще считать себя жертвой обстоятельств, чужого сговора, продажности и лизоблюдства, чем принять факт собственного несовершенства. Но одно Ленар знал точно, и оно мучило его спустя годы: назначение столь юного первого министра подлило масла в огонь бунта.

Все началось сразу после оглашения указа. Тот же барон Брок открыто обвинял его… Граф прикрыл глаза и помассировал виски, словно их сковал обруч мигрени. Он слишком много думал о Броках! Но как иначе, если рядом появилась Она. Именно так, с заглавной буквы.

Той ночью, в парке, Ефимия Брок будто сошла с пожелтевших книжных страниц. Она с одинаковым успехом могла оказаться ангелом возмездия или таинственной фейри, по легенде, приходившими в мир людей по ночам. Белое и черное – девушка будто специально делала все, чтобы ее образ запечатлелся в памяти. Эта ее растрепавшаяся коса, небрежно переброшенная через плечо, пронзительные глаза… Ленар мог поспорить, они ярче сапфиров сидевшей напротив него императрицы-матери. А еще в глазах Ефимии читался характер. Она могла быть мягкой, женственной, но в его присутствии снимала маску. Ефимия Брок неплохо бы смотрелась на коне в образе воительницы. Граф живо представил ее на полотне в старинной картинной галерее: наручи поверх невесомого, для контраста, атласа, возможно, нагрудник, металлический венец в распущенных волосах. Пожалуй, перед тем как отправить домой, он попросит Ефимию попозировать для оформления новых дворцовых залов. Пусть на гостей с потолка взирает ее суровый лик. Хотя Ленар подозревал, Ефимия откажется. Он сам бы отказался.

– Что вы обо всем этом думаете, граф?

Ленар с трудом сфокусировался на императрице-матери. Она задала вопрос? Так, нужно сосредоточиться и вспомнить. Наверняка речь об отравлении герцогини.

Скрыв раздражение в уголках губ, граф размешал сахар. Демоны преисподней, зачем было приглашать его на этот дурацкий кофе, усаживать за столик для двоих? Определенно, Алисия получала извращенное удовольствие от происходящего.

– Ничего нового, ваше величество, – учтиво ответил он и сделал небольшой глоток из белоснежной чашки с императорским вензелем.

Хотя бы кофе хорош! Хм, Алисия хотела подлизаться, велела добавить туда пару капель ликера. Его любимого ликера. Странно, очень странно! Нужно держать ухо востро. Или в чашке цианид? Миндальный привкус мгновенно перестал казаться притягательным.

Вздор, Алисия не стала бы! Она старомодна, действует напрямую.

– Сын подозревает заговор, но я склонна полагать, все гораздо проще, – продолжала императрица. – Успех иногда кружит голову, верно, граф?

А вот и укол. Ленар сделал вид, будто не заметил его.

– Пока ничего достоверно не известно, ведется расследование.

Алисия кивнула и, перехватив в зеркале взгляд дежурной фрейлины, качнула головой. Граф успел заметить в руках придворной дамы конверт. Все интереснее и интереснее!

– Так вы на стороне сына? – напрямик спросила императрица. – Против отбора?

– Я против скоропалительных решений. Кто бы ни покушался на жизнь герцогини Ласси, он намеревался посеять панику.

По лицу Алисии скользнула тень облегчения. Первый министр поддержал ее. Неожиданно! Сам того не желая, Ленар Горзен вознесся в глазах императрицы. Пододвинув кресло чуть ближе к гостю, Алисия покосилась на дверь камерной гостиной, не подслушивает ли кто, и шепнула:

– Можете быть со мной откровенным, я не трепетная девица. Опять абигонцы?

– Вряд ли, – пожевав губы, качнул головой Ленар. – Их нельзя сбрасывать со счетов, однако вот уже много лет все тихо.

– Но ведь покушались на моего сына, – не унималась императрица. – Яд был в бокале Вардена. Лишь по счастливой случайности его выпила герцогиня.

Граф мысленно усмехнулся. Счастливой случайности! Бедняжка чудом не умерла, неизвестно, когда встанет, а императрица радуется. Однако он оставил свои мысли при себе и, повинуясь чутью, отодвинул чашку с кофе. Алисия явно собиралась о чем-то попросить. Ленар не ошибся.

– Я уже говорила с Эммануэлем, теперь хочу с вами.

