Глава 16
Покусывая губы, Ефимия нервно прохаживалась вдоль боскета. За прошедшие полчаса она успела досконально изучить каждый бутон, каждый пожухлый листик. Если Идрис задержится еще немного, девушка пересчитает песчинки.
Какого труда ей стоило вырваться на прогулку одной, не попасться никому на глаза! Если кто-то застанет ее возле боскета, сразу поймет, Ефимия не просто дышит воздухом, а ждет кого-то.
А вдруг граф Лемар не придет? Вдруг он не разгадал посланный ему ребус?
Ефимия остановилась и вытерла вспотевшие ладони о юбку. Она сама не своя, с прошлого вечера не способна сосредоточиться. Вот и сегодня на занятиях позорно перепутала персону «грата» и «нон грата».
Тот поцелуй… Зачем, зачем Ленар ее поцеловал? Создатель, из Ефимии словно душу высосали! Его губы, его дыхание – способна ли она думать о чем-нибудь другом? Тогда, вырвавшись из кабинета, Ефимия всю дорогу бежала. Она задыхалась до рези в ребрах. А после… После мечтала о нем.
Серые глаза, теплые губы, линия подбородка, скулы – все по отдельности вызывало душевный трепет, заставляло сердце биться чаще, разливая по телу живительное тепло, но все вместе… Ленар Горзен по-прежнему оставался первым министром, возможным виновником гибели отца. Ефимия горько усмехнулась. Возможным! Ну вот, она поддалась чарам Ленара и начала сомневаться.
Первый министр не обманул, через Эммануэля передал ей пропуск в секретный архив. К нему прилагалась записка со строгими правилами поведения. Во-первых, Ефимия могла бывать там исключительно в свободное от занятий и испытаний время, но не задерживаться позже одиннадцати вечера. Во-вторых, ей запрещалось посещать другие секции архива. Выходит, к ней приставят соглядатая. Плевать, ведь скоро так и так ее тайна перестанет быть таковой. Если Ефимия дойдет до финальной части отбора, император в обязательном порядке затребует ее родословную, наведет подробные справки о семье, даже об истории болезни дедушки. Никакая Агнешка Блеккуок не поможет: слишком многих людей придется подкупить, слишком много документов сфабриковать. Вдобавок придется нанять актеров, чтобы они сыграли роль родственников Ефимии. Графиня на это не пойдет, не станет рисковать.
Девушка в очередной раз пригладила волосы и бросила короткий взгляд на яркий огненный шар. Перед закатом солнце слепило по-особенному, напоминало глаз неведомого зверя.
– Давно ждете?
Ефимия подпрыгнула на месте и обернулась на голос. Идрис Блеккуок, граф Лемар, стоял прямо у нее за спиной. Сняв одну из перчаток для верховой езды, он сжимал в пальцах рисунок. Крайне неосмотрительно! С другой стороны, как еще Идрис мог отыскать нужное место?
– Добрый вечер, милорд. – Ефимия приветствовала его легким реверансом. – Спасибо, не очень.
Она намеренно соврала. Какая разница, сколько ждать, главное, дождаться.
– Я опасалась, вы не поймете…
Ефимия двинулась вперед по дорожке, надеясь, что Идрис последует за ней. Густые бордово-лиловые тени ложились ей под ноги, делили фигуру ровно пополам, на свет и тьму.
– Напрасно! – с саркастическим смешком ответил граф. – Если я стал тем, кем я стал, то не могу оказаться глупее девицы на выданье.
Ефимия проглотила оскорбление. Он ведь понятия не имел, кто перед ним, полагал, мать пригрела дочку худородного дворянина.
– Итак, к делу!
Идрис перехватил инициативу в разговоре и заодно завладел рукой девушки. Она не возражала и покорно свернула вслед за ним на одну из боковых дорожек. Закат закатом, но аллеи хорошо просматривались, а репутация претендентки на сердце императора должна остаться безупречной.
– Я слышал о вашем успехе, – сдержанно похвалил Идрис. – Приятно слышать, что матушка не ошиблась.
Вскоре Ефимия убедилась: они не просто прогуливались, а двигались к некой цели. Оказалось, к фонтану. Его не успели отключить на ночь, и звуки падающей воды удачно заглушали голоса.
– Ну вот! – удовлетворенно кивнул Идрис, убедившись, что их не подслушивают, и отпустил девичью руку. – Теперь можем спокойно поговорить. Надеюсь, вы понимаете, что я пришел не засвидетельствовать свое почтение.
