Глава 14
– Они должны были предупредить! Это нечестно! – едва не плача, шептала Мирабель.
Губы бедняжки дрожали, равно как и руки. Если дальше так пойдет, она привлечет внимание его величества. Только, увы, вызовет вовсе не те эмоции, о которых мечтали собравшиеся в картинной галерее девушки. Со стен на них смотрели полотна признанных мастеров: портреты, пейзажи, жанровые сценки. Все развешано со вкусом, по строгой системе, так, чтобы падавший из широких окон и прозрачного потолка свет позволял рассмотреть каждую деталь. Двадцать восемь мольбертов, занявших половину свободного пространства между стен, казались чужеродными элементами. Стоявшие за ними девушки заметно нервничали, но ни одна так, как Мирабель. Ефимия искренне переживала за подругу, но ничем не могла ей помочь. Эммануэль расставил претенденток в шахматном порядке, чтобы они не заслоняли друг друга. В итоге Ефимию и Мирабель разделяли четыре метра паркета и Альбина Хаскейн. Никакой возможности утешить. Оставалось надеяться, что результат работы на пленэре не так плох и Мирабель не отправят домой.
Ефимия покосилась на собственное полотно. Прежде она никогда не писала маслом, поэтому схитрила, выполнила рисунок карандашом, лишь в паре мест разбавив его цветом. Мазня – если называть вещи своими именами. Только стараниями первого министра девушка задержалась бы на конкурсе. Но его здесь нет, зато есть император и пара напыщенных индюков. Их не представили, но Ефимия подозревала, они важные птицы, раз сопровождали Вардена.
Участницы отбора замерли у мольбертов, словно часовые. Некоторые кокетливо улыбались, некоторые молились. Заступничество высших сил никому бы не помешало. Ефимия мельком видела работы соперниц – ни одну не повесили бы в галерее.
Эх, понять бы, зачем их заставили рисовать! Вряд ли будущая императрица станет дарить иностранным послам собственные работы.
Одно радовало: Алисия отсутствовала.
Варден со скучающим видом в сопровождении свитских переходил от мольберта к мольберту. Он делал вид, что внимательно изучает полотна, а на самом деле мечтал скорее вытянуть ноги на любимом диване, потрепать за ухом пса Бонго. Матушка запрещала выпускать его за пределы внутреннего садика: он-де пугал ее левреток.
Как же все надоело! И тупые министры, и вечно недовольный казначей, и жеманные девицы! Варден с трудом поборол желание сделать запись в карточке первой попавшейся кандидатки. Чем плоха эта? Сероглазая блондинка с точеным носиком. Она переминалась с ноги на ногу и тихо хихикала.
Взгляд императора переместился на лист бумаги. Клякса. Он не разбирался в искусстве, это епархия матушки, но не стал бы смешивать коричневый и зеленый.
– Как вам нравится мое дерево? – ободренная вниманием, с надеждой поинтересовалась блондинка.
– А, так это дерево?
Варден пристальнее вгляделся в кляксу. Теперь хотя бы понятно, что это – дерево.
– Недурно, совсем недурно! – соврал он.
Окрыленная девушка расплылась в широкой улыбке и прощебетала:
– Его величество так добр ко мне!
«Лучше бы я разогнал этот балаган!» – с тоской подумал император и с важным видом направился к следующему мольберту. Он должен осмотреть все и только потом вынести вердикт.
Одну надо выгнать. Только не брюнетку с голубыми глазами. Варден осторожно отыскал глазами Ефимию. Красивая. Ленар просил ее не трогать. Интересно почему? Хотел продвинуть свою фаворитку? Император качнул головой. Нет уж, он тоже оценит ее мазню. Если друг вступил в сговор с матушкой, Варден не обязан прислушиваться к его просьбам. В конце концов, речь о его судьбе. Если девица нравится Ленару, пусть женится сам, император возражать не станет. Хоть на всех сразу!
Ефимия вздрогнула, перехватив короткий взгляд Вардена. Щеки ее побледнели, пульс сильнее забился под кожей. Почему он обратил на нее внимание? Ком подступил к горлу. Прежде Ефимия не задумывалась, что случится, если обнаружится обман, а теперь испугалась. Не сочтут ли ее виновной в покушении на герцогиню просто из-за фамилии? По дворцу витали слухи, что отравить хотели вовсе не Эрнестину. Тогда дело плохо. Мол, отец не сумел свергнуть императора, и дочь предприняла вторую попытку.
