Глава 28
Ленар расхаживал по комнате, репетируя речь. Следовало точно выверить каждое слово, но прежде… Прежде он разберется с Катариной. Радость от обладания красоткой окончательно улетучилась, Ленара тошнило от ее фальшивой скромности и неприступности. В постели граф делал все грубо и быстро, теперь исключительно под покровом темноты, хотя с некоторых пор и вовсе не желал видеть маркизу в спальне. Ленару стоило большого труда притворяться, молчать о том, что ему все известно. Но сегодня он собирался поставить точку в затянувшемся романе.
Ленар заранее приготовил прощальный подарок – откупные. Катарина быстро утешится, когда обнаружит чек на солидную сумму. Интересно, к кому она направится? После статусного любовника ей нельзя снижать планку. Напрашивалось имя императора, но, насколько было известно Ленару, Варден упоенно развлекался с Валерией Орсе. Пусть той не выиграть свадебный отбор, зато в постельном она победила. Венценосный друг без смущения делился деталями своего досуга, описывал пикантные приметы, удачи и фиаско баронессы. Бедняжка искренне надеялась стать императрицей. Матушке следовало объяснить ей разницу между доступностью и желанностью.
В дверь постучали.
Ленар улыбнулся и спокойным, подчеркнуто вежливым голосом отозвался:
– Войдите!
Он отменил все встречи, сказался больным и велел никого не пускать, кроме Катарины Плее. Интересно, она хотя бы справится о состоянии его здоровья?
Дверь отворилась. Первыми в спальню вплыли духи любовницы, и только потом она сама. Сегодня Катарина не стала укладывать волосы в сложную прическу и волнами распустила по плечам. Между прядей блистали жемчужные нити. Бордовое платье из тяжелого бархата плотно облегало грудь, чуть приоткрытую квадратным вырезом. В руках маркиза держала книгу. Ленар удивленно поднял брови. На его памяти любовница ничего не читала.
– Ох, милый, я полагала, что ты в кровати!
Катарина плотно закрыла за собой дверь и подошла к Ленару, чтобы, привстав на носочки, поцеловать. Он не стал отстраняться, позволил пахнущим медом губам коснуться щеки.
Маркиза Плее умудрялась сочетать несочетаемое, чем некогда и привлекла внимание графа. Страстная в постели, расчетливая в любви, она никогда не выглядела вульгарно, даже когда выбирала откровенные наряды. Вот и теперь Катарина уравновесила сочный цвет платья скромным, едва заметным макияжем и ограничилась золотой цепочкой без кулона на шее.
– Что с тобой?
Любовница потянулась к его лбу. Сложно сказать, играла или действительно беспокоилась.
– Всего лишь мигрень. Уже прошло.
Ленар отвел ее руку и отошел к окну. С часу на час вернется Ефимия – он получил весточку от офицера на подъезде к столице. К тому моменту, как леди Брок ступит во дворец, с Катариной должно быть покончено.
– Ты сам на себя не похож! – покачала головой маркиза и положила книгу на тумбочку возле кровати. – Словно и не здесь вовсе.
Если бы она знала, насколько права!
– Я принесла тебе роман, думала, ты скучаешь… Сегодня на редкость хорошая погода, если тебе уже лучше, мы могли бы сплавать на остров. Я так соскучилась, Ленар!
Руки Катарины обвили его со спины, нос уперся в лопатки. Граф раздраженно дернул плечом, понуждая любовницу отступить. Его мутило от одной мысли, что маркиза собиралась туда же, где они с Ефимией провели свое тайное свидание.
– Да что с тобой?! – нахмурилась Катарина. – Прежде ты так себя не вел.
– Прежде я видел тебя другой, – парировал Ленар и обернулся: объясняться нужно лицом к лицу. – Совсем другой, Катарина.
– Какой же? – беззаботно поинтересовалась любовница и без разрешения уселась на кровать.
Из-под юбок мелькнула черная бархатная туфелька с костяной пряжкой.
– Неважно. – Он не собирался пускать ее в душу. – Мы неплохо проводили время, особенно ты. Хотя и мне не на что жаловаться, секс отменный.
– Ленар?
Почуяв беду, Катарина напряглась. Спина ее стала неестественно прямой, пальцы впились в покрывало.
– Но всему когда-то приходит конец, – ледяным тоном зачитал приговор граф. – Ты мне надоела. Понимаю, ты понесла некоторые убытки…
Он подошел к секретеру и достал запечатанный сургучом конверт.
