Глава 18

Толкнув потаенную дверь – уборные на то и уборные, чтобы скрывать их от посторонних глаз фальшивыми стенами, – Ефимия нервно осмотрелась. Взгляд сразу уперся в сервировочную тележку с пустой посудой, которую катил лакей. Ее дребезжание раздражало. Хотелось подойти и скинуть тарелки на пол.

– С вами все хорошо, миледи? – почтительно обратился к ней слуга.

– Да, спасибо, – пробормотала Ефимия и покосилась на дверь за спиной.

Может, ей показалось, ничего такого в уборной не обсуждалось. Право, кто станет злоумышлять против принца Ианима, да еще так открыто! И уж точно ни один мужчина не посмеет зайти в уборную вместе с дамой. Теперь, немного успокоившись, девушка убедилась: второй голос принадлежал представителю сильного пола. Вода заглушала слова, беседовали максимально тихо, но тембры голосов различались. Ну вот, она вернулась к тому, с чего начала, – к заговору.

Спохватившись, Ефимия отошла от фальшивой стены. Не хватало еще, чтобы преступники ее увидели! Они должны объявиться с минуты на минуту, нужно поспешить.

Зеркала в проходной комнате не оказалось, пришлось позаимствовать натертый до блеска серебряный поднос с той самой тележки. Лакей подал его без лишних вопросов, будто вышедшие из уборной дамы каждый день прихорашивались над посудой.

Вроде не слишком бледная, только глаза лихорадочно блестят. А, спишут на шампанское!

И Ефимия ринулась в бой.

В Розовом зале ничего не изменилось, разве только блюда на банкетном столе. Услужливые официанты разливали напитки, кандидатки развлекали беседой гестфольцев, императрица в кругу фрейлин благостно за всем наблюдала. Ефимия успела позабыть, что участвует в испытании. Впрочем, теперь ее перестала волновать оценка Алисии. Собственное будущее померкло перед угрозой очередной войны. Ефимия боялась даже представить, чем обернется отравление наследного принца соседней державы.

Девушка поискала глазами Ленара. Сейчас бы пригодился веер: за ним так удобно прятать выражение лица. Из груди Ефимии едва не вырвался стон – первый министр беседовал с императором! Девушка в отчаянии кусала губы. Как же к нему подступиться, как вмешаться в разговор? Это казалось невыполнимой задачей, но ноги уже несли Ефимию к высокородным приятелям. С каждым шагом сердце ухало все громче, резкими толчками разгоняя кровь по венам. Оно напоминало мяч, который, отталкиваясь от дна желудка, подпрыгивал к горлу и камнем падал обратно.

Ефимия приблизилась к императору со спины и замерла, не решаясь преодолеть последние пару шагов. Беседа шла о политике, о результатах недавних переговоров. Шансы вмешаться в нее без последствий таяли с каждой минутой. Оставалось надеяться, Ленар ее заметит, иначе Ефимии придется отойти. Задержись она, подумают, будто подслушивает.

В горле пересохло.

Ну же, ну!

Никогда еще Ефимия так не жаждала внимания врага. Она молилась всем святым, чтобы взгляд графа отвратился от лица Вардена, но небеса будто издевались, направляя его куда угодно: на наследного принца Гестфола, бокал с шампанским в руке, императрицу, но не на леди Брок.

Увлеченная наблюдением за Ленаром, Ефимия пропустила возвращение заговорщиков. Она слишком поздно спохватилась, они давно затерялись в толпе. А ведь, прояви девушка немного находчивости, узнала бы имена обоих. Ну, хотя бы вероломной участницы отбора – слова женщины из уборной недвусмысленно указывали на ее статус.

Варден обернулся внезапно. Ефимия не успела вовремя отступить, сделать вид, будто погружена в собственные мысли или увлечена шутками гестфольского посла. Он собрал вокруг себя девичий кружок и развлекал кандидаток забавными историями.

– Миледи?

Ефимия стремительно залилась краской и зачем-то присела в реверансе. Выполнив его наполовину, она опомнилась и поднялась. Ну вот, нелепее не придумаешь!

– Миледи интересуется дипломатией?

Сложно понять, гневался ли монарх. Голос его звучал спокойно, доброжелательно.

– Скорее, его сиятельством, – смело ответила девушка. – С вашего позволения, я хотела бы похитить графа Митаса. Ненадолго, буквально на несколько минут.

По губам императора скользнула лукавая улыбка. Обернувшись к Ленару, он со смешком обронил:

– Всегда завидовал твоему умению нравиться женщинам! Ты умудрился очаровать даже участницу моего отбора.