Незаметно стиснув пальцы, Ефимия сделала пару глубоких вздохов. Она ни в чем не виновата, бояться нечего. Если даже первый министр простил… Ну да, кто он, а кто она! Всего лишь глупая девчонка, которая способна ненавидеть только на словах.
«Ничего, – Ефимия один за другим расцепила пальцы и поправила бантик на лифе, – мы еще поиграем».
Предвкушение мести так же сладко, как и сама месть. По губам девушки гуляла улыбка. Она почти полностью расслабилась и спокойно дожидалась его величества. Право, какая мелочь, понравится ли ему картина!
Ефимия заметно выделялась на общем фоне, чем вызвала интерес со стороны Вардена. Она не дрожала и не пыталась кокетничать. Создавалось впечатление, будто девушка и вовсе не замечала императора в каком-то полуметре от себя. Естественные движения, интонации. Посторонившись, Ефимия смотрела поверх его головы, пока Варден изучал конкурсную работу – карандашную зарисовку куста роз. Сделано нетвердой рукой, по-детски, часть лепестков не раскрашена. Не бесформенное пятно, но и не шедевр.
– Вам неинтересен мой вердикт? – Монарха задело небрежение к своей особе.
– Я всего лишь не хочу мешать его величеству, влиять на его решение.
Ефимия мысленно пожурила себя. Увлеклась мыслями о другом и рассердила императора! Вроде обошлось, морщинка на переносице разгладилась, но впредь нужно думать о Ленаре Горзене ночью, а не посреди испытания. Если Ефимия сегодня вылетит… Она первой назовет себя жалкой неудачницей.
Варден хмыкнул. Ну вот, знакомый тон! Не такая уж она необычная, хотя хороша! Он оценил ее линию скул и кивнул секретарю:
– Занесите вечерний чай с миледи в список моих дел на сегодня.
Ефимия ахнула, во все глаза уставилась на императора. Какая бы леди сохранила спокойствие, когда монарх ни с того ни с сего назначил ей свидание?
– Вашу карточку, пожалуйста, – с важным видом попросил секретарь.
Все еще не веря в собственную удачу, – стать второй после Эрнестины! – Ефимия протянула зеленый формуляр. Секретарь с поклоном передал его Вардену.
– Я сделаю запись вечером, после беседы, – пообещал император и, убрав карточку в карман, проследовал к мольберту Альбины.
Во рту Ефимии пересохло. Она поймала себя на том, что теребит нитку бус на шее.
А вдруг?.. Девушка отказывалась верить, но она могла стать императрицей. И это после перспективы всю жизнь обсуждать с Льюисом Баром виды на урожай.
«Все будет хорошо», – несколько раз мысленно повторила Ефимия и, дрожащей рукой придерживаясь за мольберт, прислушалась к разговору Вардена с Альбиной. Похоже, младшая дочь виконта Прове единственная из всех преуспела в живописи. Поглощенная переживаниями за Мирабель, девушка только сейчас обратила внимание на пейзаж соперницы. Идеальные линии, гармоничные тона – сразу видно, Альбина не первый год держит в руке кисти. На ее фоне шансы несчастной Мирабель стремились к нулю. И ведь никак ей не поможешь, поздно якобы нечаянно задеть ножку мольберта.
– Великолепно! – донеслись до Ефимии слова императора. – Матушке понравится.
– Рада буду доставить ей несколько приятных минут, – зарделась Альбина. – Надеюсь, моя скромная мазня понравилась и вашему величеству.
– Увы, я не большой знаток, миледи, – развел руками Варден.
– Как и все мы, – стрельнула глазами леди Хаскейн и неожиданно посмотрела на Ефимию. Может, ты и получила приглашение, но конкурс выиграю я. – Однако необязательно обладать специальными знаниями, чтобы оценить предметы искусства, достаточно врожденного хорошего вкуса.
– Безусловно, – кивнул император. – И вы наделены им в полной мере.
