Глава 20
Выстроившиеся в Зале одалисок девушки пере-минались с ноги на ногу. Временами тишину нарушали шепотки, но большинство хранило нервное молчание.
Эммануэль задерживался. Означало ли это, что император колебался, еще не принял решение?
Ефимии тоже было не по себе. Императрица гневалась на нее, никакое заступничество первого министра не поможет, если Алисия пожелает избавиться от дерзкой девицы. Вдобавок не давал покоя подслушанный в уборной разговор. Если бы Ефимия решилась, если бы подошла ближе, не пришлось бы гадать, кто собирался отравить гестфольского принца. Хотелось бы исключить из списка возможных преступниц подруг, но девушка не торопилась этого делать. Да, они сблизились на отборе, однако что она знала о приятельницах? Та же Элизабет не раз говорила о своем нежелании стать императрицей. Мирабель казалась еще более подозрительной. Застенчивая, не бог весть какой красоты, незнатного происхождения – все слишком походило на историю самой Ефимии. Может, подругу тоже протолкнули на отбор? Ефимия покосилась на стоявших рядом приятельниц. Да нет, не могли они! Элизабет слишком честна и независима, Мирабель – просто порядочна. Последняя стояла белее снега. Ее можно понять – так оконфузиться!
– Да все давно забыли! – успокаивала ее Элизабет. – Гестфолец отшутился, улыбнулся.
– Ох, – Мирабель вцепилась в ее предплечье, – отец меня убьет!
– Полно! – отмахнулась подруга. – Даже мой бухтеть не станет. Это конкурс, игра.
– Ты моего отца не знаешь, – покачала головой Мирабель. – Он… он сына хотел, а тут я. Из меня должен выйти толк, я должна его возвысить, иначе зря появилась на свет, обуза.
– Вот гад! Я ему такой толк устрою, вовек не забудет! – в сердцах пообещала Элизабет.
Ефимия улыбнулась. Былые сомнения улетучились. Искать нужно среди других.
Пожалуй, только Оливия чувствовала себя спокойно. Она стояла у фонтана и демонстративно вертела ленту на запястье. Леди Дакен позаботилась о том, чтобы весь дворец знал: она приглашена к императору. Но не всем это понравилось. Альбина шипела о выскочках, Герда пророчествовала грандиозный провал свидания. Ее можно понять, внучка графа Пи обладала эффектной внешностью: платиновая блондинка с большими карими глазами – однако успеха пока ни снискала. А ведь она воплощала классические каноны красоты, образованна, музыкальна, – словом, воплощала плеяду талантов, которые не спешили оценить по достоинству. Но и на солнце водились пятна: Герда Мориз дружила с Валерией Орсе. Вот уж кого Ефимия выгнала бы без зазрения совести! Глупая мстительная девица, вдобавок вульгарная.
– Рыжая императрица! – Валерия презрительно фыркнула и покосилась на Оливию. – Она каждую весну станет покрываться веснушками с головы до ног!
Подружки устроились рядом, отдельно от всех, почти в дверях, будто подчеркивая разницу между собой и прочими участницами. Герда накручивала на палец нитку розового жемчуга, а Валерия сжимала свою красную карточку. Она втайне завидовала деньгам и лебединой шее подруги. Если бы Создатель наградил тем же Валерию, она бы смотрелась не хуже, даже лучше. И точно не выбрала бы скучное платье-футляр. Мужчин пленяет декольте. Если слишком рано, можно прикрыть его кружевом или сеткой, а не нацеплять строгий воротничок.
– Веснушки можно вывести, – заметила Герда. – Существует достаточно мазей. А вот от сомнительных манер избавиться сложнее.
Валерия на всякий случай прикусила язык. Может, подруга говорила об Оливии, а может, намекала на нее. Баронесса метнула очередной колкий взгляд на счастливую соперницу и поправила бюст в декольте. Ничего, белые начинают, но не выигрывают. Пусть на балу Валерия не успела вытащить свои козыри, а чужестранный принц не оправдал ожиданий, но впереди достаточно испытаний, чтобы показать себя во всей красе.
– Как думаешь, кого выгонят? – баронесса сменила тему.
Герда задумчиво провела пальцем по нижней губе. Очень хотелось ответить: «Тебя», но леди Мориз поднаторела в светскости и избавилась от пагубной привычки говорить правду. Ее мать преподала девушке отличный урок, в свое время с помощью хитрости женив на себе наследника графа Пи. Герда собиралась превзойти ее и стать императрицей. Для этого ей требовалась Валерия. Достойной соперницей Герда ее не считала, она отвела ей совсем другую роль.