Ефимия кивнула и рассеянно опустила ладонь в чашу фонтана. Прохладная вода мельчайшими струями щекотала пальцы.
– Все идет по плану, милорд. Сами знаете, быстро такие дела не делаются.
– Но их можно ускорить.
Девушка улыбнулась:
– Увы, маршал! Одного благосклонного взгляда мало, чтобы нарушить старую дружбу. Но нам повезло, возможно, я нашла кое-что в прошлом нашего общего знакомого. Что-то, что изменит настроение императора.
– Деньги? – Идрис потянулся к кошельку на поясе.
Ефимия покачала головой. За свою месть она не возьмет ни медяка, особенно теперь, когда сомневалась, что та вообще свершится.
– А после, милорд?
Не вынимая руки из воды, девушка обошла фонтан и остановилась позади собеседника. Того явно нервировало ее поведение, но Ефимия не собиралась быть просто безмолвной пешкой. Пусть тревожится, пусть воспринимает ее как равную. Нельзя забраться на сук и не ободрать ладоней.
– О чем вы? – Идрис сделал вид, будто не понимает.
– Что со мной, милорд? Или вы полагали, мне достаточно яркого праздника, возможности попасть во дворец?
Маршал замер с открытым ртом. Он не ожидал подобной смелости от серой мышки. Мать обещала покорное орудие. Мол, бедняжка тиха и скромна, а тут вдруг условия.
– Не ожидали, милорд? – усмехнулась Ефимия.
Она по-прежнему стояла у него за спиной. Идрису приходилось оборачиваться, искать ее взглядом, отныне девушка стала главной в их беседе.
– Признаться, да, – неохотно признался маршал. – Я запомнил вас другой.
– Ну так мне очень хотелось попасть на отбор.
Ефимия звонко рассмеялась. Она немного расслабилась, почувствовав слабину противника. Ей нужно воспользоваться, выторговать выгодные условия для себя и родных.
– Чего вы хотите? – нахмурившись, напрямик спросил Идрис.
Девушка нарочито задумалась, даже запрокинула голову, закатила глаза. На самом деле она все решила пару минут назад, пока обходила фонтан.
– Сразу нескольких вещей. Согласитесь, услуга слишком весомая, чтобы довольствоваться мелочами.
Несмотря на уединенность места, Ефимия предпочитала обходиться недомолвками. Она понимала, за любыми кустами могут притаиться любопытные глаза и уши. Девушка и так рисковала, встречаясь с Идрисом Блеккуоком, но хотя бы избежит обвинения в измене.
– Во-первых, – она начала загибать пальцы, – удачного замужества для младшей сестры. Во-вторых, единовременной крупной выплаты моей семье. Размер мы обговорим после. И, наконец, исполнения одного моего желания. Увы, я не могу огласить его прямо сейчас, но, заверяю, оно вам по силам и по средствам. Жениться на себе я вас точно не заставлю, выдохните, – поспешила успокоить собеседника Ефимия, уловив промелькнувшую по его лицу тень.
Идрис не любил условий от нижестоящих. Еще меньше ему нравилось давать обещания, заранее не зная их сути, поэтому маршал не спешил соглашаться. Он поравнялся с Ефимией и заглянул в ее глаза. В них отражалась решимость и отсветы заходящего солнца. Идрис пожалел, что доверился матери, не присмотрелся к Ефимии в Хайте. Орудие? Ха, эта женщина иного толка!
– Мистрис, – чеканя каждое слово, маршал – попытался восстановить нарушенную дистанцию между ними, – я не собираюсь давать никаких обещаний.
– Прекрасно! – пожала плечами Ефимия. – Я тоже.
Челюсти Идриса сжались, желваки под кожей пришли в движение.
Да как она смеет! Безродная выскочка, которой повезло упасть под колеса кареты его матери!
– Вот как? – Маршал дал ей последний шанс одуматься и нанес удар: – В таком случае я требую возместить понесенные нашей семьей расходы и немедленно покинуть дворец.
– С чего вдруг?
Ефимия ощутила небывалый прилив смелости. Адреналин бурлил в ее крови, пьянил не хуже выдержанного виски. Она ни капельки не боялась, набросься на нее Идрис с кулаками, дала бы отпор. Куда только подевались остатки волнения! С тем же чувством Ефимия некогда покидала родной дом.
