Глава 17

Герцогиня Ласси покинула дворец. Окончательно и бесповоротно. Ее вынесли на носилках, бледную, но в сознании. По такому случаю обитательницы крыла претенденток высыпали на лестницу и, перешептываясь, провожали бывшую соперницу.

– Вот тебе и фаворитка! – Элизабет нервно поправила оранжевую ленту на запястье, повязанную на манер браслета. – Кто бы мог подумать…

Не договорив, она отвернулась, пряча набежавшую на лицо тень.

Зато та же Оливия Дакен сожаления не испытывала. И не одна она – многие провожали Эрнестину победоносными взглядами. Она упустила свой шанс, ей уже не стать императрицей. Зато они, красивые и здоровые, приложат все усилия, чтобы вознестись на самый верх.

– Так и не выяснили, кто ее отравил?

Мирабель предпочиталась держаться во втором ряду, тогда как Элизабет и Ефимия прильнули грудью к перилам, перегнулись через них, чтобы лучше видеть холл.

– В любом случае нам не скажут, – задумчиво пробормотала леди Брок.

Мысленно она обратилась к балу Открытия, снова вспомнила истошный крик Валерии, оборвавший томительное общение с Ленаром. А ведь, увлеченная прошлым, Ефимия едва не забыла о настоящем. Это не несчастный случай, кто-то хотел убить герцогиню. Зачем? Пытался ли он помешать отбору, тогда опасность угрожала абсолютно всем участницам, или метил в семейство Ласси? Ефимия склонялась ко второму. Усиление герцогов Ласси многим бы не понравилось. Может, она и выросла в провинциальной глуши, но понимала, какую опасность для прежней верхушки представляет императрица с могущественной родней.

– Яд подмешали в шампанское уже на балу. Почему бы не Ленар Горзен? – сама того не осознавая, последнюю фразу Ефимия произнесла вслух.

Разумеется, Элизабет услышала.

– О чем ты, Эффи? – нахмурилась она.

– Да так… – Ефимия провела пальцем по гладкой, отполированной мраморной поверхности. – Пытаюсь найти виновного. Но это все чепуха, бред! – улыбнулась она.

– Может быть, – с тем же сумрачным выражением лица согласилась Элизабет, – только очень не хочется стать следующей. Но раз уж ты заговорила о первом министре, надеюсь, ты пожаловалась на него императору?

Ефимия покачала головой.

– Хотя бы написала? – не унималась подруга. – Нельзя же так, Эффи! Он угрожал тебе, обвинял неизвестно в чем…

Поведение Элизабет начинало раздражать, и девушка поспешила поставить точку:

– Граф извинился. Хватит!

Резко развернувшись, она протиснулась сквозь толпу любопытных и зашагала к дверям Зала одалисок. Движения слишком порывисты – Элизабет вывела ее из себя. Подруга лезла не в свое дело. Ей не следовало клеветать на Ленара. Он принадлежал только Ефимии.

Девушка резко остановилась, осознав, что недавно мысленно произнесла:

«Он только ее».

Стоило повторить эту фразу, как по телу разлилась волна горячего блаженства. Она растеклась от горла до кончиков пальцев, искушая, напоминая запретный вкус губ. Поцелуй Ленара сделал Ефимию слабой, заставил забыть об отце, братьях – о себе самой. Хотелось, осмелев, коснуться его кожи, провести ладонью по щеке, по следам, оставленным ее ногтями. А потом прикрыть глаза и позволить Ленару снова заставить сердце пульсировать огненным шаром.

Ефимия мотнула головой, отгоняя морок. Она должна как можно скорее наведаться в архив и как можно меньше встречаться с Ленаром Горзеном. Он сводил ее с ума. С каждым разом Ефимия все меньше думала о мести, все больше верила врагу. Первый министр воистину обладал каким-то демоническим обаянием. Наверное, с помощью него он втирался в доверие, заманивал людей вроде Эвана Брока в ловушку. Только существовала одна маленькая проблема: имперский архив находился в Йенте, неподалеку от Старого дворца. Как добраться туда, не вызывая вопросов? Опять же занятия, конкурсы… Если Ефимия пропустит хотя бы один, вылетит с отбора. Тогда она точно ничего не добьется.

– Придется идти к Эммануэлю, – озвучила девушка одно-единственное решение. – Попрошу его дать карету.