– Тут достаточно, чтобы компенсировать твои расходы, пока не найдется новый ценитель прекрасного.
– Ты?.. Ты меня бросаешь? – не веря, переспросила Катарина.
Лицо ее вытянулось, кожа побледнела. На мгновение Ленару стало ее жалко, но лишь на мгновение.
– Именно так, мы расстаемся.
Он положил конверт на колени окаменевшей любовницы и вновь запер секретер.
– Я готов дать тебе отличные рекомендации.
– Рекомендации?! – взорвалась Катарина и рывком поднялась с кровати.
Конверт полетел на пол.
– Я что, уличная девка? – Лицо Катарины покраснело от гнева, Ленар даже испугался, что маркизу хватит удар. – Решил, будто можешь купить или продать меня?
– А разве не этим ты занималась, Катарина? – зло усмехнулся первый министр. – Продавала себя, раздвигала ноги за бриллиантовые колье. Хорошо раздвигала, не спорю, тут жаловаться не на что.
– Ты!..
Глаза Катарины сверкали. Поджав губы, она влепила Ленару звонкую пощечину и, чуть подумав, оставила такой же красный след на второй щеке.
– Ты еще пожалеешь, Ленар Горзен! – прошипела маркиза. – Нашел себе новую девку, менее требовательную, верно? Только брюнетка утащит тебя на плаху. Думаешь, ей нужен ты, твои деньги? Да она хуже шлюхи!
– Замолчи, иначе я нарушу правило и ударю женщину, – предостерег граф и, подняв конверт, насильно всучил его метавшей молнии Катарине. – Умей достойно проигрывать и не изображай невинную девочку. Ты продаешь свою благосклонность, никого из любовников ты никогда не любила. И мне известно, кто рассказал императрице о Ефимии Брок. Так что еще вопрос, кому из нас следует опасаться больше.
– На что ты намекаешь? – Маркиза верно почуяла, бывший покровитель чего-то не договаривал.
– На то, что плаха ждет именно тебя. Эммануэль Дидье дал показания, подтвердил, ты тоже замешана в заговоре. И если бы он был против участницы отбора!.. Ты с твоей алчной ревностью угодила по уши в политику.
Ошеломленная Катарина безмолвствовала, переваривая его слова. Ленар не мешал ей. При всех недостатках маркиза Плее отличалась умом, иначе бы прозябала в содержанках у дворян средней руки. Граф не сомневался, она сделает правильные выводы и больше не приблизится к Ефимии. Взамен первый министр пощадит ее, не отправит на скамью подсудимых. В конце концов, Катарина действительно не подозревала о планах герцога Парского, преследовала сугубо свои мелочные цели и уж точно не желала низвержения Ленара. Зачем рубить сук, на котором сидишь?
– Ладно, я уйду, – с видом оскорбленного достоинства, согласилась маркиза, – но ты действительно еще пожалеешь! Обратно я не вернусь, будешь локти кусать.
Граф с трудом сдержал улыбку. Вот чего он точно не собирался делать, так это сожалеть о любовнице.
– Руки на прощание не даю: не достоин. Прощай, Ленар Горзен!
Катарина удалилась с высоко поднятой головой.
Ну вот, одно дело сделано. Предстояло самое сложное – переговорить с Ефимией. И не просто переговорить, а не подставить ни себя, ни девушку.
Граф нечасто испытывал затруднения. Он с легкостью выходил победителем почти из каждого спора, а теперь волновался как мальчишка. Варден прав, Ефимия вызывала в нем чувство, схожее с тем, что некогда пробудила Диана. Тогда Ленар потерпел сокрушительное фиаско. Красавица с удивительными льняными локонами и васильковыми глазами осталась холодна к придворному из свиты наследного принца. С тех пор минуло много лет, граф давно уже не паж, не восторженный мальчик, но внутри остался полынный привкус унижения. Он слишком хорошо помнил, как ранит вежливый отказ, и с тех пор дал себе зарок не влюбляться. И вот все полетело в тартарары.
В дверь снова постучали. Не дождавшись ответа, слуга отважился просунуть голову в щелку и доложил:
– Карета въехала в парк, милорд.
Ленар кивнул и, выбросив из головы посторонние мысли, направился в Зал одалисок. Он шел привычным шагом, ни разу не подошел к окну взглянуть на подъездную аллею, создавая видимость, что ему вовсе не интересна леди Брок.