– Боюсь, ваше величество неправильно все понял, – рискнула возразить Ефимия. – Я равнодушна к чарам графа.

Варден промолчал, только, прищурившись, ненадолго задержал взгляд на дерзкой претендентке. Она держалась как королева, без должного почтения и раболепия: горделиво поднятый подбородок, суровый блеск глаз, чуть поджатые губы. И все – в ответ на безобидную шутку. Император и мысли не допускал об интрижке друга с кем-нибудь из участниц, но поведение Ефимии заставило к ней присмотреться. Показалось или та что-то скрывала? И вовсе не тайный роман. Покачав головой, Варден отмахнулся от неясного шепота интуиции и в прежней шутливой манере заметил:

– Боюсь, миледи, тогда я не смогу отпустить с вами графа. Вдруг вы его заморозите?

Ефимия напряглась. Неужели придется уйти ни с чем? Она искала и не могла найти благовидного предлога, чтобы переговорить с Ленаром наедине. Однако он сам поспешил ей помочь. Сжалившись над бедняжкой, Ленар обратился к императору:

– Уверен, леди Феррир хочет сообщить что-то важное. Я покину вас ненадолго?

Получив молчаливое разрешение правителя, граф подхватил Ефимию под локоток и увел в сторону, подальше от монаршей семьи и гостей.

– Ну? – нетерпеливо спросил он. – Вы получили все, что хотели. Или надумали вылить на меня очередной ушат обвинений?

– Царапины уже зажили, – густо покраснев, невпопад ответила девушка.

Стиснув пальцы в кулак, она уставилась на мочку уха Ленара – отчего-то стало безумно сложно смотреть ему в глаза. А ведь всего минуту назад… Ефимия толком не понимала, что с ней происходит. Вместо того чтобы сообщить о заговоре, она оправдывается и сгорает со стыда.

– Да, к счастью, – кивнул Ленар и отпустил руку девушки. Наконец-то! – Иначе пришлось бы маскировать. Успех переговоров зависит даже от подобных мелочей.

Он провел пальцами по щеке, ощутив едва заметные рубцы от следов ногтей. Ефимия завороженно проследила за его движением. Она пару раз глубоко вздохнула и избавилась от странного наваждения. Ленар снова стал врагом и первым министром.

– Насколько я слышала, они прошли успешно. – Ефимия начала издалека.

– Вполне, – уклончиво ответил граф.

– Тогда вдвойне обидно будет пустить все насмарку.

– О чем вы? – нахмурился Ленар.

Его пальцы вновь стиснули руку Ефимии, той даже пришлось попросить ослабить хватку:

– Вы наставите мне синяков, милорд!

Граф проигнорировал ее замечание, но хватку ослабил, пусть и не выпустил девичьей кисти.

– Говорите прямо, без экивоков! – потребовал он.

От былой мягкости и вежливости не осталось и следа. Ефимия верила: если понадобится, Ленар выбьет из нее признание. Такого графа Митаса ненавидеть проще, тогда как прежнего – практически невозможно. «Он двуличен! – Девушка горько посмеялась над своей былой наивностью. – Провел тебя, будто Анну!» Но что-то внутри упорно продолжало тянуться к Ленару, даже когда его взгляд обжигал холодом, а руки причиняли боль.

– Не позволяйте его высочеству наследному принцу Ианиму прикасаться к чаю. – Ефимия вырвала руку и отступила на шаг. После подняла подбородок еще выше, чтобы напомнить себе о гордости, окончательно успокоить глупое сердце. – Имя исполнительницы я не знаю, но это кто-то из конкурсанток. Хотя милорд наверняка выставит отравительницей меня. Так проще, верно?

Голос ее сорвался, почти скатился до истерики.

Ефимия стиснула ладонями щеки. Что с ней творится? С каких пор ей важно мнение Ленара Горзена? И почему вдруг она потеряла самообладание?

Лицо графа окончательно помрачнело, губы сложились в тонкую линию. Несмотря на минимальную разницу в росте, Ефимии казалось, будто Ленар нависал над ней, давил всей массой тела.

– Неудачная шутка!

Первый министр собирался уйти, но девушка, презрев условности, повисла на его руке. Пусть ее с позором выгонят, пусть кинут в тюрьму – лишь бы Рдож не погрузился в пучину очередной войны!

– Миледи, ведите себя прилично! – прошипел Ленар и попытался высвободиться.

Бесполезно. Ефимия как клешнями в него вцепилась.

Девичье сердце билось где-то в глотке. Там же застыл безмолвный крик: «Да поверь же мне, идиот!»