Она старалась не думать о том, что мажордом может затеять расследование, начать выпытывать, зачем кандидатке вместо занятий потребовалось съездить в город. Скажет, по важному и неотложному делу. Ефимия сознавала, что кучер доложит Эммануэлю об архиве, но уже после поездки, когда она, как надеялась, добудет нужные сведения. Выходит, в столицу нужно наведаться на целый день – второго шанса ей не предоставят.

Как бы сейчас пригодились карманные часики! Ефимия видела такие у некоторых придворных дам. Они прикалывали их к лифу платья, соревновались в богатстве отделки цепочек и циферблата. Ефимии же, чтобы узнать время, пришлось добежать до собственных покоев.

Мозг лихорадочно работал.

Общий сбор через час с четвертью. Поговаривали, на этот раз судить испытание станет императрица. Опаздывать категорически нельзя, выходит, у Ефимии от силы сорок минут, чтобы разыскать Эммануэля и убедить его предоставить экипаж. Потом нужно спешно вернуться и нарядиться для конкурса.

– Ты куда?

В общем коридоре Ефимия едва не столкнулась с Элизабет. Сзади тенью маячила Мирабель.

– Ты какая-то странная, Эффи! – Не позволив пройти, подруга ухватила ее за руку. – Признавайся, что ты скрываешь.

– Брось! – Девушка выдавила из себя беззаботную улыбку. – Просто нервничаю и не хочу неприятностей. Легко тебе грозить первому министру, когда твой отец тоже граф! А я девушка безродная, мне не до раздутой гордости. Извинился, и на том спасибо. А теперь прости, я очень спешу.

С трудом вырвавшись из хватки Элизабет, Ефимия заметалась взглядом в поисках слуг: нечего и думать бегать по дворцу, разыскивая мажордома. Комнат здесь столько, что за полжизни не обойдешь. Больше всего она боялась, что Эммануэль отбыл куда-нибудь по служебной надобности или вовсе взял выходной. Однако святой Верасий не оставил подопечную – лакей посоветовал поискать мажордома в Розовом зале.

– Только не выдавайте меня, миледи! – помедлив и оглянувшись по сторонам, попросил он. – Нам категорически запрещено говорить о конкурсе с миледи-невестами.

Ефимия удивленно подняла брови, но пообещала молчать.

Вооруженная подробными объяснениями, как отыскать тот самый Розовый зал, девушка отправилась договариваться об экипаже.

К испытанию готовились с размахом. В зале накрыли фуршетный стол. Суетившиеся слуги наводили последний лоск: расставляли цветы по вазам, натирали хрустальные подвески канделябров, спешно расстилали красную ковровую дорожку. Всем этим руководил Эммануэль. Его спина в неизменном черном сюртуке мелькала то там, то тут.

Замерев на пороге, Ефимия гадала, какое испытание им предстоит. Со стороны походило на прием. Вероятно, ее величество разыграет костюмированную сценку по приему гостей. Полезный конкурс – нужно сразу отсеять тех, кто способен только нервно хихикать и строить глазки.

– Что вы здесь делаете? – прошипел Эммануэль.

Увлеченная разглядыванием пирамидок канапе, Ефимия пропустила момент, когда мажордом заметил ее и, временно оставив пост главнокомандующего тарелками и тряпками, поспешил выдворить кандидатку. Однако девушка не стушевалась:

– Ищу вас.

Эммануэль моргнул. Судя по всему, он не мог взять в толк, зачем вдруг понадобился Ефимии за час до испытания.

– Вам запрещено тут находиться. – Мажордом настойчиво, но аккуратно попытался вытолкнуть девушку вон. – Запрещено заранее знать условия испытаний.

– О, вы неправильно поняли! – Леди Брок по-старалась вложить в улыбку все свое обаяние. – Я хотела с вами переговорить, где – совершенно не важно.

На мгновение показалось – откажет, но Эммануэль милостиво кивнул и предложил обосноваться в Восточном кабинете:

– Там вы точно не попадете на глаза кому-нибудь из свиты ее величества. Чудо, что вы разминулись с леди Сомной и бароном Орсом! Сами понимаете, нарушение правил чревато.

Ефимия понимала. Застань ее кто-нибудь мило болтающей с мажордомом на фоне декораций будущего конкурса, записали бы пару штрафных очков и при первой возможности отправили домой.

Восточный кабинет на время лишил девушку дара речи. Позабыв о времени, она восхищенно рассматривала лаковые панели, непонятные иероглифы, странных дам и кавалеров, нарисованных тушью на обоях.

– Подарок его величеству Деймону Первому от господаря Тайбея в честь заключения торгового договора, – коротко пояснил Эммануэль. – Красное и черное дерево, фарфор, роспись по шелку.

