Глава 29
– Нет, я не верю! – сокрушенно покачала головой Ефимия.
У нее не было оснований не доверять Ленару, равно как суровому мужчине в строгом, застегнутом на все пуговицы мундире, да и собственный внутренний голос шептал: «Ты давно догадалась!» – но сердце отказывалось принять предательство Мирабель. Она не могла, это какая-то ошибка!
Дрожащей рукой Ефимия потянулась к стакану с водой и выпила его залпом. Однако горечь и сухость в горле никуда не делись.
– Увы, но это так, – развел руками следователь.
Создавалось впечатление, будто его голова росла прямо из воротника-стойки. Ефимия не выдержала бы в таком и минуты, а мужчина за полтора часа к нему даже не прикоснулся. Целых полтора часа! А ведь казалось, прошла от силы пара минут. Нужно вернуться к себе, поесть, одеться – времени в обрез.
– А Эммануэль Дидье, он тоже?..
Самый главный вопрос: почему подруга так с ней поступила, девушка приберегла на потом. Она страшилась ответа, старалась о нем не думать. В сущности, какая разница, почему тебя предали, легче не станет.
Следователь покосился на Ленара. Он кивнул, заново наполнил стакан и пододвинул Ефимии.
– Леди Брок, – настоящая фамилия заставила девушку испуганно вздрогнуть, – надеюсь, вы понимаете, все сказанное не должно покинуть пределов этой комнаты.
Не понимая, к чему клонит Ленар, Ефимия кивнула и сделала очередной глоток, пытаясь унять дрожь в коленях. Может, ее позвали сюда не только ради дачи свидетельских показаний? Недаром Ленар так суров с ней. Да, он вежлив, обходителен, но не более. А ведь ей казалось… Ефимия грустно усмехнулась. Возомнив себя опытной интриганкой, девушка раз за разом позволяла себя обманывать.
Когда она пришла сюда, ворвалась в приемную первого министра, секретарь не желал ее пускать. Однако Ефимия настаивала, препиралась, да так громко, что помешала разговору Ленара с важным, надутым следователем. В итоге девушка добилась своего, проникла в кабинет, но вожделенного разговора наедине не получилось.
– Я полагаю, разъяснение некоторых вопросов нужно отложить, – внес предложение чиновник и чиркнул взглядом по циферблату напольных часов с боем. – Скоро начнется очередной конкурс, миледи в нем участвует…
Ефимии крайне не понравился взгляд, которым он ее одарил. Словно застегнутый на все пуговицы человек недоумевал, почему она еще во дворце. Ах да, теперь всем известна ее настоящая фамилия. Но добровольно складывать с себя звание участницы отбора Ефимия не собиралась. Одно дело – проиграть испытание, другое – уйти вот так, без боя. В конце концов, если его величество пожелал ее вернуть, остальным придется смириться с этим фактом.
– Да, вы правы, – кивнул Ленар и поднялся из-за стола.
Следом за ним встал и занявший гостевое кресло чиновник. Примостившаяся на диванчике Ефимия пока не двигалась, напряженно переводила взгляд с одного на второго.
– Миледи, я провожу вас.
Граф галантно подал ей руку и, обернувшись к следователю, добавил:
– Подготовьте необходимые бумаги. Я намерен посвятить леди Брок во все детали дела.
– Вы уверены? – в сомнении покачал головой собеседник. – Замешаны слишком высокопоставленные лица, я полагаю неуместным…
– Вы – полагаете? – одним вопросом Ленар расставил все по местам.
Стиснув зубы, чиновник поклонился. Он не посмел перечить первому министру.
– Жду вас к семи. И скажите остальным членам комиссии, чтобы говорили только по делу. Прогулка утомит леди Брок, да и несправедливо лишать ее ужина.
Ефимия с усмешкой подумала, что вряд ли сегодня проглотит хоть кусочек.
Пальцы Ленара обжигали. Девушка искренне надеялась, что он не видел мурашек на ее коже, не замечал, как рядом с ним чаще бьется ее сердце. Слишком часто для того, кому она не нужна. «Я забуду его, – упрямо повторяла Ефимия. – Это не так сложно, достаточно пары месяцев в глуши». Пока не получилось, и в страхе выдать себя она шла и смотрела куда угодно, только не на спутника. Опустошенная и раздавленная – так бы в двух словах девушка описала свое состояние. Срочно требовалось отыскать новую цель, хоть что-нибудь, чтобы вытащить себя из болота боли.
