Глава 30
Еще целых два часа!
Сложив руки на коленях, девушка одиноко пристроилась на краешке дивана и пыталась читать. Она ощущала себя прокаженной: отныне другие участницы отбора предпочитали с ней не общаться. Спасибо, открыто не оскорбляли, хотя некоторым, особенно Валерии Орсе, явно хотелось высказать Ефимии пару «добрых» слов. Останавливал ее статус. Несмотря на все ожидания, девушка оставалась в фаворе. Вот и сегодня его величество намекнул, что среди претенденток на отчисление Ефимии нет. Зато там значилась Валерия, отчего она бесилась еще больше. Баронесса не могла взять в толк, где ошиблась. Еще вчера император шептал на ушко ласковые слова, любил ее в помпезной опочивальне, а сегодня даже не ответил на улыбку. Уж не ведьма ли эта Ефимия Брок, иначе почему она еще здесь?
– Графиня сделала ставку. – Герда сложенным веером указала на Элизабет, которая уселась рядом с подругой.
Леди Мориз неслышно подошла к Валерии и стала у нее за спиной. Герда тоже недоумевала, почему Ефимию не изгнали с позором. Она достаточно постаралась, чтобы темное происхождение леди Брок стало достоянием общественности, но все напрасно. Карта Катарины Плее тоже не сыграла, в противостоянии сына и матери первый одержал победу. Хотя на месте императрицы Герда бы поступила иначе. Зачем кого-то похищать, жертвовать верными слугами, когда можно просто выгнать девицу с отбора? Разве она не нарушила правила, назвавшись чужой фамилией? Разве ее отец не участвовал в абигонском мятеже? Каждого факта по отдельности достаточно, чтобы отослать Ефимию домой. Словом, Алисия разочаровала. Герда считала ее более дальновидной, хваткой женщиной. Опять же этот Рогир Совей, занявший место Эммануэля… Неотесанный мужлан! Став императрицей, Герда похлопочет за лорда Дидье. Для слаженной работы механизма важна каждая деталь. Дворец не исключение.
– Лучше бы она ставила на себя, – резонно заметила Валерия, хмуро наблюдая за Элизабет.
– Так она о себе и хлопочет, – уголками губ улыбнулась Герда и скрыла лицо за веером. – Ты заметила, кто нашептывал ей сегодня советы? Ефимия Брок – ценное приобретение. Пока она не потеряла девственность, не приелась его величеству, Элизабет будет вертеться рядом.
– Ты полагаешь, император видит ее в качестве любовницы?
Валерия напряглась. Внутри заворочалось глухое недовольство. Ефимия метила на ее место! Даже в случае проигрыша Валерия рассчитывала удержаться подле Вардена, она не собиралась никому отдавать его спальню.
Герда пожала плечами, всем своим видом показывая: а кем же еще? Подруга вызывала брезгливую жалость. С тех пор, как каждую ночь Валерию начал сопровождать в императорскую опочивальню лакей, леди Мориз окончательно вычеркнула ее из списка соперниц. Герда и раньше ставила себя выше Валерии, а теперь окончательно низвела ее до орудия в собственных руках. Вот и этот разговор Герда начала специально, просчитала каждое слово. Бедняжка Валерия так предсказуема! Она точно подстроит Ефимии Брок – какую-нибудь пакость, само собой, вместе с ней вылетит с отбора, открыв Герде дорогу к трону.
Жертва столь грандиозных планов пока ни о чем не догадывалась. Она вполголоса беседовала с Элизабет и с нетерпением посматривала на часы. Нервозность поведения Ефимии не укрылась от подруги. Убедившись, что их не подслушивают, она шепотом пригрозила:
– Смотри, нарвешься на неприятности!
– По-моему, я уже собрала весь возможный список, – усмехнулась Ефимия.
– Не шути так! – нахмурилась Элизабет. – Не гневи императора! Ведь ты не допроса ждешь, а свидания кое с кем.
– О чем ты?
Леди Брок практически идеально разыграла изумление.