Что: усилить охрану, не отходить от Вардена, лично возглавить следствие?

– Присмотритесь к претенденткам. Возможно, кто-то из них замешан в преступлении. Отбор продолжится, – выпрямившись, в полный голос, твердо добавила императрица. – Даже если мой сын против. Я рассчитываю на вас.

Ленар кивнул и покосился на чашку кофе. Похоже, аудиенция закончена.

– Ну что вы, – Алисия перехватила его взгляд и улыбнулась, – я не настолько жестока! Никто вас не гонит.

Граф бы поспорил. Он знал императрицу достаточно долго, чтобы помнить ее неблаговидные поступки. По сравнению с ними недопитая чашка кофе – пустяк.

– Я предпочитаю вишневый. – Алисия сменила тему, беззаботно заговорила о ликерах. – А у вас необычный для мужчины вкус. Обычно сладость для дам. Вам не хватает нежности и заботы.

Ленар напрягся. Императрица-мать начала издалека, но стремительно двигалась к цели: она задумала его женить.

– Я решила, что справедливо, после того как сын сделает выбор, показать остальных девушек вам.

– Показать? – коротко усмехнулся граф. – Они не товары на ярмарке, ваше величество, а живые люди.

– Ах, не придирайтесь к словам! – отмахнулась Алисия. – Вы прекрасно поняли. Тут собраны лучшие девушки империи. Или вы считаете, будто никто из них не достоин фамилии Горзен?

Вопрос опасный, крайне опасный, с двойным дном. Ленар ответил максимально осторожно:

– Безусловно, каждая бы осчастливила меня, ведь они отобраны для самого императора, но, к сожалению, я еще не созрел для брака.

– Напрасно! Вы ровесник Вардена, пора. Наличие жены не мешает заводить любовниц. Это гораздо лучше, чем заводить любовниц, но не иметь жены.

– Боюсь, в данном вопросе я не солидарен с вашим величеством. Супружество предполагает верность.

Последний глоток сделан, можно закончить неприятный разговор.

Граф внимательно прислушивался к своим ощу-щениям. Вроде ничего необычного, яд, подсыпь его слуги по приказу Алисии в чашку, давно бы начал действовать.

Однако не стоило говорить о верности. Судя по набежавшей на лицо императрицы тени, она вспомнила о похождениях супруга. За свое пятнадцатилетнее правление Деймон Первый умудрился завести около сотни романов и мелких интрижек. В результате по просторам империи бегали десятки монарших отпрысков. Ни одного покойный император не признал, поэтому сосчитать их не представлялось возможным. И кто-то в свое время мог примкнуть к абигонцам.

Ленар тряхнул головой, отгоняя призраки прошлого, и снова бессознательно прижал пальцы к вискам. Сквозь отделанные в мармеладных, бледно-розовых и бледно-зеленых тонах стены проступили картины сожженных деревень и виселицы, много виселиц. Граф ехал мимо них, всматриваясь в лица, а за ним следили. Он кожей ощущал неприязненные, настороженные взгляды, но знал, стоит обернуться, невидимые наблюдатели исчезнут. Столько лет прошло, а Ленар помнил запах гари, ржавые подтеки крови, искаженные мукой лица.

– Вам нехорошо?

Встревоженная Алисия потянулась к колокольчику для вызова слуг.

– Простите, ваше величество.

Граф не желал ничего объяснять. Он мог бы сослаться на бессонную ночь, но предпочел сдержанно попрощаться и покинуть пропахшие нафталином комнаты. Ему требовалось встряхнуться и наконец заняться делами.

Итак, где сейчас может быть Катарина? Женские ласки действеннее любых настоев.

«Она пыталась меня убить».

Ленар остановился, будто споткнулся о внезапно всплывшую в мозгу мысль.

– Почему ты пожалел ее? – Граф не заметил, как спросил это вслух. – Хотя она так и так попадется, Эммануэль докопается.

– До чего? И кто эта таинственная «она»? – послышался рядом звонкий голосок.

Ленар улыбнулся. Создатель о нем позаботился, послал навстречу Катарину. Маркиза держала одну из левреток императрицы. На редкость глупые и визгливые создания!

– Боюсь, я не смогу удовлетворить ваше любопытство. – Поравнявшись с Катариной, граф ухитрился поцеловать ей руку. Это оказалось нелегко: противная собака норовила его укусить. – Дела государственной важности.