– Сложно сказать… – Леди Мориз вновь обвела взглядом взволнованные лица участниц. – Но точно не нас.
Однако пора бы мажордому появиться!
Герда на всякий случай запрокинула голову, проверяя, нет ли кого-нибудь на галерее. Она не присутствовала при эпичном появлении Ленара, но много о нем слышала. Вроде никого, если только граф не прячется за колонной.
– Перестань! – недовольно пробормотала Герда, заметив, что Валерия кусает ногти.
Подруга ей точно не конкурентка. Больше всего Герда опасалась Эрнестины, но та теперь далеко. Раз так, дорога к трону свободна. Неважно, кого выгонят сейчас, важно, кто останется в самом конце.
Когда градус напряжения достиг предела, двери Зала одалисок наконец распахнулись, впустив двоих: Эммануэля Дидье и Эрнеста Хомоса. Их тут же пронзили десятки взглядов. Привстав на цыпочки, девушки пытались проникнуть сквозь кожаную обложку блокнота. Напрасно, секретарь императрицы сделал все, чтобы они не разглядели ни строчки.
У Ефимии пересохло во рту. А что, если выгонят ее?
Пальцы побелели и сжались до хруста. Бесчеловечно так томить!
Убедившись, что все в сборе, Эммануэль призвал к молчанию.
– Итак, – он будто специально делал большие паузы между словами, – пришло время объявить результаты третьего тура. – Как вы, наверное, знаете, его величество пожелал особо отметить леди Дакен, однако лучшей признана не она.
По рядам претенденток прокатился удивленный шепот. Раздосадованная Оливия топнула ногой и гордо вскинула подбородок, отвечая на многочисленные злорадные взгляды. Кто бы ни выиграл, на свидание с императором пойдет она.
– Но я предпочел бы огласить имя счастливицы в самом конце, – улыбнулся мажордом и на мгновение остановил взгляд на Ефимии. Он умел играть на нервах не хуже великосветских кумушек Йента. – Сначала обратимся к тем, кому не повезло. Господин Хомос подтвердит, – секретарь кивнул, – по поводу проигравшей велись серьезные дебаты. Императрица предложила одну кандидатуру, первый министр – другую, а его величество… Император либо согласился с кем-то из них, либо выдвинул свою.
– Леди Арно, – Мирабель вздрогнула и, побелев как полотно, едва не упала в обморок, – уделяйте больше внимания грации и умению вести беседу. Вы оказались на волоске, но сохранили свое место на отборе. Баронесса Орсе, а вам бы я советовал уделять больше внимания образованию, а не собственным прелестям. Императрица крайне вами недовольна. Однако и вы остаетесь.
Нахмурившаяся Валерия выдохнула. В ней зрела обида на Алисию. Вот ведь старая карга! Да она просто завидует чужой красоте и молодости! Дряблые груди нужно прятать, а упругие – выставлять напоказ.
– Так кто же покинет отбор?
Эммануэль повернулся к спутнику, предоставляя ему право объявить имя неудачницы. Господин Хомос прокашлялся и бросил быстрый взгляд в блокнот, чтобы избежать ошибки.
– Его величество с прискорбием сообщает, что конкурс завершен для леди Элис Сибелд. Он приносит свои глубочайшие извинения и просит ее сегодня же покинуть дворец.
«О, писклю выгнали!» – успела едко прокомментировать Валерия до того, как Элис зашлась в истерике.
– Это какая-то ошибка! – взлетая до невероятных октав, возмущалась она. – Я понравилась гестфольцам, я не опрокинула на себя соусник и не вываливала груди из платья, почему меня?
– Решения его величества не обсуждаются, – покачал головой мажордом и мысленно добавил: «А в этом конкретном я с ним полностью солидарен. Редко какую женщину наделяют столь противным голосом. Да гестфольцы на все бы согласились, лишь бы вы замолчали».
Участницы отбора не пожелали даже сделать вид, будто им жалко бедняжку, и Элис в расстроенных чувствах убежала к себе.
Оставалось назвать имя лучшей. Оно поразило всех, в первую очередь саму победительницу. Ефимия недоверчиво уставилась на секретаря и повторила фразу предшественницы:
– Вероятно, здесь затесалась ошибка. На приеме было много более достойных девушек.