– Сама знаешь! – прошипела подруга. – Я давно за тобой наблюдаю. Раньше списывала твои странности на разные причины, но сейчас точно знаю, рядом с кем ты расцветаешь и без кого грустишь.
– Пусть так, – вздохнула Ефимия и уставилась на собственные руки, – но он ничего не знает. Не беспокойся, я приехала в столицу не ради того, чтобы потерять голову и остаться ни с чем. Элизабет, – она заглянула подруге в глаза, – ты ведь дашь мне хорошие рекомендации? Скоро сказка кончится, мне придется задуматься о работе…
– Работе? – изумилась собеседница. – Почему ты не вернешься к родным?
Ефимия тяжко вздохнула и, пересилив собственную гордость, призналась:
– Потому что у нас нет денег, а мать видит меня женой соседского управляющего.
– Тебя – управляющего? – возмущенно зашипела Элизабет. – Даже не вздумай! Можешь пожить у меня, отец не будет против.
Ефимия издала короткий смешок.
– Я ценю твое благородство, но граф Экт меня точно не примет.
– Зато приму я, – отрезала подруга, поставив точку в пререканиях. – Никакой работы! Я найду тебе подходящего жениха.
Девушка благодарно улыбнулась и пожала руку Элизабет. Она не стала расстраивать ее, говорить, что не станет злоупотреблять чужим гостеприимством и уж точно не продаст себя богатому жениху. Особенно сейчас, когда в ее сердце поселился Ленар Горзен. И Ефимия приняла решение. Будь что будет, она откроется ему. Лучше услышать «нет», чем всю жизнь терзаться в неведении.
Внимание присутствующих привлек стук каблучков. Двери гостиной отворились, явив Катарину Плее в сопровождении чопорного слуги. Фрейлина держала на руках одну из левреток императрицы. Расставание с Ленаром, казалось, никак не отразилось на Катарине. Она по-прежнему излучала пленительную смесь красоты и недоступности, покоряла нарядами и мечтательной улыбкой. Однако при виде Ефимии на лице Катарины на миг проступили черты другой женщины – злобной, мстительной и уродливой в своей ненависти. Никто этого не заметил: маркиза Плее тут же снова надела маску.
– Ее величество сердечно просит леди Брок пожаловать на вечернюю чашку кофе, – важно передала чужую волю Катарина. – Мне велено сопроводить ее.
Ефимия занервничала и переглянулась с Элизабет. Как, прямо сейчас? И с чего вдруг? Ефимия Брок – последняя, кого бы желала видеть императрица. Однако она не стала задавать вопросов и поднялась с дивана, спиной ощущая молчаливую поддержку подруги.
– Да, конечно. Мне надлежит переодеться?
– Нет, встреча неформальная. Прошу за мной, миледи.
С каким удовольствием Катарина бы оторвала ей голову! Будто маркизе неизвестно, по чьей милости она лишилась любовника! Девица строила из себя недотрогу, а сама мечтала скорее прыгнуть к Ленару в постель. Катарина не вчера родилась и не верила в целомудрие. Но ничего, сегодня зазнавшаяся старая дева получит ценный урок. Фрейлина краем уха подслушала интересную беседу, знала, кого еще императрица пригласила на кофе. О, Ефимии Брок, несомненно, понравится! Однако Катарина будет с ней сама любезность. Не хватало еще, чтобы девица нажаловалась Ленару! Катарина надеялась завлечь его величество, а они с первым министром друзья. Наличие Валерии маркизу не смущало: баронесса ей не конкурентка. Кто же сразу, по щелчку пальца прыгает в постель! Охотнику интереснее ускользающая добыча. Главное, не переборщить и вовремя щедро его наградить. В этом вопросе Катарина на голову выше Валерии. Та наверняка могла лишь лежать и томно стонать. Словом, пока маркиза не заполучила Вардена или пока леди Брок не попросили из дворца, она станет сладко улыбаться. Что, впрочем, не мешало оскалиться в спину.
Ступив на половину императрицы-матери, Ефимия мысленно приготовилась к худшему. Она пока не подозревала о роли, которую Алисия сыграла в ее судьбе, но и без этого знания поводов для беспокойства хватало.