Альбина застенчиво опустила взгляд. Она торжествовала.
И вот осталась только Мирабель. Последняя. Затем Варден подумает немного и вынесет вердикт. Сегодня кто-то отправится домой.
Ефимия мысленно сжала кулаки. Ей не хотелось терять подругу. Но все в руках императора.
– Хм… Оригинально! – требовалось что-то сказать, чтобы поддержать насмерть перепуганную кандидатку.
Склонив голову набок, Варден гадал, что перед ним: кусты, небо или просто клякса.
– Я старалась, ваше величество, – едва размыкая губы, выдавила белая как полотно Мирабель.
Несомненно, она не справилась, но что-то мешало императору исключить девушку из отбора. Если на то пошло, пятно-дерево ничуть не лучше. Сложный предстоит выбор!
Почесывая подбородок, Варден встал так, чтобы видеть все полотна. Ему не нравилось ни одно, даже творение Альбины Хаскейн. Император предпочитал натюрморты и марины.
– Ну? – он обратился за помощью к секретарю.
Чужое мнение не помешает. Да и Моран смыслил в искусстве больше его.
– Я бы посоветовал вашему величеству выбирать сердцем. – Секретарь ловко ушел от ответа.
Варден нахмурился. Опять ответственность переложили на его плечи! Хорошо, тогда он оценит самих девушек, а не их мазню. Вон та из кожи вон лезла, чтобы ему понравиться. У другой противный голос. Третья… Святые угодники, так он выгонит половину претенденток!
– Блондинка с кляксой цвета детской неожиданности, – наконец определился монарх. – С розовой лентой.
Секретарь кивнул:
– А наградить?..
– Синюю ленту, разумеется. Тут и спорить не о чем.
Моран от лица императора огласил результаты и сделал запись в карточке сиявшей от гордости Альбины.
Варден поморщился и отвернулся.
Ну конечно, блондинка расплакалась! Такая жена ему точно не нужна: монарх не терпел истерик.
– Значит, не ошибся, – пробормотал он и быстрым шагом покинул галерею.
Стоило императору со свитой удалиться, как картинная галерея превратилась в пчелиный улей. Девушки разбились на группки, активно обсуждая первый конкурс. Никто не спешил утешить проигравшую, наоборот, все радовались, что не оказались на ее месте. Бедняжка в одиночестве рыдала в уголке. Глаза ее опухли, помада размазалась по лицу.
– Я думала – умру! – по секрету призналась подругам Мирабель. – По взгляду поняла: дела мои плохи.
– Ты хорошенькая. – Элизабет оглянулась, бросила короткий оценивающий взгляд на проигравшую блондинку. – А Стелла вульгарна, как ее мазня. Только глянь на ее лицо! Разве ей дашь восемнадцать? Все двадцать пять!
Мирабель промолчала. Она не желала глумиться над неудачницей.
– Не повезло Альбине! – Глаза Элизабет отыскали победительницу испытания. – На ужин позвали не ее.
– Не на ужин, а на чай, – поправила Ефимия.
Ей внезапно пришло в голову, что Варден выделил ее из-за Ленара. Если так, не станет ли первый министр вечером третьим лишним?
Девушка тряхнула головой, отгоняя видение серых глаз. Графу ее не запугать. Он мог сколько угодно следить за ней, подстерегать в парке, Ефимия не отступится.
Наследница генерала Брока улыбнулась. А ведь Ленар не сможет проверить, правдивы ли ее доклады. Если он расспрашивает о настроениях среди участниц, у него нет шпионов на конкурсе. Раз так, Ефимия состряпает пару сказок и получит доступ к архивам. Если граф обманет и заберет слово, не обидно.
– У тебя такой загадочный вид!
Ефимия моргнула и сфокусировала взгляд на неслышно подошедшей Альбине. Она выглядела чуточку раздосадованной. Ну да, несмотря на запись в карточке и чистую победу в испытании, Варден предпочел другую.
– Решаю, что надеть для вечера, – солгала Ефимия.
Альбина промолчала, лишь окинула ее скептическим взглядом. Ефимия не сомневалась, что бы она ни надела, леди Хаскейн ее раскритикует.
Появление Эммануэля положило конец разговорам. Все, не сговариваясь, уставились на Стеллу.
