Глава 21
- Пожалуйста, не уходи…
Она так и не обернулась. Просто шепнула это и посильней сжала пальцы на дверной ручке. Мы были не одни – отовсюду доносились смеющиеся голоса – рабочие не торопились расходиться, несмотря на поздний час. И у нашего разговора было слишком много свидетелей. – Пожалуйста… Я же понимаю, как мало времени у нас осталось. И просто хочу побыть с тобой еще немного…
Я мог бы сказать, что Майя излишне драматизирует происходящее. Что у нас впереди вся жизнь. И что я еще тысячу раз ей надоем, когда все уляжется. Да, я мог бы поступить правильно, если бы… меня не съедала такая же необходимость. Не подчиняющаяся доводам разума потребность быть с ней. На уровне жизни. Без вариантов.
- Хорошо… Приходи к складу, когда все разойдутся.
Майя помедлила. Выдохнула с облегчением… Коснулась лбом железной обшивки вагончика. Собираясь с силами, выждала секунду, другую, третью… Толкнула дверь и медленно ту за собой захлопнула. Глядя ей в спину, я дал себе обещание, что это в последний раз. И то только потому, что после случившегося в доме шамана ей действительно нужна была моя помощь. Или… господи, да кого я обманывал?! Помощь была нужна мне самому. Я просто рушился изнутри от горя, и только Майя могла спасти меня. Стать тем цементом, благодаря которому я выстою, какую бы правду мне не пришлось узнать. Ради неё… выстою.
Я зашел в вагончик. Вязал полотенце. Мыло. Порылся в шкафчике в поиске фанарика. Егоров, окрыленный свиданием с Илик, кажется, вообще меня не замечал. Суетился возле чайника и что-то напевал себе под нос.
- Пойду, искупаюсь. Не жди.
- Воды горячей нет! – крикнул мне в спину Жорка. Я обернулся. Кивнул, давая понять, что в курсе. А тот как-то вмиг посерьёзнел. – Почему мне кажется, что ты знаешь намного больше, чем говоришь?
Я слишком уважал Егорова, чтобы юлить перед ним или врать, глядя в его внимательные, все подмечающие глаза. Поэтому просто пожал плечами и пошел прочь. А он не стал меня останавливать. И продолжать допрос.
Когда я подошел к складу, народу стало поменьше, но во многих вагончиках еще горел свет. Нечасто мужикам здесь удавалось развлечься. Я сел на перевернутое ведро и приготовился ждать. Однако не прошло и минуты, как я услышал легкие шаги, а потом увидел ее. Майя переоделась, оставив распущенными волосы. Мне они так нравились... не передать. Нравилось наматывать их на кулак, подчиняя себе каждое её движение. Ограничивая свободу этим коротким импровизированным поводком, на который мне удалось ее посадить. И это было странно. Я вообще не понимал, как во мне уживались два настолько противоположных желания. Первое – никуда, вот вообще никуда ее от себя не отпускать, чтобы в её голове, чувствах, мыслях не осталось ни миллиметра свободного от меня пространства… И в то же время – второе желание. Желание подарить ей крылья, на которых она полетит далеко-далеко…
- Ты собираешься в баню? – врываясь в мои мысли, спросила Майя и ласково коснулась пальцами моих волос.
- У меня есть идея получше. Пойдем.
Майя, не колеблясь, вложила свои пальцы в мою руку. Понимала ли она, что это для меня значит? Отдавала ли отчет тому, какую дикость во мне пробуждает ее доверие и покорность? На секунду я зажмурился, обуздывая свои инстинкты. Иначе бы весь мой план накрылся.
- Как ты стал таким черным?
- Что?
Я ожидал каких угодно вопросов, но почему-то не был готов к самому простому из всех возможных.
- Спрашиваю, как ты стал таким черным? – Майя снова подняла руку и провела по моей бороде. – И бороду отрастил…
- Не нравится?
- Нравится. Когда ты меня ласкаешь, она… В общем, ты понял.
Я понял, конечно… И рассмеялся. Еще один парадокс – она была одновременно самой застенчивой и самой чувственной женщиной из всех, что я знал.
- Это обычная краска. А так я седой. Ты видела…
- Видела, – прошелестела Майя. Изменившиеся интонации в ее голосе заставили меня остановиться. Я понимал, что нам нужно поговорить. Как-то объяснить происходящее, потому что из-за моей слабости она стала его неотъемлемой частью. Проблема в том, что даже сам себе я не мог этого объяснить. Может быть, если бы этому существовали какие-то объяснения, было бы не так больно. А может, больно теперь будет всегда…
- Я поседел за одну ночь.