Как же тут многолюдно! Словно Ефимия не в покоях императрицы-матери, а в приемный день забрела в какое-нибудь министерство. Катарина провела ее по анфиладам комнат во фрейлинскую и, попросив немного обождать, скрылась за двухстворчатыми дверьми. Не решившись присесть в свободное кресло, Ефимия пристроилась у гобелена с пастушками. Помимо нее в комнате находились еще четверо. Судя по шифру Алисии на плече, сплошь придворные дамы. Они с интересом посматривали на Ефимию. Одна из фрейлин вышивала, три другие вели праздные беседы в ожидании дребезжания колокольчика. Роль дежурной придворной дамы сегодня выпала Катарине, поэтому она неотлучно находилась при ее величестве.
– Вас ждут.
Маркиза с фальшивой улыбкой предложила Ефимии войти.
Просторная комната за украшенными затейливой резьбой дверьми напоминала кондитерскую лавку: слишком много белоснежной лепнины, фарфоровых безделушек и натюрмортов. Преимущественно камерные, они занимали все свободное пространство, за исключением пары метров над камином и возле дверей. Обитые фисташковыми обоями стены лишь усиливали сходство комнаты с диковинным тортом.
Мебель четко делила пространство на три части. Первая – мягкий гарнитур у круглого стола на львиных лапах. Вторая – уголок возле низкой книжной полки. Третья у окна: небольшой круглый столик и кресла с гобеленовыми спинками. Императрица облюбовала диван в первой части и свысока поглядывала на Ефимию из вороха подушек. Рядом дремал Великан. По другую сторону стола, в кресле, сидела худощавая моложавая шатенка лет сорока. Если продать ее бриллианты, хватит на поместье. Определенно, Ефимия где-то уже видела незнакомку. Она не фрейлина, выходит, знатная дама.
– А вот и леди Брок, – с оттенком легкого пренебрежения прокомментировала Алисия и велела Катарине: – Налей нам кофе, и можешь быть свободна.
Судя по промелькнувшему на лице сожалению, маркиза рассчитывала остаться и подслушать разговор.
– Садитесь, не робейте!
Императрица указала Ефимии на придвинутое к столику третье кресло.
– Благодарю, ваше величество.
Девушка запоздало присела в реверансе и заняла предложенное ей место. Незнакомая женщина нарочито отвернулась от нее и, обращаясь исключительно к Алисии, сокрушенно заметила:
– Куда катится мир! Милостью его величества избежала рудников, а теперь помышляет о короне!
Императрица промолчала и раздраженно отослала Катарину. Беседа не предназначалась для чужих ушей. Особенно для ушей Вардена.
– Итак, – выждав, пока за фрейлиной закроется дверь, проговорила Алисия, – начнем с главного. Вы мне не нравитесь, милая. Можете обладать сколь угодно смазливым личиком, императрицей вам не стать.
Ефимия выбрала тактику молчания. Сжимая в пальцах тонкую ручку чашки костяного фарфора, она терпеливо ждала продолжения.
– Мой сын упрям, оставил вас на отборе исключительно, чтобы насолить мне, поэтому я надеюсь на ваше благоразумие. Уйдите сами.
Отмалчиваться дальше не вышло бы, и девушка выбрала обтекаемый ответ:
– На все воля его величества.
– Вы не поняли? – Алисия нахмурилась. – Я, кажется, ясно выразилась: вы должны уйти.
– Если я такова, какой меня считает ее величество, то скоро покину дворец.
– Дерзкая выскочка! – Потеряв контроль над собой, императрица едва не расплескала кофе. – Ты смеешь вставать между мной и сыном! Ты – дочь предателя, сестра предателей!
Ефимия сверкнула глазами. Поправ нормы этикета, рискуя навлечь на себя еще больший гнев, она дерзко бросила в лицо Алисии:
– Мой отец невиновен, и я могу это доказать.
– Отвратительные манеры! – поморщилась дама в бриллиантах. Увы, императрица так и не соблаговолила ее представить. – Но, самое печальное, император верит в ее россказни. Это ведь вы оговорили моего мужа?