И без экивоков, понизив голос, предложил:

– Прогуляемся? Я соскучился.

– Не могу, – с тоской вздохнула Катарина. – Мне нужно выгулять Персиваля.

Ленара передернуло. Персиваля! Только им-пе-рат-ри-ца-мать могла дать псу столь пафосное имя. И какому – жалкому подобию собаки, дрожавшему от каждого чиха.

– Разве только… – Маркиза кокетливо провела языком по нижней губе и прикусила ее. – Составьте мне компанию, ваше сиятельство.

Граф улыбнулся. Приятно, когда настрой дамы созвучен твоему. В парке достаточно укромных уголков. Ему хватит четверти часа, ничего с проклятой собачонкой не случится.

* * *

Катарина тяжело дышала посреди облака поднятых юбок в одной из беседок. Глаза все еще туманились от страсти, тело содрогалось в отголосках сладостных конвульсий.

Ленар оправил брюки и мельком глянул на карманные часы. Первый час. Малышка Катарина вернула его к жизни, теперь граф без труда справится с потоком просителей.

– Я уже заказал колье, – застегивая рубашку, вскользь обмолвился он. – Как ты хотела, с бриллиантами и рубинами. В среду сможешь примерить.

– Ты прелесть! – Катарина лениво поднялась и поцеловала его в щеку. – И будешь еще большей прелестью, если поможешь с корсетом. Не желаю, чтобы обо мне шептались. Сам знаешь, как императрица относится к внебрачным связям, а я рассчитываю занять место старшей фрейлины.

Расстегивать крючки гораздо проще, чем застегивать. Вдобавок казалось несправедливым прятать соблазнительную грудь Катарины. В итоге Ленар провозился с корсетом дольше положенного, попутно успев приласкать любовницу. Она не возражала, охотно выгибалась в его руках.

– Надо было уступить вам раньше, граф. – Взбив подпорченную прическу, маркиза приняла серьезный вид, будто всего пару минут назад не развлекалась с любовником. – Вы открыли для меня прежде незнакомое наслаждение. Я ведь никогда еще…

– Катарина! – укоризненно покачал головой Ленар.

Он не верил в ее невинность.

– Хорошо, – быстро сдалась маркиза, – я люблю парковые беседки. Как и вы, впрочем. Однако мы совсем забыли о Персивале. Я бы с удовольствием придушила мерзкую псину, но императрица в ней души не чает, придется искать. И раз уж вы заговорили о драгоценностях, вдобавок к колье я хотела бы серьги. Взамен обещаю и впредь оправдывать все ваши ожидания.

Ленар от души расхохотался. Катарина дорого себя ценила! Но он готов платить, она стоила каждого камушка.

Довольный, расслабленный граф возвращался во дворец. Ночной морок улетучился, даже грядущая встреча с вечно недовольным дворянством не испортит ему настроения. И все благодаря Катарине. Прикрыв глаза, Ленар воскресил в памяти ее рваное дыхание, запах тела и по неосторожности зацепил кого-то плечом.

– Простите! – дежурно извинился он, неохотно мысленно вынырнув из пропитавшейся страстью беседки.

Ленар бы так и прошел мимо, не взглянул на задетого им человека, если бы он, точнее, она не подала голос:

– Вы меня преследуете?

Граф нахмурился и перевел взгляд на дерзкую девицу. Он извинился, разве этого недостаточно? Однако там, где полагалось находиться лицу, обнаружилась шея. Пришлось поднять взгляд выше, чтобы встретиться сначала с бледно-розовыми, без следа помады губами, а затем метавшими молнии глазами Ефимии Брок.

– Скорее, наоборот. Что вы здесь делаете? Помнится, по расписанию у вас рисование на пленэре.

Посовещавшись, они с Варденом позволили отбору идти своим чередом, то есть с утра занятия, ближе к вечеру – испытания.

– Вот ваш пленэр, – Ефимия обвела рукой парк.

Только сейчас граф заметил, что под мышкой у нее мольберт. В ходе столкновения Ефимия выронила кисти. Ленар наклонился и поднял их.

– Благодарю! – пробормотала девушка и нервно оглянулась на подруг.

Почему они не спешили подходить, переглядывались, шушукались? Предательницы, бросили ее одну!