- Когда твоя семья погибла?
Кивнув, я вновь перехватил ее руку и возобновил шаг. Никому раньше я об этом не рассказывал. Только Михе. Это у него на плече я выл. Это он меня утешал. Что он чувствовал в этот момент? Что вообще чувствует палач, утирая горячие слезы жертвы?
- Пришли… - прохрипел я, складывая у камня принесенные с собой вещи. Стащил через голову рубаху, щелкнул ремнем... В тусклом свете луны воды небольшого круглого, как блюдце, озера казались темными и неприветливыми.
- Ты хочешь искупаться? – прозвучал недоверчивый голос в темноте.
- Угу.
- Ты сумасшедший.
- Трусиха… - улыбнулся я, сдергивая джинсы прямо с трусами. – Если захочешь присоединиться, на дно не вставай.
- Почему?
Я снова улыбнулся и, решительно шагнув в воду, сделал несколько мощных гребков руками.
- Потому что на дне – лед. Он никогда не тает, какая бы жара ни стояла.
Нырнув, я проплыл под водой несколько метров. От холода сковывало тело. А я этого и добивался. Чтобы эта вечная мерзлота и в меня проникла. Притупила боль. Сковала страх. Заморозила кипящие в глазах слезы, не положенные мужчине. Я вынырнул, лишь когда легкие стали гореть от нехватки воздуха. Запрокинул голову к небу. Такому низкому здесь на севере, что казалось, будто можно коснуться черты, где оно с землей и водой сливается, превращаясь во что-то эфемерное и зыбкое. В Проматерию, из которой в самом начале был соткан наш мир…
Зубы стучали от холода. А в носу щипало. И я знал, что это не от воды, которой я нахлебался. Да и дрожь, которой меня колотило, тоже ведь была не от холода… Я всхлипнул. И в тот же миг, мягкие руки Майи сомкнулись у меня на поясе, а к спине прижалась ее грудь.
- Мне очень жаль, - прошептала она, касаясь горячими губами позвоночника. – Так жаль, Андрюша…
А меня так мама называла. Андрюша… Понимаете? И сестра, подражая ей.
Я вытер потекший нос плечом. Обернулся. Хотелось столько всего сказать, но я бросил лишь:
- Не стой на дне. Я же просил… Заболеешь.
- А сам стоишь…
- Для меня это как анестезия. Мне забыться хочется. Понимаешь? Хоть на секунду забыться, дух перевести… А потом я снова стану сильным. И справлюсь.
- Заморозить себя до смерти не самый лучший способ решения проблемы, – прошептала она мне в губы. – У меня есть другой…
Обжигающе горячий язык прошелся по моей шее. Груди вжались в грудь.
- Майя…
- Пойдем, мой хороший… Я знаю, что тебе нужно.
Она не понимала. Я же в тот момент вообще себя не контролировал... Потому что случившееся с меня кожу содрало, и оголило нервы…
- Майя…
- Просто доверься мне.
По льду, не чувствуя ног, я кое-как выбрался на берег. Здесь оказалось намного-намного теплей. И больней намного…
- За что он так? Я просто не могу понять, за что? Я пытаюсь это уложить в голове и не могу. Я бы все деньги мира отдал, если бы он попросил. Он же как брат мне…
Я осел на землю. Мокрый, дрожащий и беспомощный, как слепой котенок. Майя ничего не ответила. Да и что тут было сказать? Она забралась ко мне на колени и обняла, делясь своим теплом и любовью. Поцеловала меня… снова и снова. Отогревая губы. Нашарила в темноте полотенце. Укрыла нас. Теперь с одной стороны мне грел спину впитавший в себя дневную жару камень, а с другой – она.
- Подожди. Здесь где-то есть фонарик…
Я пошевелился. Нащупал и с трудом, все еще трясущимися руками, включил фонарь. Тьмы мне с избытком хватало в душе… А Майю… Майю я хотел видеть. Она была единственным светом, единственной правдой в моей сотканной из обмана жизни. Я коснулся ее скулы пальцами. Провел вниз по плечу, собирая озерную воду. Мое тело начало оживать. Реагировать. Ощутив это, Майя поерзала, сидя на мне верхом, после чего с тоненьким стоном запрокинула голову к звездам… Предоставляя мне доступ к своей хрупкой и беззащитной шее. А я ведь был не железный. И терпения во мне ни хрена не было… Только голод. Я впился в неё, как одержимый, оставляя метки. Специально, да… Не потому, что забылся. А потому что это было жизненно важно – пометить её собой, прежде чем отпустить.