– Красиво!

Ефимия робко коснулась стены. Действительно, шелк!

– Двадцать минут, – вернул ее к реальности голос мажордома. – Вам нужно успеть переодеться, миледи. Так и быть, нарушу правила и посоветую вам выбрать строгий, но парадный наряд.

Девушка поблагодарила за помощь и пару раз вздохнула, не зная, как подступиться к просьбе. Лучше бы обмолвиться невзначай, к слову, но в связи с чем? Не заходить же совсем издалека – с природы и погоды!

– Майстер Дидье, не могли бы вы попросить выделить мне экипаж? – Придется сразу перейти к сути. – Мне нужно в Йент.

– Зачем? – сразу насупился, превратился в «господина Подозрение» мажордом.

Она предвидела этот вопрос и заготовила обтекаемый ответ:

– Возникли срочные обстоятельства. Они связаны с моей семьей. Я осмелилась потревожить его сиятельство графа Митаса, он разрешил.

Эммануэль мог не поверить на слово – да много чего еще, но он кивнул.

– Хорошо. Когда вам нужно ехать?

У Ефимии отлегло от сердца. Все оказалось проще, нежели она полагала.

– Завтра. Я пропущу занятия, уведомите, пожалуйста, преподавателей. Хотя, может, меня сегодня отчислят. Тогда кучеру не придется меня дожидаться.

– Сомневаюсь, что миледи покинет конкурс столь скоро.

Однако не успела Ефимия порадоваться словам мажордома, как он добавил ложку дегтя:

– Разумеется, если не станете впредь вести себя подозрительно. Это, безусловно, не мое дело, но вами интересовался Анри Жерар. Сомневаюсь, будто по собственной инициативе. Я пока никому не говорил о ваших письмах и прогулках, но мне придется это сделать, если спросят.

Сердце пропустило удар, но голос девушки не дрогнул:

– Я не совершила ничего предосудительного, докладывайте смело, майстер Дидье. Раз кандидатки не пленницы, я и впредь стану принимать гостей и гулять по парку. Миледи стоит умерить свою ревность и поискать настоящих соперниц.

Она не сомневалась, именно маркиза Плее наняла того самого Анри Жерара. Для остальных Ефимия – фигура слишком незначительная, чтобы уделять ей столько внимания.

На время отринув условности, Эммануэль усадил девушку на диван и потребовал:

– Рассказывайте!

Ефимия молчала, и он усилил напор, попытался воззвать к ее разуму:

– Поймите, невинные вещи могут привести к плачевным последствиям. Я не только цербер, миледи, я забочусь о вашей безопасности. Кто и к кому вас приревновал? Вам угрожали?

Девушка не собиралась ябедничать, поэтому перевела взгляд на декоративную вазу в виде дракона. Интересно, каким образом стеклодуву удалось сделать подобную вещицу, вдобавок пустить внутри тончайшую золотую нить?

– Так, у его величества официальных любовниц нет, – отчаявшись добиться ответа, Эммануэль принялся размышлять вслух. – Неофициальных…

– Дело не в императоре, – сжалилась Ефимия. – Я имела неосторожность беседовать наедине с первым министром, чтобы получить дозволение отлучиться в столицу, и одна особа решила, будто…

Леди Брок усмехнулась и покачала головой. Знала бы та особа, насколько нелепо ее предположение! Как же маркиза удивится, услышав об истинной причине интереса Ефимии к Ленару! Однако мажордом не разделял ее легкомысленного отношения к проблеме. На его лице отразилась усиленная работа мысли, но делиться сделанными выводами он не собирался, ограничился лишь сухим обещанием выделить Ефимии провожатого.

– Карету подадут к десяти утра. А теперь, миледи Феррир, вернитесь к себе. И постарайтесь временно ограничить общение с его сиятельством. Я не сомневаюсь в вашей порядочности, но лучше не заводить врагов в свите ее величества.

Ефимии не требовалось называть имя Катарины Плее, чтобы мажордом понял, о ком шла речь. В силу должности Эммануэль первым узнавал многие сплетни. Во дворце шептались о новых рубинах маркизы, о томных взглядах, которые Катарина украдкой бросала на первого министра. Мажордом не сомневался, на ближайшем приеме Ленар официально представит фрейлину императрицы как свою спутницу – так вежливо в свете именовали любовниц. Согласитесь, граф Митас со спутницей звучит не так пошло, как граф Митас с любовницей, такого в приглашении не напишешь.