– Вашу карточку, леди Феррир, – непреклонно потребовал Эммануэль.
Поставленная отметка уничтожила последние сомнения. Император действительно признал ее лучшей. Невероятно! С другой стороны, Ефимия не раз повторяла себе, что ничуть не хуже остальных, почему вдруг она засмущалась?
– Ваша просьба также удовлетворена. Карета ждет, можете спускаться.
Ефимия поблагодарила императора за оказанную честь и сбежала от поздравлений и вопросов подруг.
Сегодня все решится! Сердце бешено колотилось в груди, конкурс отошел на второй план. Наконец-то она покончит с сомнениями и выяснит правду.
Герда посторонилась, пропуская счастливую победительницу. Дорого бы она дала, чтобы выяснить, куда собралась Ефимия! Она темная лошадка и явно что-то замышляет. Видимо, пора и Герде немного прогуляться, заодно позолотить кучеру ручку.
– Каланча! – фыркнула вслед Ефимии Валерия.
– Красивая, – возразила Герда.
Они с леди Брок полные противоположности: белое и черное, карее и небесно-голубое, но кое в чем похожи – ни в одной нет мягкости, обе по-зимнему вьюжны.
– Как ее зовут? Откуда она?
Прежде леди Мориз не интересовалась Ефимией, пора исправить ошибку.
– Из Ороя, – презрительно скривилась баронесса. – Одну девицу оттуда уже попросили.
Герда пропустила ее ядовитое замечание мимо ушей. Палец вновь коснулся губ. Из Ороя, значит… Феррир… Ничего, она наведет справки.
– Ах, в комнатах ужасно душно! – пожаловалась Герда. – Вдобавок тебе нужно заработать немного очков перед императрицей. Переоденься, и спустимся в парк. Ее величество всегда гуляет в это время.
Валерия заглотила крючок. Герда знала, подруга станет долго крутиться перед зеркалом, значит, она успеет без свидетелей переговорить с кучером. Делать этого при баронессе по известной причине не хотелось. Валерия не тот человек, которому можно доверить сложную игру.
Убедившись, что остальные кандидатки разбрелись по крылу претенденток, Герда поспешила вниз. Она торопилась, не желая столкнуться с Ефимией или Эммануэлем, который сейчас успокаивал Элис. С бедняжкой случился нервный припадок. Занятий на сегодня не назначали, Герда не рисковала вызвать столь ненужное неудовольствие опозданием.
Ее ожидания оправдались, леди Мориз первой оказалась возле кареты под императорским гербом. Герда походя подумала, что она слишком шикарна для Ефимии. В такой не зазорно отправиться в город Вардену.
Подле экипажа скучали лакеи. Кучер поправлял сбрую и проверял подпруги четверки гнедых лошадей. Шерсть их лоснилась, волосок к волоску.
– Миледи?
При виде Герды слуги встрепенулись и, приняв за Ефимию, опустили подножку, распахнули дверцу.
– Благодарю, но я всего лишь провожаю подругу, – улыбнулась леди Мориз и, вытащив кошелек из потайного кармана платья, вручила каждому по хрустящей ассигнации. – Она такая скрытная, не пожелала сказать, куда направляется!
– Так в столицу, – живо отозвался кучер.
Ему тоже хотелось получить вознаграждение. И Герда не обидела, вложила в его ладонь заветную бумажку, взамен попросив удовлетворить женское любопытство, после рассказать, кого навещала мнимая подруга. Слуга пообещал и тут же принял важный вид. Обернувшись, Герда увидела первого министра с хлыстом в руке.
– Доброе утро, милорд.
Герда склонилась в почтительном поклоне, гадая, что ему здесь понадобилось. Взгляд скользнул по высоким сапогам для верховой езды. Похоже, не только Ефимия надумала прогуляться.
– Доброе, – эхом отозвался Ленар. – Дышите свежим воздухом?
– Да, раз выдалась возможность. Но я уже собиралась уходить.
Герда скользнула обратно на крыльцо. Ей не хотелось объясняться. Граф проводил ее пристальным взглядом. Он ни на минуту не сомневался, что Герда врала, явно что-то вынюхивала. Но думать о ней было некогда: в дверях появилась Ефимия. Она весенним ветерком слетела по ступенькам и, только сейчас заметив Ленара, замерла как каменная.