Надеюсь, меня оправдывало то, что жажда Майи в тот момент не уступала моей собственной? Ухватив меня за отросшие волосы, она резко дернула вниз. Заглянула в глаза. И замерла так. Разглядывая… выискивая в них что-то свое. Одно ей известное. А потом зеркальным отражением моей дикости прошлась поцелуями по груди, сползая по ногам все ниже.
- Я люблю тебя, - обожгла жарким шепотом, уткнулась лбом мне в бедро и с силой сжала напряженную до предела эрекцию. Стиснул зубы, я следил за тем, как она прошлась подушечками по пульсирующей вене. Очертила головку, выталкивая меня на какой-то совершенно новый запредельный уровень страсти. А потом, оттянув мошонку, медленно вобрала пульсирующий член в рот. Я застонал. Подкинул бедра, проталкиваясь глубже, чем должен был, не щадя и не контролируя. Ни себя, ни ее… Сдаваясь своим желаниям. Теряя себя от того, что так сильно нуждаясь в ней. Но еще больше в освобождении… От всего того ужаса, что во мне поселился и жил.
Влажные звуки, хрипы… И черта, к которой я все ближе…
- Я уже, Ма-а-а-айя. Я уже…
Я был готов кончить и не готов к тому, что в самый последний миг она выпустит меня… Я, блядь, был уверен, что мы пройдем этот путь до конца. Что я испытывал в этот момент? Ярость… Разочарование. Но прежде чем эти чувства выплеснулись наружу, она, не теряя ни секунды, изменила положение, впуская меня в себя. Лишь когда чуть не сдох, выплескиваясь глубоко в её пышущей жаром тесноте, я понял, что Майя сделала… Она подарила мне жизнь. Взамен той, прежней… от которой ничего не осталось. И я упивался этим подарком. Я кончал в нее снова и снова. Не чувствуя усталости, лишь любовь… Я рычал. Я стонал. Я в ней растворялся. И, не успев закончить, снова твердел. Глаза Майи потрясенно расширились, когда она это почувствовала. Бедная девочка. Мне-то было хорошо. А ей? Я совсем забыл о её удовольствии в том безумии, что со мной происходило.
- Ма-а-айя…
- Скажи еще!
- Что сказать?
- Майя… Ты знаешь, как произносишь мое имя? – шептала она куда-то в волосы… в то время как я покусывал ее соски.
- Нет… А как?
- Так, что я сразу тебя узнала… Ма-а-айя. Моя.
Я зажмурился. Ну, надо же… Я уже голову сломал, думая о том, как она меня вычислила, а все оказалось так просто.
- Ма-а-айя. Моя… - шепнул я, ссаживая ее с колен. Делая то, что давно уже был должен сделать. Забирая контроль в свои руки…
- Еще… Повтори еще раз, Андрей…
- Ма-а-айя, – повторил послушно, своими руками поднимая её руки так, чтобы она оперлась ладонями о валун. Касаясь ее спины своей грудью и неторопливо тягуче-медленно насаживая ее на себя. – Любимая Ма-а-айя моя.
Когда все закончилось, мы долго лежали без сил. Я лениво перебирал ее влажные локоны, и это все, на что меня хватало… Да и вряд ли нам нужны были слова. Я бы многое отдал, чтобы вот так молчать с ней… долго-долго. Но рассвет, занимающийся совсем близко, там, где низкое небо касалось земли, все настойчивее напоминал о реальности. И прожорливые комары…
- Нужно возвращаться.
Майя кивнула. Поцеловала меня еще раз и потянулась к вещам.
- Андрей…
- М-м-м?
- Это… тот блондин, который остановился у шамана?
- Какой блондин?
- Ну, тот… Мы его еще на празднике видели. Неприятный такой… Это он… твой друг?
В моей голове взревела сирена. Я бросил штаны не застегнутыми и подошел к Майе.
- Постой… Он был там? В доме шамана? Это он сидел в стороне?
- Ну, да… Я думала, ты его видел…
Ни черта! Ни черта я не видел, кроме нее. Господи…
- Собирайся! Быстро, Майя… Мы возвращаемся.