Просияв, Ефимия рассыпалась в словах благодарности.

– Полноте! – смущенно пробормотал мажордом. – Это мои обязанности.

Окрыленная близостью разгадки прошлого, девушка даже пообещала благодетелю титул, если вдруг станет императрицей. Эммануэль хмыкнул и оправдал ее давние предположения:

– Благодарю, но таковой у меня имеется. Я достаточно долго служу императорской фамилии. Однако не стану обижаться, если вы и впредь станете называть меня просто майстером Дидье. Я привык к подобному обращению, оно напоминает о годах молодости.

В спальне Ефимию встретила встревоженная горничная.

– Скоро уже выходить, миледи, а вас все нет! – укоризненно попеняла она и принялась за работу.

Ефимии оставалось только терпеть и надеяться, что служанка не изменит ее до неузнаваемости. В итоге в Зал одалисок она вошла одной из последних. Ефимия проигнорировала насупившуюся Элизабет и встала рядом с Мирабель, сжимая свою карточку. Появится ли в ней сегодня новая запись?

Убедившись, что все кандидатки в сборе, Эммануэль, традиционно исполнявший роль курицы-наседки, повел девушек к Розовому залу. Вопреки предположениям Ефимии, там устроили самый настоящий прием иностранных послов. Вот они, стоят подле фуршетного стола, беседуют с министрами. Тут же император и императрица в неформальной обстановке решают государственные дела. У Ефимии подогнулись колени, в горле пересохло. Тут нет права на ошибку! Покосившись на Мирабель, она убедилась, подруге еще хуже. Несчастная позеленела и только чудом передвигала ноги.

Зачем их привели не к началу приема, заставили опоздать, привлечь к себе всеобщее внимание? Это часть испытания? Нужно срочно успокоиться, улыбаясь, включиться в игру.

– Их милости участницы отбора! – громогласно представил девичью стайку Эммануэль и бросил на растерзание львам.

Перстни, кольца, надменные, оценивающие взгляды – иностранцы явно занимали самые высокие места в иерархии своих стран. Ефимия без труда определила самых главных: они держались обособленно, со скучающим видом пили шампанское.

– Прошу извинить моих милых невест за опоздание, – с легким кивком, как к равным, обратился к тем двум нелюдимым типам император. – Но вы ведь знаете женщин! Они обожают наряжаться и совершенно не следят за временем.

Шутка Вардена нашла отклик в чужих сердцах. Иноземцы улыбнулись, растаяли.

– О да у вас целый гарем! – пошутил один из них, смуглый и темноволосый. Он говорил с легким акцентом, округляя окончания. – И, несомненно, каждая достойна стать императрицей. Вы не представите нас?

– Его королевское высочество Ианим Рейган, наследный принц Гестфола, – мгновенно отозвался крутившийся неподалеку Эммануэль. – Справа его брат, его светлость Генрих Рейган, Великий герцог Пантено.

Гестфол… Шестеренки в голове Ефимии усиленно закрутились. Ну да, это одна из держав, выступавших против Рдожа в ходе последней военной кампании. Прошло двенадцать лет, и теперь они союзники.

Тяжело улыбаться тому, чьи поданные убивали солдат твоего отца, но Ефимия сумеет. Настоящей императрице пришлось бы радушно принимать любых людей, если их расположение выгодно короне.

– Надеюсь, вы немного поможете мне? – в заданной собеседником шутливой манере продолжил Варден. – Двадцать семь девушек на меня одного – слишком много, предлагаю их поделить.

– Охотно, – кивнул Ианим, мазнув сальным взглядом по прелестям Валерии Орсе. – Нет ничего приятнее женского общества после утомительных переговоров.

Переговоров? В крыле претенденток ничего о них не слышали. Оказалось, той ночью, когда Ефимия отважилась прийти в кабинет Ленара, тот готовился к прибытию высочайшей делегации. Переговоры длились полтора дня. Сколько копий было сломано за то время! И вот теперь хозяева и гости отдыхали, отмечая достигнутый компромисс.

Варден отошел к матери. Испытание началось.