– Не нужно! – ворвался в сознание вкрадчивый шепот Ленара.
В следующий миг его пальцы крепко сжали ее ладонь, запустив в сердце десятки бабочек.
Покусывая губы, Ефимия отвернулась и вырвала руку. Она должна закончить игру, а не начинать ее снова. Однако Ленар придерживался другого мнения. Убедившись, что они ненадолго остались одни, он быстро увлек Ефимию за портьеру в одном из многочисленных переходов и строго поинтересовался:
– Что случилось? Еще недавно вы мне улыбались, а теперь холоднее льда.
Из груди Ефимии вырвался приглушенный смешок. Знал бы он, какое пламя в ней бушует!
Близость Ленара пьянила. Ефимия боролась с искушением прикоснуться к нему, ощутить тепло его кожи, губ. Сердце стучало так часто, что, казалось, еще немного – и разорвется. Тонкий аромат одеколона медленно, но верно вытеснял воздух из легких. Она хотела и боялась поднять голову, заглянуть в его глаза. Вдруг в них тот самый лед, о котором говорил Ленар?
– Милорд, похоже, совсем не рад моему возвращению, – покачав головой, глухо пробормотала Ефимия и заерзала, пытаясь вырваться из ловушки, как-то обойти Ленара. – Мне пора, милорд, невежливо заставлять императора ждать.
– Так вам нравится Варден?
Руки графа отрезали пути к отступлению. Он склонился над задержавшей дыхание Ефимией. Девушка закрыла глаза. Веки ее трепетали словно крылья бабочки.
– Вам нравится император? – настойчивее, дав понять, что не уйдет без ответа, повторил Ленар.
Как же ему хотелось поцеловать ее! Осыпать – поцелуями густые ресницы, чуть покрасневшие щеки, сухие губы. Усталая, без грамма макияжа, Ефимия казалась ему самой прекрасной женщиной на свете.
– Я не знаю правильного ответа, милорд, – сокрушенно пробормотала девушка и опустила голову еще ниже.
– Его не существует, есть только ваше сердце.
Убрав руки с оконного откоса, Ленар заключил ее холодные пальцы между ладоней и поцеловал. Ефимия широко распахнула глаза и отважилась взглянуть на него. Как же Ленар многолик! Суровость исчезла, но девушка не торопилась с ответом, опасалась угодить в ловушку.
– Вы получили мою записку? – Ленар начал издалека.
Он то и дело прислушивался, понимая: скоро какой-нибудь слуга или придворный появится в конце анфилады, и им придется покинуть укрытие, снова стать чужими.
Ефимия кивнула.
– Тогда вы все поймете. Не теперь, так потом.
Заслышав шаги, первый министр быстро выскользнул из укрытия, оставив девушку в полном смятении. Она окончательно запуталась. Голова шла кругом от намеков, читавшихся между строк обещаний.
Мимо со смехом прошла какая-то женщина. Чуть погодя Ефимия услышала бряцанье шпор и тяжелую поступь солдат – смена караула. Выждав, пока стражники скроются из виду, леди Брок осмелилась выйти. Разумеется, Ленара и след простыл, зато в том конце перехода замерли две кумушки. Они шушукались и с интересом посматривали на Ефимию. Наверняка решили, будто застукали ее во время тайного свидания. Они были недалеки от истины, только любовник давно испарился и не подарил на прощание даже ласкового слова.
Ефимия прошествовала мимо сплетниц с высоко поднятой головой. Пускай обсуждают! Судя по одежде, они даже не фрейлины, так, дворянки средней руки, околачивающиеся во дворце в надежде на лучшую долю. Такие попадали сюда вместе с родными. Пока отцы и дяди решали дела, их дочери и племянницы слонялись возле приемных, строили глазки кавалерам.
Стоило Ефимии переступить порог своих покоев, как на нее обрушился поток упреков.
– Ну где же вы ходите, миледи! – всплеснула руками горничная. – Право, не знаю, как я успею уложить вам волосы.
Приглядевшись к ней, Ефимия, поняла, что это не Жанетта. Интересно, куда подевалась прежняя служанка? Неужели тоже замешана в заговоре? Новая горничная – ее звали Лорой – ничего о судьбе предшественницы не знала.