– Миледи. – Досчитав до десяти, чтобы не сорваться, граф сменил тактику, заговорил вкрадчиво: – Может, вам нехорошо? Уверен, придворный лекарь…

– Я не сумасшедшая! – резко оборвала его девушка и, к облегчению Ленара, отпустила. – Не желаете мне верить – не надо. Убеждена, господин Дидье отнесется к моим словам иначе, не сочтет их выдумкой или бредом.

У Ефимии тряслись пальцы. Надо же, она не замечала… И вид, наверное, безумный.

Повернувшись к безмолвному графу спиной, девушка поплелась к фуршетному столу. Ей требовалось выпить, вернуть былую решимость и довести начатое до конца. Испытание все равно провалено, можно не обращать внимания на гестфольцев, временно стать глухой. Да, именно так, немного шампанского, и Эммануэль.

Ленар нагнал Ефимию на половине пути и, придержав за руку, с натянутой улыбкой объяснил недовольным гостям:

– Все в порядке, леди получила неприятное известие. Я постараюсь ее успокоить и убедить остаться.

Состряпанная на ходу ложь казалась неубедительной, но требовалось хоть что-то сказать. Ефимия игнорировала вопросы, понуро брела к фуршетному столу, не замечая никого вокруг, даже кого-то нечаянно толкнула – тут до жалоб на дурное воспитание недалеко. К счастью, гестфольцы поверили, успокоились и позабыли о девушке.

– Так, – Ленар перешел на шепот и взглядом попросил императора: «Обожди!» – Поклянитесь, что вы все не выдумали!

Однако Ефимия ни в чем клясться не собиралась.

– Я предлагаю милорду самому решить, правда это или ложь. Но не посреди же зала!

Граф кивнул и, бросив взгляд через плечо, досадливо засопел:

– Поздно! Сюда направляется дежурная фрейлина ее величества. Вы допрыгались, барышня, при-влекли внимание императрицы драматичным спектаклем.

Посмотрев туда же, что и собеседник, Ефимия убедилась, что попалась на крючок Алисии. Поджатые губы и сузившиеся глаза вдовствующей императрицы не оставляли сомнений: она собиралась отчитать невоспитанную девицу.

– Ладно, – неохотно пришел ей на выручку Ленар, – я вас спасу. Хотя, учитывая ваше отношение ко мне, должен первым ратовать за ваше исключение из конкурса.

– Спасибо!

Граф часто заморгал. Ему наверняка послышалось, не могла Ефимия Брок сердечно поблагодарить его.

Чтобы владеть ситуацией, нужно с самого начала брать ее в свои руки.

– В чем дело? – сухо поинтересовался Ленар у виконтессы Монрек, не позволив дежурной фрейлине раскрыть рта. – Потрудились бы открыть окна, а то претендентки едва в обморок от духоты не падают. Или прикажете каждую приводить в чувства?

Виконтесса замерла с открытым ртом. Поручение императрицы едва не вылетело у нее из головы. Опомнившись, она прокашлялась и с важным видом произнесла:

– Ее величество просит леди Феррир подойти и напоминает о недопустимости нарушения этикета.

– Леди Феррир ничего не нарушала, – отрезал Ленар и тайком стиснул пальцы Ефимии, словно убеждая: все будет хорошо. – Повторяю, здесь слишком душно. Леди стало нехорошо. Или этикет требует, чтобы она упала под ноги иностранным дипломатам, лишь бы продолжала вежливо отвечать на их вопросы? Да если бы я не заметил, вовремя не подоспел!..

Он не договорил и грозно глянул на фрейлину. Та потупилась, едва пятнами не пошла.

– Но ее величество…

– Леди подойдет, когда будет в состоянии. Точка!

Для убедительности граф слегка повысил голос. Придворная дама не посмела спорить и покорно вернулась к императрице.

– Не стоило вам! – с тревогой искоса наблюдая за Алисией, покачала головой Ефимия. – Из-за меня вы навлекли на себя гнев вдовствующей императрицы.

– Вам-то что? – усмехнулся Ленар. – Наоборот, порадовались бы приближению моего падения.

– Я не хочу… так…

Ефимия отвела взор и прикусила нижнюю губу.

– А как вы хотите? И чего вы вообще хотите, леди Брок?