Взгляд незнакомки словно окатил Ефимию ледяной водой. В голове девушки щелкнуло. Если она все правильно поняла, перед ней сидела герцогиня Евгения Парская.
– И как, милочка, вы довольны? – ядовито осведомилась родственница императора. – Получили свою минуту славы? Вашему семейству не привыкать приносить людям горе.
– Славы? – с трудом сдерживая эмоции, переспросила Ефимия. – Вряд ли кто-нибудь из живущих согласился бы оказаться на моем месте.
– В том-то все и дело, что вы не на своем месте, – отрезала императрица. – Вас сослали в графство Орой.
Девушка шумно выдохнула, но нашла в себе силы ответить спокойно:
– Я не претендую на статус жены его величества, если вы это хотели услышать. Однако я не имею права идти против воли императора, в чем бы она ни заключалась.
– То есть вы не откажетесь от обвинений и не покинете столицу? – резюмировала Алисия и потянулась за колокольчиком. – Ну что ж, я предоставила вам выбор… Не беспокойтесь, дорогая, – потеплевшим тоном обратилась она к герцогине, – мы избавимся от этого недоразумения, равно как от той девицы, которая якобы действовала от имени вашего мужа.
– И как же? – прогремел за спинами женщин грозный голос Вардена. – Мне любопытно послушать.
Все три женщины, не сговариваясь, обернулись, поднялись с места.
Крайне рассерженный император стоял в проеме потайной двери, скрытой за фальшивой книжной полкой. Не желая, чтобы при семейных разборках присутствовали посторонние, Алисия попыталась выставить Ефимию, но Варден категорично заявил:
– Она останется. Евгения, вы тоже, – добавил он, заметив, что родственница направилась к выходу. – Полагаю, вас заинтересует пара фактов из биографии вашего мужа.
Женщины покорно опустились на свои места. Императрица в сердцах терзала веер. Она понятия не имела о существовании тайного хода, иначе давно бы велела его замуровать.
– Вы опять за старое, матушка? – Варден подошел к кофейному столику и забрал у Ефимии чашку, к которой она так и не притронулась. – Мы, кажется, все уже обсудили, я выразился предельно четко. Но раз вы хотите уединиться в одном из замков, не стану вам мешать. Ваши вещи соберут сегодня же.
– Но, Варден!
Алисия не на шутку встревожилась, однако надеялась, что сын не осуществит угрозу.
– Император здесь я. Вы моя мать, но не более, такая же подданная, как другие. Если вы полагали, будто выберете мне жену, станете вмешиваться в государственные дела, то жестоко просчитались. Пока я отошлю вас до осени. Образумитесь – вернетесь.
Какой удар! Лицо императрицы искривила судорога. Варден впервые открыто выказал свою силу, прежде он прислушивался к матери, уважал ее. Неужели влюбился в Ефимию, или Ленар Горзен таки добился своего? Он вечно вставал между ними, мешал Алисии стать негласным, теневым правителем при сыне. И если бы только это! Варден слепо верил другу, прислушивался к нему, даже когда остальные министры придерживались противоположной точки зрения. Взять хотя бы тот же Гестфол. Именно Ленар надоумил императора помириться с врагами, вместо того чтобы копить силы для мщения. Императрица бы только порадовалась, если первым министром сына стал муж Евгении. Власть – семейное дело, нечего делиться ей с бывшими пажами.
– Сын, ты не можешь!
Варден взглядом дал понять: может, еще как.
– Я просил вас оставить леди Брок в покое, заниматься своими левретками и играть в шары с виконтом Мальбео, а вы снова влезли в политику.
– Я извинюсь перед ней. – Скрипя зубами, императрица наступила на горло собственной гордости.
Что угодно, только остаться в Новом дворце! Алисия слишком хорошо понимала, если ее вышлют, сюда она больше не вернется. Она растеряет власть, превратится в одинокую старуху, коротающую дни в компании сиделки и пары придворных дам, мечтающих о ее скорой кончине.
– Я подумаю, мадам. – Император подарил ей надежду и повернулся к герцогине Парской. – Теперь вы, Евгения. Даже не знаю, с какой новости начать. Обе вам не понравятся.