Пальцы Ефимии крепче вцепились в мольберт. Она сильная, она выдержит. Не так уж это тяжело – пару минут поговорить с Ленаром о погоде, достаточно просто не смотреть ему в глаза. Потому что когда она смотрела, то терялась. Девушка переставала понимать, ненавидит или любит первого министра, мечтала одновременно наброситься на него с кулаками и, зардевшись, сбежать. Вот и сейчас Ефимия чувствовала, как на щеках стремительно расцветали яркие пятна.

Как же жарко! И пуговицу на воротничке не расстегнешь…

Ленар с интересом наблюдал за ее смятением. Он ошибочно приписал его недавним откровениям в кабинете и назидательно заметил:

– Похвально, что вас мучает совесть. Выходит, я не ошибся, проявив милосердие.

Ефимия плотно сжала губы и перевела взгляд на царапины на его лице. Они напоминали след от лапы хищного зверя.

– Я не могу понять, что вы за человек, милорд, – покачала она головой. – Вы вечно меняетесь и ускользаете.

– А в жизни нет ничего однозначного, миледи, – на мгновение помрачнев, заметил Ленар.

Девушка дорого бы дала, чтобы узнать, о чем он сейчас думал.

– Я хочу видеть бумаги по делу отца, – твердым голосом не попросила, потребовала Ефимия. – Вы так кичились своей невиновностью, так докажите ее.

– Доказать? Вам?

Граф от души рассмеялся. Наглость девушки переходила все мыслимые границы!

– Но вам нечего бояться, верно? – напирала Ефимия. – Я в вашей власти, вы в любой момент можете вышвырнуть меня с отбора. Так ли сложно сфабриковать результаты испытаний?

– Кто привел вас сюда? – ответил вопросом на вопрос Ленар и увлек девушку прочь от любопытных слушательниц.

Мельком он видел Катарину. Та отыскала Персиваля и с недовольным выражением лица наблюдала за ним. А, пустое! Ленар мгновенно выкинул любовницу из головы. При виде колье Катарина снова станет ласковой кошечкой, а серьги обеспечат ему долгие минуты блаженства.

Ефимия недоуменно посмотрела на графа и вырвала руку с таким видом, словно коснулась чего-то мерзкого. От неосторожного резкого движения мольберт полетел на землю. Листы бумаги посыпались под ноги девушке.

– Все из-за вас! – со злостью прошипела она и присела на корточки.

Ну вот, на бумаге пятна, на мольберте трещина. А ведь рисунок – это один из этапов конкурса. Матушка императора решила, что его избраннице не должно быть чуждо прекрасное. Никто не ждал от претенденток шедевров, однако знание композиции и колорита приветствовалось.

– Вам принесут новый, – раздраженно процедил граф. Хорошее настроение испарилось. – Так кто пропихнул вас на конкурс?

– Спросите у мажордома! – огрызнулась Ефимия. – Он наверняка вам все докладывает.

С каждой минутой она волновалась все больше, не знала, за что хвататься. То мольберт, то бумага, то юбки. Порядочная леди всегда аккуратна и грациозна, а Ефимия… Мало того что поза ее далека от идеала, так еще и сквозь кружево нижней юбки мелькнула полоска чулка.

– Хватит! – выдохнув через нос, приказал Ленар и уже спокойно продолжил: – Я уже понял, вы меня ненавидите. Но мои вопросы не пустое любопытство, я выполняю поручение ее величества. Мы оба понимаем, обычным путем вы сюда бы не попали. Значит, за вас кто-то поручился. Кто?

Однако Ефимия вздумала торговаться.

– Я скажу взамен на допуск в архив, – дерзко ответила она и кое-как, прижимая к груди пострадавший мольберт, поднялась.

Первым желанием было развернуться и немедленно доложить императору об обманщице, но граф подавил его. Девушка не представляла опасности. Ее слова о вылитой наперстянке подтвердились. Под ее окнами отыскали запутавшуюся в ветвях кустарника бутылочку.

– Хорошо.

Ефимия не поверила своим ушам. Он согласился?!

– Вы получите доступ к делу барону Брока, – повторил Ленар, – взамен на всестороннюю помощь. Мне нужно знать, чем дышат, о чем говорят претендентки, кто из них злоумышлял против Эрнестины Ласси. И, разумеется, имя того или той, кто подкупил отборочную комиссию. В свою очередь обещаю, что сегодняшнее испытание вы пройдете и не покинете дворец еще минимум неделю.