Девушка вздрогнула и испуганно широко распахнула глаза. Он назвал ее настоящую фамилию! Графа могли услышать, по дворцу поползли бы слухи…

– Не беспокойтесь, – пальцы Ленара легли на ее локоть, – для большинства ваша фамилия – всего лишь набор звуков. Идемте! И не забудьте изобразить дурноту, чтобы притупить бдительность ее величества. А ведь есть еще его величество, – мрачно пробормотал он, уверенно прокладывая обоим путь к дверям. – Придется и с ним объясняться.

Странно, оставшись с графом наедине, Ефимия вздохнула спокойнее. Она начала говорить не сразу, сначала немного посидела на обитом золотистой парчой диванчике, вслушиваясь в мерное движение минутной стрелки часов. Ленар не торопил ее. Он стоял рядом, положив руку на каминную полку.

– Я всего лишь хотела справедливости.

Ефимия смотрела прямо перед собой и обращалась к пространству: так легче. Она ощутила острую потребность высказаться, объясниться здесь и сейчас. Лишь бы только Ленар не перебивал ее, не задавал вопросов! И продолжал недвижно стоять, где стоял.

– Хотела вернуть ту боль, которую когда-то испытала. Чтобы и вам стало чуточку плохо, ведь мы с мамой, тетей и сестрой страдали долгие двенадцать лет. От нас все отвернулись, у меня не нашлось денег на первое бальное платье… Если бы не милосердие соседки, я даже танцевать бы не умела. – Слова лились сплошным потоком. Ефимия ощущала во рту полынную горечь, заново переживала каждый год в ссылке. – Я не видела могилы отца, братьев! По сравнению с этим тряпки – чепуха. Глотать слезы, терпеть – и так по кругу.

Не выдержав, она уронила голову на руки. Плечи тряслись от молчаливых рыданий.

Создатель, зачем Ефимия все это говорит?! Ленар только посмеется, глупо надеяться на его сочувствие. Мол, барон Брок сам виноват, а император сжалился над вдовой, хотя мог бы отправить их на рудники, вовсе лишить дворянства.

Девушка ощутила прикосновение теплых рук, сначала робкое, затем, не встретив сопротивления, уверенное. Присев рядом на диван, Ленар привлек Ефимию к себе. Он молчал, понимал, любое его слово покажется жалким оправданием.

– Я хотела мести, но я никогда, слышите, никогда не смогла бы убить! – замотала головой девушка и буравчиком вывернулась из объятий Ленара, чтобы вскочить, отойти на безопасное расстояние. – Мечтала, много раз представляла, желала смерти, но не смогла бы!

– Я верю. И не сомневаюсь, – граф сделал короткую паузу, чтобы вдохнуть, – архивные записи уймут ваши терзания. К сожалению, барон выбрал свою судьбу сам. В тот день я приехал к вам вовсе не поглумиться, а защитить, спасти то, что еще можно было спасти. Не повторяйте ошибок отца, Ефимия. Я не глуп и догадываюсь, что попасть на отбор вам помогли мои завистники. Я не требую назвать их имена, просто предостерегаю. Можно закрыть глаза однажды, не более. Но давайте вернемся к наследному принцу.

Ефимия стиснула пальцы так, что побелели костяшки, но ничего не ответила. Хватит на сегодня откровений! А Блеккуоки… Она сама решит, по пути ли ей с ними.

Девушка усмехнулась. Ну вот, теперь она достаточно бледна, чтобы изобразить нездоровье. Пришло время пересказать Ленару беседу в уборной и отыскать Мирабель. За душевными терзаниями Ефимия совсем забыла о подруге.

– Чай разливать будете вы, – выслушав девушку, ошарашил ее граф.

– Что?! – Ефимия едва не перешла на крик. – Решили с чистой совестью от меня избавиться?

Ленар закатил глаза, сделал пару вдохов и выдохов, с трудом поборов желание хорошенько встряхнуть собеседницу. Вроде умная, но, когда дело касается его, становится непроходимой дурой. Еще бы, ведь матушка столько лет взращивала в ней ненависть и предубеждение – Ленар не сомневался, именно бывшая баронесса натравила на него дочь.

– Я прошу вас налить чай его высочеству, герцогу Пантено, императору и его матери только потому, что больше никому не доверяю, – терпеливо объяснил первый министр.

– Доверяете мне?

Она не настолько наивна, чтобы поверить.

– Именно. После ваших признаний… Вы женщина не того типа, чтобы лгать.

Ефимия спрятала улыбку. Ленар ее идеализировал.

– Хорошо, – кивнула она, – я разолью чай ради Рдожа, но не могу гарантировать, что не пролью его на брюки его высочества.

Шутка осталась без ответа. Граф погрузился в размышления и, казалось, вовсе ее не слышал.