– Я решил составить вам компанию, – улыбнулся граф. – Прослежу, чтобы вас беспрепятственно пропустили в нужные отделы. Не беспокойтесь, мы вернемся порознь: вы – в карете, а я – верхом. И в разное время. У меня тоже дела в столице.
Ефимия без особого энтузиазма кивнула и подошла к настежь распахнутой дверце. Она ожидала увидеть скромную карету, а тут каждая деталь кричала о высоком статусе и богатстве владельца. Куда там экипажу Агнешки Блеккуок! По сравнению с этой каретой он казался деревенской таратайкой.
– Позвольте?
От прикосновения Ленара по коже пробежал разряд молнии. Ефимию бросило сначала в жар, потом в холод. Одеревеневшая, переставшая дышать, она ощущала только его пальцы на своей ладони. Окружающий мир временно перестал существовать. Перед глазами все плыло. Как же нестерпимо горячо под его пальцами! Когда он отнял руку, девушка испытала смешанные чувства: смесь облегчения и желания все повторить, задержать мгновение.
Ефимия устроилась в дальнем углу экипажа, нарочито не замечая присутствия Ленара. Он не спешил садиться и беседовал с кучером. Но вот хлопнула дверца, набитое конским волосом сиденье прогнулось под весом графа. Он посмел сесть рядом с Ефимией. Возмущенная, она взглядом окатила его ледяной водой. Однако Ленар не собирался пересаживаться.
Экипаж дернулся и покатил по брусчатке двора.
Прикрыв глаза, первый министр откинулся на спинку сиденья. Ефимия ожидала, он что-нибудь скажет, но Ленар молчал. Это раздражало, и девушка первой нарушила тишину.
– С чего вдруг такая забота, милорд? – максимально сдержанно осведомилась она. – Пропуска за вашей подписью вполне достаточно.
– Потому что я так хочу, – привел убийственный аргумент граф и наконец посмотрел на нее. – А еще потому, что нам нужно поговорить.
– О чем? – приподняла брови Ефимия. – Кажется, мы все уже обсудили.
– Нет.
Он вновь замолчал и перевел взгляд на свои руки. Вопрос деликатный, нужно правильно к нему подступиться. Вдобавок ему нравилось смотреть на Ефимию. Врать себе – неблагодарное дело. Ефимия Брок сразу произвела на него впечатление, а после лишь укрепила его. Единственная, из кого бы вышла достойная императрица и кто никогда ею не станет.
– Мне требуется ваша помощь.
– С заговором? – догадалась Ефимия и, немного расслабившись, кивнула. – С удовольствием! Я присягала императору и всецело на его стороне. Или вы считаете иначе?
Короткий взгляд, брошенный на Ленара, убедил: она ждала обвинений. Но графу не хотелось ворошить прошлое, наоборот, он желал навечно его похоронить.
– Архивариус все подготовил. Папки с делом барона Брока ждут в особом кабинете.
Ефимия часто-часто заморгала.
Эта непривычная забота, сменившаяся холодной официальностью, надтреснутый голос… Ленар пытался ее запутать? Его мучила совесть?
– Благодарю.
Девушка не понимала, почему до сих пор не пересела. Соседство с Ленаром будоражило кровь. На каждом ухабе они оказывались чуточку ближе друг к другу, но их тела не соприкасались. На грани. Вечно на грани во всем. Ей нравилось это упоительное чувство. Настоящая магия!
До города добрались быстро. Или увлеченной собственными эмоциями Ефимии так показалось?
Здание императорского архива напоминало тюрьму: такое же мрачное, с зарешеченными окнами первого этажа и часовыми на посту. Карету беспрепятственно пропустили во двор: императорский герб с успехом заменял пропуск. Когда экипаж затормозил возле входа, Ленар не вышел вместе с девушкой. В итоге ей пришлось пройти мимо него, неминуемо соприкоснувшись юбками с его ногами. Очередной разряд пронзил тело Ефимии, огонь опалил щеки. Заметил ли граф? Вряд ли. Погруженный в тяжкие думы, он не смотрел на нее. Тем неожиданнее прозвучало брошенное в спину обещание:
– Я загляну к вам вечером. Уверен, у нас найдется много тем для разговора.
Ефимия не удостоила его ответом. Пусть приходит, отпирать она не собиралась.