– Леди, прошу вас.
Мажордом без лишних слов увел несчастную. Через пару часов она покинула дворец, увозя полные нарядов чемоданы и разбитые надежды.
В покоях Ефимию поджидал еще один сюрприз – записка от графа Лемара. За всей этой суетой она успела забыть о приезде сына Агнешки. Идрис сообщал, что завтра наведается во дворец, и выражал надежду встретиться с леди Феррир. Он именно так и написал – надежду, хотя между строк читалось совсем другое.
Спрятав послание в декольте, Ефимия крепко задумалась. С одной стороны, соблазнительно обсудить с Идрисом план по смещению Ленара, с другой, – не слишком ли она рискует? Особенно теперь, когда первый министр раскрыл ее инкогнито, а император в кои-то веки обратил свое внимание. Вдобавок Эммануэль наверняка прочитал записку. Интересно, кому он о ней доложил?
Ефимия с ногами забралась в кресло и уставилась на часы. До вечернего чая целых три часа – достаточно, чтобы принять решение.
На каминной полке лежал рисунок – тот самый, который недавно оценивал Варден. Взгляд снова и снова утыкался в него, и Ефимия придумала. Отыскав карандаш, она нацарапала поверх рисунка цифру «девять». Оставалось надеяться, Идрис догадается, придет в нужное время в нужное место. Увы, назначить свидание другим способом Ефимия не могла, пригласить его в свои апартаменты – тем более. А так, подумаешь, рисунок! Чтобы Эммануэлю или кому-нибудь еще не пришло в голову с пристрастием изучать ее розовый боскет, девушка сочинила коротенькое письмо. Она похвасталась приглашением на аудиенцию к его величеству и в качестве благодарности дарила Агнешке Блеккуок принесший удачу этюд.
* * *
Чем ближе стрелка часов подползала к заветной цифре, тем сильнее нервничала Ефимия. Она перемерила все свои платья, но так и не смогла определиться. К императору надлежало явиться одновременно скромно и подчеркнув достоинства – есть над чем поломать голову. Досталось и служанке. Ефимия сорвалась на нее, когда несчастная, по мнению претендентки, сделала два разных локона.
– Что со мной происходит? – Запершись в ванной комнате, девушка уставилась на собственное отражение. – Я приехала сюда, чтобы получить место гувернантки, а теперь вместе с остальными грызусь за внимание императора.
Зеркальная Ефимия промолчала. Глаза ее лихорадочно блестели, на коже безо всякой косметики проступил румянец. Плеснуть бы на лицо холодной воды!.. Ефимия пожалела старания горничной и не стала.
Совсем другая, совсем чужая. Прежняя Ефимия Брок заплетала волосы в косу и носила закрытые серые домашние платья. Новая облачилась в зеленое платье со сложным воротником, сколотым брошью, и зачесала наверх завитые волосы.
Стук в дверь и робкое: «Пора, миледи!» – возвестили о том, что время вышло.
Выйдя из ванной комнаты, Ефимия оторопела. Она не ожидала застать целую свиту. Неужели нельзя было просто прислать слугу, на худой конец, Эммануэля? Последний здесь тоже присутствовал, командовал эскортом. Наличие среди сопровождающих стражника Ефимии не понравилось, но она спрятала тревогу за улыбкой.
– Миледи обворожительна! – выдал дежурный комплимент Эммануэль. – Вы готовы?
Девушка кивнула и бросила последний взгляд в зеркало туалетного столика. Короткий вздох, и вот она уже шагает рядом с мажордомом по анфиладам и переходам дворца.
– Существуют какие-то особые правила, запретные темы при общении с его величеством? – Лучше узнать о таком заранее.
– Только ваш здравый смысл. Вам повезло, его величество в хорошем настроении.
Ефимия заломила бровь, но промолчала. Так и подмывало спросить, что делать тем, кому не повезет. Наверное, молчать, чтобы не раздражать императора звуком своего голоса. Но вскоре девушке стало не до смеха. Оказавшись перед дверьми императорского кабинета, она дышала через раз. Куда только делась былая смелость!
– Ну же! – сказал Эммануэль. Ефимия не ожидала от него ободрительной улыбки. – Миледи обязательно понравится его величеству.