Он глотнул кофе и поставил чашку на стол. После обошел столик и занял место кузины. Алисия на правах матери тоже опустилась на диван. Остальным полагалось стоять в присутствии императора.
– Мирабель Арно, от которой призывала избавиться ваша тетушка, вовсе не лгунья и не искательница приключений, а дочь Энрике.
Герцогиня издала приглушенный вздох и, побледнев, с трудом удержалась на ногах. Варден заботливо усадил ее, предложил воды и беспощадно продолжил:
– Он прижил ее от леди Юлии Арно. За энную сумму супруг женщины согласился дать девочке свою фамилию и воспитал как свою дочь. Ваш брак бездетен, кузина, поэтому именно Мирабель унаследует деньги и титулы семьи Имериз.
– Нет, это неправда! – закричала Евгения и, давясь слезами, закрыла лицо руками.
Ефимия испугалась, что у нее случится припадок.
– Девушку, называвшую себя Мирабель Арно, доставили во дворец. Можете взглянуть и убедиться. Сходство с Энрике поразительное. И ей вовсе не шестнадцать, а семнадцать лет.
– Он… – Герцогиня всхлипнула, плечи ее поникли. По телу прокатилась волна дрожи. – Он развлекался, пока я оплакивала нашего первенца!
– Не просто развлекался, кузина, а сожительствовал с ней в Имериз-холле. Слуги подтвердили, Юлия Арно провела там год на правах хозяйки. Затем об их связи начали шептаться, да и вы пожелали на время удалиться от двора в родовое гнездо, и леди уехала. Все эти годы Энрике не терял с ней связи, через третьих лиц передавал письма и деньги.
Ефимии стало жалко побелевшую как полотно Евгению. Несмотря на бриллианты, напускную надменность, она была глубоко несчастна. Оставалось только гадать, почему никто из ее детей не выжил (раз Евгения упомянула первенца, были и другие) и сколько еще бастардов наплодил герцог Парский.
– Но это еще не все. Энрике собирался с вами развестись и жениться на Юлии Арно. Ну и приложить все усилия, чтобы его дочь выиграла отбор.
Варден не собирался щадить чужих чувств. Наоборот, он хотел, чтобы строившие козни родственники сполна ощутили то, что заставили пережить Ленара. Да что там – самого императора.
– Нет! – Утерев слезы, герцогиня вспомнила, кто она, высоко подняла подбородок. – Ложь! У Энрике были любовницы, множество любовниц, но ни на одной из них он бы не женился. И та девочка… Пускай она его дочь, но незаконнорожденная, каких десятки.
– Однако факты говорят иное. Вам предоставят копию завещания супруга, а вскоре вы познакомитесь и с Юлией Арно. Она уже на пути в столицу. Леди успела развестись с мужем и заказать баснословно дорогое свадебное платье. Примечательно, что оплатил его ваш супруг. Вдобавок леди Юлия вновь беременна, уже на пятом месяце. Услуги врача, который ее пользует, тоже оплачивает Энрике. Поразительная щедрость по отношению к чужой женщине и чужому ребенку, не находите?
Мирабель – дочь герцога Парского! Ефимия до сих пор не могла в это поверить, хотя еще в сарае обратила внимание на сходство между ними. Однако леди Брок явно здесь третья лишняя. Она нервно оглянулась на двери, гадая, можно ли незаметно уйти или придется терпеливо дожидаться, когда монарх вспомнит о ней. Пока он увлечен разоблачением заговора, в результате которого Мирабель бы стала императрицей, а ее отец – первым министром.
Как же преступники все тонко просчитали, обвели вокруг пальца не только Ефимию, но и ее величество! Последняя, услышав о своей истинной роли, растеряла все сочувствие к чете Парских и потребовала прямо сейчас арестовать Энрике и его супругу.
В самый разгар эмоциональной беседы, император наконец отпустил Ефимию. Обрадованная, она присела в реверансе, с некоторых пор усвоив: чем дальше ты от чужих тайн, тем лучше.