Идрис опешил от подобной наглости и не нашелся что ответить. Зато Ефимия молчать не собиралась. Окрыленная промежуточной победой, она продолжала:
– Наоборот, вам нужно остеречься, милорд, и не дразнить меня. Что, если мне вздумается разоткровенничаться? И ладно, если в кругу претенденток, я ведь могу нечаянно проболтаться перед его величеством, а то и первым министром. Обиженной женщине нечего терять, покидая дворец, я точно молчать не стану.
– Вы не выйдете сухой из воды, – покачал головой маршал и усилием воли расслабил челюстные мышцы.
Он проклинал мать, тот день, когда послушал ее. Женщина к беде не только на корабле, нельзя подпускать слабый пол к политике. Но Идрис так хотел получить вожделенную должность, так тяготился своим положением, что хватался за любую соломинку.
– Но вы пострадаете больше, – парировала – Ефимия.
Огонь в крови постепенно гас, она начинала понимать, в какую опасную игру ввязалась. Но отступать поздно, собеседник не должен видеть ее смятения, почувствовать ее слабость.
– Что я? – вновь пустившись в прогулку вокруг фонтана, вслух рассуждала Ефимия. – У меня ничего нет, сослать дальше Ороя тяжело. Для рудников преступление слишком мало, поэтому меня просто отправят домой. А вот вы… Ваша участь незавидна, милорд. Граф Митас вас уничтожит.
Она ждала и не дождалась сокрушительного контрудара. «Он ничего не знает, не проверил фамилию Феррир!» – с облегчением пронеслось в голове. Раз так, Ефимия победила.
– Вот дрянь! – выругался Идрис.
Девушка улыбнулась, словно услышала комплимент. Маршал признал поражение. Подумать только, она сломила доверенное лицо императора! Отец бы ею гордился. «Я делаю это ради тебя», – шепнула Ефимия и на пару мгновений воскресила в памяти образ Эвана Брока. Пусть он практически не появлялся дома, не уделял должного внимания детям, предпочитая целыми днями пропадать в казарме или ночевать под открытым небом в очередном походе, старшая дочь его любила.
– Хорошо, я даю вам слово! – не сказал, выплюнул маршал и пригрозил: – Но просто так, за красивые глаза вы ничего не получите.
Крутнувшись на каблуках, он стремительно скрылся из виду.
Ефимия выдохнула и, обессиленная, опустилась на бортик фонтана. Мелкая водная взвесь мгновенно пропитала влагой одежду, но девушке как раз требовался холодный душ. Она выдержала бой и чувствовала себя опустошенной.
Быстрым движением Ефимия ополоснула лицо водой и задержала ладони на коже. Создатель, во что же она ввязалась?! Но отступать уже поздно.
– Занятно! Сначала один мужчина, затем другой. Надеюсь, его величество не поджидает большой сюрприз? – ехидно осведомился незнакомый голос.
Ефимия могла поклясться, еще мгновение назад женщины здесь не было, и вот она уже стоит рядом, насмешливо приподняв уголки губ.
– О чем вы? – сдвинула брови леди Брок, упрямо отгоняя дурные предчувствия.
Она надеялась, незнакомка приняла Идриса за ее любовника. Или женщина все слышала? Сколько она пряталась за живой изгородью? Пару минут, четверть часа? Неверный закатный свет не давал ее толком рассмотреть, но теперь Ефимии казалось, будто она уже где-то видела эту худощавую женщину. Волосы на затылке явно не собственные, шиньон. Свои, вот они, вились мелким бесом.
Катарина в свою очередь тоже пристально рассматривала Ефимию, пытаясь понять, что в ней нашел Ленар. Его интерес слишком очевиден. Сначала граф попросил последить за голубоглазой кандидаткой, потом беседовал с ней в парке, наконец принял у себя в кабинете. Напрасно Ленар полагал, будто Катарина не в курсе его передвижений. Она знала все и не собиралась мириться с ролью одной из многих. Несмотря на то, что Катарина не любила Ленара, она относилась к нему как своей полноправной собственности. Пусть сначала оплатит оказанную ему благосклонность, а лишь потом отправляется в чужую постель. И, разумеется, Катарина бросит Ленара сама. Когда сочтет нужным.
– Не прикидывайся невинной овечкой! Или заранее подкупила врача? Учти, освидетельствование будущей императрицы пройдет прилюдно, за ширмой. Вдруг его величество тоже захочет посмотреть?