* * *
Ефимия хорошо помнила свой восторг при виде императорской резиденции, когда карета доставила ее сюда в первый день отбора. Сейчас все переменилось, и она равнодушно взирала на причудливо постриженные деревья. Ефимия гадала, как ее встретят. Наверняка остальные кандидатки расстроятся: они ведь списали соперницу со счетов. Но больше всего ей хотелось увидеться с подругами. Бедняжки провели столько дней в неведении!
Возле знакомого крыльца вместо Эммануэля карету встречал незнакомый мужчина.
– А где же лорд Дидье? – растерянно поинтересовалась Ефимия.
Она не рассчитывала на торжественную встречу, но мажордом опекал участниц конкурса и обязательно вышел бы к ней.
– Лорд утратил доверие императора, – коротко, дав понять, что не намерен развивать тему, ответил мужчина. – Отныне я исполняю его обязанности. Рогир Совей к вашим услугам.
– Очень приятно познакомиться, майстер, – пробормотала окончательно сбитая с толку Ефимия.
Похоже, за время ее отсутствия многое переменилось.
– Обед подадут через час, – предупредил Рогир. – После состоится очередной отборочный тур. Ваш костюм для верховой езды уже подготовили.
Испытание? Прямо сегодня? Ефимия покачала головой. Стоило ли возвращаться на конкурс, чтобы тем же вечером отбыть домой. В Мелрое Броки лошадей не держали – денег едва хватало на жалованье Труди. Графиня Малжбетен, безусловно, много сделала для них с Анной, но любой доброте есть предел. Занятие танцами – вклад в будущее удачное замужество, а верховая езда – дорогое развлечение аристократов. В последний раз Ефимия сидела в седле больше десяти лет назад, еще маленькой девочкой. Помнится, у нее был лохматый пони по кличке Морковка. После девушка передвигалась исключительно пешком или в почтовой карете. Вряд ли давних уроков езды по кругу хватит, чтобы достойно выдержать испытание.
Как и ожидала Ефимия, ее возвращение не прошло незамеченным. Позабыв о делах, участницы отбора собрались в Зале одалисок. Каждая хотела взглянуть на дочь Эвана Брока, вопреки ожиданиям, триумфально вернувшуюся на отбор. Увы, после похищения настоящая фамилия Ефимии перестала быть тайной и наделала много шума. Но категоричное заявление его величества поставило точку в правомерности участия девушки в конкурсе. Большинство участниц не скрывало досады, вот и теперь они злобно, завистливо посматривали на взлетевшую столь высоко дочь предателя. Однако их стрелы не достигали цели. Ефимия игнорировала злобные шепотки. В детстве она наслушалась не такого, давно отрастила броню. Взгляд искал в толпе подруг. Элизабет Ефимия заметила сразу и приветливо помахала ей, а вот Мирабель куда-то пропала. Неужели подруга действительно оказалась вовсе не подругой?
– С возвращением, миледи!
Ефимия подняла голову и увидела Ленара. Губы тронула улыбка. Ну конечно, Ленар не опустится до простых смертных! Девушка тут же отвернулась. Если она продолжит смотреть на графа, то с головой выдаст себя. Хватит того, что сердце и так ухало в груди набатным колоколом.
– От имени его величества рад снова приветствовать вас во дворце. Рад, что вам больше ничего не угрожает. Полагаю, Рогир уже известил вас о будущем испытании?
Ефимия кивнула и бросила косой взгляд на Элизабет. Та всячески пыталась привлечь ее внимание, утянуть в укромный уголок. Интересно, что такого важного и срочного хотела сообщить подруга?
– Прекрасно! Отдыхайте, спокойно готовьтесь. После мы обсудим некоторые детали вашей… м-м-м… прогулки. Все нужно детально запротоколировать. Надеюсь, вы не откажетесь побеседовать со мной и другими членами комиссии?
– Конечно, милорд, – кивнула девушка. – Я все понимаю.
Пусть вспоминать о таком тяжело, она обязана если не ради себя, то во имя государства.
– В таком случае я пришлю за вами.
И первый министр скрылся за полуколоннами.
Ленар снова и снова прокручивал в голове сказанное. Вроде он не допустил ошибок, говорил холодно и официально. Ленар понимал, отныне каждое сказанное Ефимии прилюдно слово немедленно передадут императору. Да и вряд ли Вардену понравилось бы, надумай друг под любым предлогом остаться с леди Брок наедине. Именно поэтому он упомянул комиссию, тогда как на самом деле планировал откровенно поговорить с Ефимией один на один. Он должен выяснить, какие чувства питает к нему девушка. Если у него есть хотя бы крошечный шанс, Ленар его не упустит. Дружба дружбой, но каждый кузнец своего счастья. Ненадолго выставить следователя под благовидным предлогом не так уж сложно, для приватного разговора хватит пары минут.