Они вернулись в Розовый зал вместе, но дальше пути их разошлись. Ленар оставил Ефимию подле наследного принца, а сам быстрым шагом направился к императору.

За внимание Ианима боролись двое: Валерия и Оливия. Остальным претенденткам досталась роль статисток. Они сгрудились подле гестфольца и, растеряв былое смущение, пытались вставить хоть слово.

Герцог Пантено перебрался к императрице. Ефимия только порадовалась: чем дольше иностранный гость развлекал Алисию, тем вероятнее она не вспомнит о провинившейся претендентке.

– Ваше высочество, – Валерия едва ли из платья не вылезала, купала принца в томных взглядах, – раньше я и представить себе не могла, что охота – это так увлекательно!

Оливия действовала чуть тоньше. Она таинственно улыбалась, накручивала локон на палец, а затем подносила его к губам, поневоле заставляя проследить за своим движением. Валерия в ответ усиливала поток лести. Ее послушать, так никто из мужчин не годился принцу в подметки. Какой-то мифический герой: и прекрасный, и умный, и смелый. Гестфольцу ее слова нравились. И еще больше понравилось бы развлечься с баронессой в постели. Ефимия надеялась, та не настолько глупа, чтобы согласиться на прогулку по зимнему саду или что-нибудь подобное. Хотя у каждого свои цели. Может, отчаявшись стать императрицей, Валерия согласилась бы на место любовницы наследника чужого престола.

А вот это уже интересно! Ефимия разглядела запись в карточке Оливии. И ленточка с ее руки пропала… Выходит, пока девушка убеждала Ленара в своей правоте, император успел найти новую фаворитку. Неприятно, но не смертельно. Глупо надеяться остаться единственной, кого он обласкает вниманием. Оливия эффектна, сегодня и вовсе обворожительна, непринужденно держится в обществе, Ефимия не удивилась бы, если бы она выиграла испытание. Может, Ианим и собирался уложить Валерию в постель, но, когда прозвучало приглашение к чаю, подал руку Оливии.

И тут случился конфуз. Ефимия толком не поняла, как все произошло. Вот Мирабель спокойно стоит возле фуршетного стола. И вдруг следующая картина: на пол с предательским звоном падают тарелки. И если бы только это – остатки пищи умудрились запачкать мундир одного из гестфольцев!

Красная как рак Мирабель испуганно пролепетала:

– Я нечаянно!

И, спрятавшись за спины подоспевших подруг, шепотом призналась:

– Я на край скатерти наступила, не заметила.

– Тут нет твоей вины, – безапелляционно заявила Элизабет. – Пусть спросят слуг. Концы скатерти не должны свисать до пола.

Инцидент удалось замять. Пострадавший гестфолец не обиделся, перевел все в шутку и даже изъявил желание проводить смущенную Мирабель в сто-ловую.

Ефимия с облегчением выдохнула. Хотя бы тут обошлось! Взгляд ее обежал Розовый зал и остановился на Ленаре. Тот едва заметно кивнул и с легким поклоном предложил руку императрице, опередив герцога Пантено. Вряд ли случайно. «Ничего, справлюсь!» – мысленно встряхнулась Ефимия. По крайней мере, никого не отравят.

Но кто же сообщница преступника? Девушка пристально изучала участниц отбора, вслушивалась в голоса. Ответ вертелся на кончике языка, но неизменно ускользал. Слишком громко лилась вода, слишком спокойно вели себя кандидатки. Никто не прожигал взглядом чайник, не попытался вырвать его у Ефимии, когда императрица – вот зачем Ленар отбил Алисию у гестфольца – велела ей первой взяться за чашки.

Руки девушки чуть подрагивали, однако она достойно справилась с задачей и уступила место следующей. Тревога не отпускала. Ефимия со страхом ждала, стараясь лишний раз не смотреть ни на наследного принца Гестфола, ни на первого министра Рдожа. Тело будто одеревенело. Минуты текли мучительно медленно. И еще медленнее стучало ее сердце. Вот сейчас… Но за огромным столом велись обычные светские разговоры. Никто не спешил упасть замертво или забиться в конвульсиях.

Ефимия не ошиблась в предположениях, новой фавориткой стала Оливия. Она вошла в столовую под руку с императором и теперь устроилась ближе всех к венценосным особам. Итак, победительница испытания известна. Осталось определить проигравшую. Ефимия молилась, чтобы ею не стала Мирабель, и искренне радовалась, что планы злоумышленников удалось сорвать. Хотя бы на этот раз. Но дальше уже не ее забота, пусть Ленар Горзен займется своими прямыми обязанностями.