Нападение стало излюбленным приемом Катарины. Она не скупилась на злые слова, не чуралась лжи – на войне все средства хороши. Увы, кроме титула отец оставил ей кучу долгов. Чтобы вести подобающий образ жизни, приходилось крутиться, жалованье фрейлины не покрывало расходов. А тут такая удача – сам Ленар Горзен! Катарина боялась его спугнуть, переборщить с холодностью, и вот, когда рыбка заглотила крючок, появилась какая-то леди Феррир. Маркиза ее даже в гербовнике не нашла, наткнулась только на других Ферриров, род которых по мужской линии пресекся два поколения назад. Дальше Катарина копаться не стала, захлопнула толстый талмуд.
Щеки Ефимии стали ровного карминового оттенка, но голос ее не дрогнул:
– Не равняйте всех по себе, миледи. Мне интересно сердце его величества, а не тела всех встречных мужчин.
Туше! Сама о том не подозревая, девушка угодила в больное место Катарины.
Маркиза шумно втянула воздух.
– Тогда кто этот мужчина, с которым вы разговаривали?
Однако Ефимию было не так-то просто сломить.
– А кто вы такая, чтобы спрашивать? Подобные вопросы смеет задавать только ее величество вдовствующая императрица. И я охотно ей отвечу, даже в присутствии моего так называемого любовника.
«Дерзка! Ленар любит таких», – пронеслось в голове Катарины. Дурно, перед ней не обычная простушка. И маркиза сменила тактику.
– Пожалейте милорда Горзена! – Она на мгновение доверительно коснулась локотка Ефимии. – Не разрушайте его жизнь.
Девушка нахмурилась. О чем это она? Холодок паутинкой оплел сердце. Увы, сумеречное освещение не позволяло разглядеть, что притаилось в глубине зрачков Катарины. Знала ли она или тоже била наугад?
– Не понимаю, о чем вы, – тряхнув головой, повторила Ефимия.
Маркиза напрасно рассчитывала на признание, ей придется изрядно попотеть, доказывая чужую вину.
– Понимаю, – Катарина опустилась на бортик чаши фонтана в паре шагов от собеседницы, – Ленар красив, обаятелен. Я сама пала под его чарами. Но я всего лишь фрейлина ее величества, тогда как вы участвуете в отборе. Представляете, как разгневается император, когда услышит о ваших особых отношениях!
– Особых отношениях? – начиная прозревать, переспросила Ефимия.
Ей хотелось расхохотаться в лицо маркизе. Решить, будто они с Ленаром!.. Хотя не так уж она не права, сердце Ефимии действительно билось чаще в присутствии первого министра. Только вот он не выказывал ей никаких знаков внимания, не считая того злосчастного поцелуя, дикого, случайного, нарушавшего все законы логики.
– Заверяю, – испытав облегчение оттого, что снова прошла по острию ножа, продолжила Ефимия, – между нами ничего нет.
– Но вы были у него ночью, – наседала Катарина.
Ленар должен ей серьги – много чего еще, близость с маркизой стоит дороже какого-то колье!
– Поздно вечером, – бессознательно поправила ее Ефимия.
Тревога вернулась, снова щупальцами оплела горло. Хотя на что рассчитывала Ефимия, разумеется, ее видели, те же часовые, слуги.
– То есть вы не отрицаете? – клещами уцепилась за ее слова Катарина.
– Нет. – Зачем, если десятки человек опровергнут ее ложь. – Признаю, время не самое лучшее, но милорд был занят весь день, я не желала его прерывать. Оставался только поздний вечер. Мне нужен был пропуск в архив, его мог выписать только милорд.
– И все? – не веря, уточнила маркиза. – Мне не семнадцать, чтобы верить в сказки.
– Зато мне двадцать, и я все еще в них верю, – парировала Ефимия и встала. – Спросите у милорда, раз уж вы с ним в близких отношениях. Спокойной ночи, миледи. Мне нужно выспаться перед очередным конкурсным днем.
Вот так, уйти, не оглядываясь, оставив Катарину Плее вариться в котле собственных сомнений. Завтра действительно предстоял трудный день, нужно успокоиться и попытаться уснуть.
Колкий взгляд Катарины долго сверлил спину. Шестое чувство подсказывало: с маркизой еще возникнут проблемы.