Стоило Ленару скрыться из виду, как Элизабет ухватила Ефимию за руку и, презрев условности, потащила сквозь живой строй конкурсанток.
– Мирабель арестовали! – едва они оказались одни, выпалила графиня Сомерсби.
Не дав подруге вставить ни слова, она крепко стиснула ее ладони и виновато запричитала:
– Я так виновата перед тобой, Эффи! Я глупая снобка, круглая дура! Это из-за меня Мирабель заманила тебя в ловушку!
– Что?! – Ефимия осела на ближайший диванчик. – О чем ты? Что с Мирабель?
– Мерзавка ловко притворялась, обвела нас вокруг пальца, – сжала кулаки Элизабет. – Она подделала мой почерк и написала ту записку. Я не звала тебя в зимний сад, Эффи!
– Это я уже поняла, – медленно переваривая услышанное, кивнула девушка. – Но почему именно Мирабель?
– Не удивлюсь, если она даже не Мирабель вовсе.
Опустившись рядом с подругой, Элизабет тяжко вздохнула. Она считала себя опытной дамой, покровительствовала «малышке Арно» – и тут словно гром среди ясного неба – известие о ее аресте.
– Выходит, заговорщикам помогала Мирабель, – после затянувшегося тяжкого молчания подвела итог Ефимия.
Факты упорно не желали укладываться в ее голове. Мирабель такая тихая, скромная, неуклюжая… Слишком скромная, слишком тихая, слишком неуклюжая. Недаром после фуршета Ефимия впервые задумалась, не переигрывает ли подруга. А как она оживилась, какой непривычный напор проявила в желании помирить ее с Элизабет. И поразительно спокойно отреагировала на признание Ефимии. Боявшаяся отца, забитая леди Арно пришла бы в ужас от общения с дочерью мятежного генерала – это могло повредить ее репутации, лишить и без того мизерных шансов на победу. А вот сообщница заговорщиков, наоборот, только порадовалась бы такой удаче. Еще бы, помощница первого министра оказалась «с душком», появился шанс без труда от нее избавиться.
И голос… Теперь понятно, почему он казался одновременно знакомым и незнакомым. Мирабель никогда не говорила властно, уверенно.
– Только я тебе ничего не говорила! – торопливо шепнула Элизабет. – Это большая тайна! Девчонки думают, Мирабель покинула конкурс по личным причинам.
– А ты-то откуда знаешь? – прищурилась Ефимия. – Связи?
– Какое там! – вздохнула подруга. – Нам очную ставку устроили.
Помолчав, она с надеждой спросила:
– Ты ведь меня прощаешь, мы снова подруги?
Ефимия кивнула и поднялась с дивана. Она должна немедленно найти Ленара, расспросить его о Мирабель. Пусть у Ефимии не было оснований не доверять Элизабет, она хотела убедиться. Вдобавок ей как воздух требовалось еще раз увидеть его, услышать его голос. Сказанная при всех пара слов – слишком мало, Ленар даже толком не взглянул на нее. Увы, скоро у Ефимии не останется поводов побыть с ним наедине. Может, и к лучшему. В ее же интересах скорее забыть Ленара. Он наверняка уже не думает о ней. Право, зачем ему девица сомнительного происхождения, когда под боком та же Катарина Плее? Она могла сколь угодно не нравиться Ефимии, зато Ленар целовал ее, обнимал, шептал нежные слова на ушко. С ним она появлялась в свете, делала то, что навсегда останется недоступным леди Брок.
– Ты куда? – недоуменно спросила Элизабет, когда подруга направилась не к себе, а к выходу. – Испытание через три часа, тебе лучше отдохнуть…
– Я все равно вылечу, Бетси, – обернувшись, устало улыбнулась Ефимия, – нужно успеть доделать дела.
Элизабет покачала головой, но останавливать ее не стала. Как и говорить о том, что подруга недооценивает себя. С некоторых пор Ефимия входила в число негласных фавориток отбора, а уж после вчерашнего разговора императора с матерью на повышенных тонах (он состоялся за закрытыми дверьми, но фрейлины сумели кое-что подслушать) ставки леди Брок и вовсе скакнули до небес.