– С нами не откровенничают, миледи. И вы уж простите меня за дерзость, – смутилась она. – Майстер Совей сказал, что голову оторвет, ежели с вашей прической или гардеробом что будет не так. А тут времени все меньше, чувствую: не успеваю…
Накрытый в гостиной обед успел остыть, и Ефимия ограничилась ломтиком ветчины и салатом. Она поела совсем немного, только чтобы не упасть в голодный обморок, а после отдалась в руки служанки. Лора, охая и причитая, принялась колдовать над Ефимией. Оставалось только поражаться быстроте и сноровке горничной – они почти уложились к сроку.
Пошитая по снятым для бала меркам амазонка сидела великолепно. Насыщенный синий цвет идеально подходил к глазам Ефимии. Бархатная, переливчатая, она превратила девушку в подобие экзотической птицы. Лора густо подвела ей глаза и практически не тронула помадой губы, создав одновременно роковой и невинный образ. Довершала его шляпка с фазаньим пером и крошечной вуалеткой, крепившаяся к волосам при помощи множества шпилек.
Судя по косым взглядам соперниц, они списали опоздание Ефимии на желание показать свою значимость. Мол, последней приходит будущая королева. Девушку мало волновали их домыслы. Она буравила взглядом серую кобылку, гадая, с какой стороны к ней подойти. И надо же было такому случиться, что, когда Ефимия наконец решилась, занесла ногу на специальную табуретку, за спиной раздался голос императора:
– Не бойтесь, она смирная.
Девушка покачнулась от неожиданности и ухватилась за плечо лакея. Щеки стремительно заливала краска стыда. Вряд ли можно опозориться сильнее, разве только упасть. Почему Варден не послал вместо себя того же мажордома или, если императору так хотелось самому наблюдать за участницами, почему он появился именно теперь?
– Похоже, вы не слишком умелая наездница, – заметил монарх.
Одного его взгляда хватило, чтобы слуга с поклоном отошел, уступив место правителю.
– Боюсь, я никудышная наездница, ваше вели-чество.
Ефимия через силу выдавила улыбку и смиренно приняла помощь Вардена. Он помог ей устроиться в седле, дал несколько советов и даже расправил длинный подол амазонки – слишком откровенное выражение симпатии. Ефимия не на шутку перепугалась. А вдруг она действительно станет императрицей? С одной стороны, не об этом ли Ефимия втайне мечтала? С другой – тогда у нее не будет Ленара. Увы, нетрудно догадаться, кто проиграет в споре за девичью руку.
– Я так рад снова вас видеть.
Варден продолжал стоять подле Ефимии, будто затеял испытание только ради нее одной.
– Я тоже, ваше величество, – вежливо ответила девушка.
С каждой минутой беличье колесо беспокойства вертелось все быстрее. С чего вдруг столько внимания? Положим, до похищения император пригласил ее на свидание, но в его покоях побывала не только Ефимия. Да и ему ли не знать, какую фамилию она носит. Это перечеркивало все, но, как оказалось, не для Вардена.
– Удачи! – после чересчур затянувшегося молчания сердечно пожелал император и наконец обратил внимание на остальных претенденток.
Ефимия с облегчением перевела дух. Она оказалась в западне, куда угодила по собственной воле. Разве участницы отбора не мечтали коснуться императора, не грезили очутиться с ним наедине? И вот оно, сбылось, только… «Только мне нужен другой», – с горечью подумала девушка.
Элизабет вызвалась опекать подругу. Она напоминала пристыженного котенка, слишком активно предлагала свою заботу, не в силах избавиться от гложущего чувства вины. В конце концов Ефимии пришлось на нее шикнуть. Старания Элизабет только мешали. Какие там разговоры, когда, отчаянно вцепившись в поводья, пытаешься элегантно балансировать в дамском седле!
Однако в чем заключалось испытание? Пока лошади неспешно трусили по подъездной аллее. Император беседовал то с одной, то с другой кандидаткой, словно на обычной светской прогулке. Все начало проясняться, когда они миновали ворота.
– Смотри!
Элизабет привлекла внимание подруги к двум точкам в небе. Сначала они казались помаркой зрения, но затем, стремительно увеличившись в размерах, обернулись птицами.