Ефимия старалась держаться раскованно. Памятуя о правилах, она не начала беседу первой, отвечала на вопросы охотно, но максимально коротко, шаблонными фразами. Ефимия польщена, рада знакомству, ей очень нравится во дворце и непременно хотелось бы побывать в Гестфоле, ведь это такая чудесная страна. Не забывала и о вопросах, вроде банального: «А что вам понравилось в Рдоже?» Попутно Ефимия опекала Мирабель, молчаливо подбадривала, подсказывала ответы. Девушку терзали смутные подозрения, что подруга не пройдет испытание. Она чересчур зажата, слишком смущается, нервничает. Ефимия тоже чувствовала себя не в своей тарелке подле иностранного принца, но усилием воли приклеила к губам улыбку. А вот Мирабель… Она напоминала серую мышку, неудивительно, что на нее не обращали внимания, так, из вежливости, перебросились парой слов. В итоге бедняжка затерялась в толпе.

Зато Элизабет пользовалась успехом. Ей удалось обаять половину гестфольцев, взмахом ресниц отправлять их то за бокалом шампанского, то за нанизанной на шпажку закуской. При этом Элизабет не кокетничала, вела себя максимально естественно. Достойную конкуренцию ей составляла Оливия Дакен. Как ни старалась та же Альбина, эффектная внешность соперницы переманивала внимание гестфольцев. Оливия умело подчеркнула рыжие блики в каштановых волосах, подвела глаза так, что они казались бездонными, огромными и выразительными, как у лани.

Впрочем, Ефимия тоже не жаловалась на одиночество. Природные данные неизменно обеспечивали ей успех. Подумать только, а ведь тетка считала племянницу недостаточно привлекательной!

Наследный принц Ефимии не понравился: «липкий», неприятный, и она с облегчением выдохнула, когда он отправился обхаживать очередную красотку. Создавалось впечатление, будто гестфолец спутал леди с представительницами древнейшей профессии и искал спутницу на ночь.

– Неплохо справляетесь!

От неожиданности Ефимия едва не разлила шампанское. Нельзя же так подкрадываться! Она практически не пила, просто, чтобы меньше нервничать, заняла руки бокалом.

– Добрый вечер, милорд.

Ефимия даже неглубокий реверанс сделала – не подкопаешься. Она искоса посматривала на сопровождавшего Ленара герцога Пантено, гадая, зачем первый министр его притащил. Разве мало испытания принцем, нужно обязательно поговорить с его братом? Этот и вовсе мрачный тип. Казалось, герцога не волновало ничего, кроме собственного перстня. Зато приставать не станет.

– Какой интересный камень! – Надо же о чем-то говорить, раз Ленар не желал подкинуть тему. – Очень редкая огранка.

В глазах герцога Пантено мелькнул интерес. Ефимия угодила в яблочко – он оказался геммологом и битый час рассказывал ей о разновидностях бриллиантов, способах их шлифовки и огранки. Девушка кивала, поддакивала и кожей ощущала присутствие Ленара. Он ловил каждое ее слово, малейшее движение, чтобы потом вынести строгую оценку.

– Впереди чайная церемония, – вполголоса обмолвился Ленар. – Каждая из вас получит шанс блеснуть в роли хозяйки.

«И пролить чай на брюки высокого гостя», – мрачно мысленно добавила Ефимия.

Первый министр наконец-то отошел, а герцог остался. Не выдержав утомительной лекции, она поручила его заботам другой девушки и сбежала в дамскую комнату якобы припудрить носик. На самом деле – передохнуть и морально подготовиться к финальному испытанию.

Войдя в уборную, Ефимия сразу поняла, что она не одна. Сначала намеревалась тихо удалиться, чтобы не нарушать чужой покой в столь интимном месте, но что-то заставило ее остаться, замереть на пороге. И не зря – краем уха она уловила обрывок чрезвычайно интересного разговора. Его заглушал плеск воды. Ефимия догадывалась, вентиль повернули специально.

– Я потом рассчитаюсь, – произнес низкий голос. – Напоминаю, все должно пройти без сучка и без задоринки.

– Не беспокойтесь, мой чай понравится его высочеству, – заверила женщина. Голос показался Ефимии знакомым, но каким-то не таким. Эх, выключить бы воду! – Императрица столь удачно облегчила нам задачу.

Внутри желудка образовался плотный комок и ледяной глыбой рухнул в ноги.

Они планировали отравить принца Ианима!

Взгляд Ефимии отчаянно заметался по сторонам. Уйти или остаться? Но что она могла против двоих? Если они действительно намечали злодейство, не погнушались бы расправиться с Ефимией. А то и вовсе обратили бы все в шутку: мол, она не так поняла – и изменили план, нанесли удар в другое время и в другом месте. Крутнувшись на каблуках, девушка решила тихонько вернуться в Розовый зал. Она могла ненавидеть Ленара Горзена, но сейчас ей требовалась его помощь.