Помоги, святой Верасий!
Постучав и получив дозволение войти, Ефимия переступила порог.
Варден поднял голову на звук шагов и, отложив письмо, встал из-за стола.
– Простите, не успел управиться с делами. Подождете немного? Я закончу, и мы выпьем чаю.
Ефимия кивнула и, помедлив, опустилась на диван. Не стоять же посреди комнаты, словно монумент на площади! Император не возражал, наверное, даже не заметил. Он снова склонился над сукном и что-то быстро писал.
– Ну вот! – Варден довольно отложил перо. – Теперь я в полном вашем распоряжении.
Промокнув, монарх убрал бумаги в ящик стола и поднялся. Следом, словно тень, встала Ефимия. Пульс ее участился до предела, сердце билось где-то в ушах. Когда пальцы Вардена коснулись ее локтя, у девушки на миг перехватило дыхание. Император так близко! Но она держала лицо, словно каждый день общалась с ему подобными, а не провела полжизни в провинциальной глуши.
Чайный столик сервировали в небольшой гостиной, выходившей окнами на парк, так, чтобы любоваться закатом. Ефимия оценила выбор места для свидания. Отбор отбором, а вышло романтично. Последние лучи уходящего дня золотистыми полосами ложились на пол, подсвечивали гардины. Варден предложил взять чашки и за терпким напитком проводить солнце.
Они стояли рядом. Захоти Ефимия – без труда коснулась бы императора. Он смотрел на парк. Девушка – тоже, не решаясь прервать чужую задумчивость.
– Возможно, я покажусь вам банальным, – Варден наконец оторвал взгляд от ровных линий аллей, – но не расскажете ли вы о себе? Все, что посчитаете нужным, любые факты, пусть даже смешные и незначительные.
Девушка крепко задумалась и сделала глоток чая.
– Боюсь, я самое невзрачное существо на свете, ваше величество, – пошутила она. – Никаких тайн, никаких редких увлечений – все как у всех. Я из графства Орой. Род наш древний, но бедный. Зато каждый верой и правдой служил короне. У меня есть младшая сестра. Она очень жалела, что не сможет увидеть ваше величество. Я обещала ей в деталях описать каждую мелочь. Она еще маленькая, ваша величество.
Сложно было начать, потом слова полились рекой. Ефимия говорила обо всем и ни о чем, не называла имен, но практически не лгала. Голос ее звучал ровно, спокойно. Девушка словно мысленно обратилась к далекому дому. Она действительно думала о матери, Анне, тете и ради них старалась сыграть максимально правдоподобно.
– А о чем мечтаете вы?
Варден поставил чашку на консольный столик и теперь в упор смотрел на Ефимию.
– Если скажу, что о вас, то солгу. Если скажу, что выигрыш мне безразличен, – тоже. Я думаю о том, как произвести благоприятное впечатление, но вместе с тем остаться собой.
– Вам это удалось, – улыбнулся император. – Не думайте о моей короне, считайте меня… Скажем, обычным графом.
Ефимия вернула улыбку:
– Постараюсь, ваше величество. В таком случае можно мне попробовать пирожные? Они кажутся такими вкусными.
Монарх рассмеялся и отодвинул девушке кресло.
Общаться с Варденом оказалось проще, чем изначально предполагала Ефимия. И одновременно опаснее. Она и не заметила, как разболтала ряд своих секретов. Например, название любимой книги и имя сестры. Последнее волновало девушку больше всего. Она успокаивала себя тем, что Анна – имя распространенное, и Варден не подумает связать его с бароном Броком. Вдобавок Ефимия ни словом не обмолвилась о наличии братьев и смерти отца. Но все равно нельзя притуплять бдительность. Она слишком увлеклась пирожными.
Поболтав с ней о всяких мелочах три четверти часа, Варден проводил девушку до дверей.
– Рад буду увидеть вас снова, – на прощание произнес он и поцеловал Ефимии руку.
После вызвал слуг.
Оставалось только гадать, что все это значило. Или прочитать комментарий в карточке – император ее вернул. «В любом случае я не опозорилась и не подвергла себя опасности», – подумала девушка. Вроде она понравилась императору. Или он вежлив со всеми?