Бесконечные полки тянулись по обеим сторонам хранилища. Ее провожатый, вертлявый мужчина в очках с роговой оправой, не позволял Ефимии останавливаться и раз десять проверил ее пропуск до того, как вообще сюда впустил. Вдобавок по пятам, словно конвойный, следовал солдат. Архивариус попросил его сопровождать себя, не иначе, опасался, что девушка сбежит или украдет секретные документы. Однако кое-что Ефимия все же успела рассмотреть: нумерации секций. Каждая двойная: буква и цифра. Цифр больше, к примеру, в секции «Д» мелькнуло число «1083».
– Сюда, пожалуйста!
Архивариус почтительно распахнул неприметную дверь. За ней оказалось небольшое помещение без окон, снабженное большим столом, одиноким стулом и достаточным запасом свечей.
– Напоминаю, выносить документы запрещено, копировать тоже. Как закончите, постучите, вас проводят.
И он удалился, оставив Ефимию в кабинете, больше походившем на камеру. Она огляделась и направилась к столу. На нем высились груды пухлых папок. Дверь за спиной захлопнулась, в замке повернулся ключ. Да, императорский архив заботился о секретности! Стараясь не думать о том, что ее могут не выпустить, девушка углубилась в чтение. Все папки относились к абигонскому делу. Ефимия пролистывала одну за другой, выискивая имя отца. Показания, сухие справки, протоколы допросов. Никаких сантиментов, только факты и голоса давно ушедших людей.
Ефимия потеряла счет времени. Она могла сидеть здесь час, а могла и сутки. Обхватив голову руками, девушка постепенно восстанавливала события двенадцатилетней давности. Сначала она противилась, не желала верить, но против нее была сотня контраргументов. Одного свидетеля можно подкупить, даже пятерых, но заставить людей разных сословий из разных мест говорить одно и то же… Вот показания адъютанта барона Брока. Он утверждал, что командир укрывал виконта Ора, подолгу беседовал с ним. О чем? Кто теперь знает! После тех встреч Эван повторно нарушил приказ, увел свои полки. Однако на стороне мятежников они не сражались, держали нейтралитет.
– Виконт подставил отца! – Палец Ефимии ткнулся в имя Гилмора Ора. – Почему никто не поверил, что отец не отдавал того приказа! Он приютил Гилмора, а мерзавец украл его печатку. Отец сотни раз говорил об этом, почему, почему они не пожелали слушать?!
Но она и сама понимала почему: слишком по-детски звучало.
Укрывательство, неповиновение приказу – достаточно для смертной казни в военное время. Однако ряд приближенных к императору лиц выступал за помилование генерала, напирал на его опыт и искреннее раскаяние. Эван Брок действительно сожалел о содеянном, корил себя, что поверил сладким речам виконта Ора. Он слишком поздно понял, что стояло за его жаждой справедливости. Генерал Брок мечтал остановить обогащение родственников императорской семьи за счет простого люда, добивался пенсий для солдат и солдатских вдов, ратовал против очередной кровопролитной войны из-за алмазных копий. Все это обещал исполнить лидер абигонцев взамен на поддержку.
Сжав голову руками, Ефимия вновь и вновь перечитывала строки: «Виконт Ор не собирался свергать действующую династию, он всего лишь намеревался очистить министерства от лишних людей и напомнить императору о долге перед народом». Ребенок, сущий ребенок! Как можно громить врага, рушить хитроумные планы наступлений и поверить в подобную чушь!
В списке ходатайствовавших за победоносного генерала на первом месте значилось имя Ленара Горзена. А ведь барон Брок так дурно отзывался о нем в кругу сослуживцев! Называл сосунком, очередным никчемным дворянчиком, которого вовремя протолкнули к трону родители. И если бы только о нем! Несправедливо винить в трагедии только изворотливого виконта Ора – вот они, записи разговоров барона Брока с офицерами его корпуса. Он высоко ставил родину, боготворил Рдож, но считал покойного императора пьяницей, погрязшим в женских постелях. Мол, им не пришлось бы воевать, если бы очередной любовнице его величества не потребовалось ожерелье. Говорилось все это после боев, разумеется, за кружечкой. Кто-то забыл, а кто-то запомнил. Генералу следовало сдерживаться, помнить, что даже в самом узком кругу всегда найдутся завистливые уши.
С трудом поднявшись, пошатываясь под грузом рухнувших иллюзий, Ефимия постучала в дверь. Ей хотелось выбраться на улицу, хлебнуть свежего воздуха и подумать, как жить дальше.