– Соколы! – не скрывая восторга, прошептала Элизабет.
Ефимия тягостно вздохнула. Только птиц ей не хватало! И дело вовсе не в страхе перед пернатыми охотниками, а в лошади. Она прядала ушами, Ефимия опасалась, что не сумеет совладать с ней.
Хищные птицы между тем опустились на специальный воткнутый в землю насест и получили от сокольничих вознаграждение – по маленькому куску мяса. Глаза-пуговки буравили всадников. Участницы отбора явно пришлись соколам не по нраву.
– Дамы, – император остановился и поднял руку, – я хочу познакомить вас с моими питомцами. Я специально велел вывезти их в поле, чтобы мы совместили приятное с полезным. Возле дворца развелось много воробьев, мы на них поохотимся. Заодно вы получите шанс продемонстрировать умение достойно выходить из непредвиденных ситуаций. Постарайтесь наладить контакт с птицами и их сокольничими.
Девушки переглянулись. Испытание казалось нелепым. С соколами – на воробьев? С тем же успехом можно было носить воду в фарфоровой супнице. Однако Элизабет и Ефимия быстро смекнули, в чем дело. Во-первых, птиц мало. Вряд ли на настоящей охоте кандидатки по очереди запускали бы одного и того же сокола в небо. Во-вторых, никто из них прежде не имел дела с хищными птицами. Выходит, смысл испытания совсем в другом. На фуршете участницы конкурса общались с теми, кто был выше их по положению, теперь им надлежало говорить с нижестоящими. Вдобавок воробьев что-то не видно, охотиться не на кого.
– Придержи мою кобылу, и я устрою так, чтобы мы не вылетели, – шепнула Ефимия.
Для нее разговоры с простолюдинами – дело привычное. Первым делом нужно поздороваться и познакомиться: так легче расположить собеседника к себе. Затем следует проявить интерес к человеку, к примеру, восхититься его работой или сделать еще какой-нибудь комплимент. После теплых слов даже суровый мясник соглашался продать лопатку чуть дешевле, сработает и с сокольничими. Главное – одновременно держать дистанцию и не скатываться в высокомерие. Однако не только Ефимия усвоила эту науку, Элизабет тоже отлично справлялась.
Тактика подруг принесла плоды. Сокольничие проболтались, что охотиться сегодня действительно не придется. На этом испытание для подруг и закончилось. Варден велел уступить место другим.
– Что это было? – Ефимия недоуменно проводила взглядом спину императора.
– Хитрость, Эффи. Нам намеренно не озвучили условия задачи, чтобы мы не смогли подготовиться.
– Да, воистину сложный конкурс!
– И кое-кто с ним не справился. – Элизабет покосилась на Оливию. – Наша рыжая фаворитка топает ножкой и ругается как базарная торговка. В ее хорошенькую головку даже не закралась мысль, что все – фарс. Соколов-то всего пять! Как каждая могла бы с ними полноценно охотиться?
– Вот и я об этом сразу подумала, – кивнула Ефимия, искоса наблюдая за остальными.
Мало кто догадался об истинной сути испытания, большинство упорно продолжали спорить, что уничтожать воробьев не господское дело.
– Ой, дуры! – сокрушалась Элизабет. – Той же Оливии положено знать, что на воробьев охотятся только мальчишки с рогаткой. А она стоит и возмущается, что сокол попортит ее амазонку. Знаешь, теперь я еще больше зауважала императора. Выдумать испытание три в одном! Намеренно дезориентировать, чтобы получить максимально естественную реакцию – раз. Проверить, как мы реагируем на неожиданности, – два. Наконец его величество отныне знает, кто непомерно задирает нос и вежлив только с равными.
Ефимия осторожно обернулась к Оливии, прислушалась к долетавшим обрывкам разговора и укоризненно покачала головой. Леди полагалось оставаться леди даже на кухне.
– Как думаешь, – не унималась Элизабет, – ее выгонят?
Насчет себя она не боялась. Элизабет не корчила презрительных гримас и не кичилась своим происхождением.
– Не нам решать, – осторожно ответила Ефимия.
Ее мысли витали далеко отсюда. Сердце замирало в предвкушении обещанного разговора. Если с сокольничим все понятно, то с Ленаром пока одни знаки вопроса. И самый главный: открыть ли ему свое сердце?