ГЛАВА 16
Странный звук пробрался в мой тревожный сон, заставляя распахнуть глаза и резко сесть. Впрочем, я тут же об этом пожалела. Шея, спина, поясница, ягодицы, да, черт возьми, каждая мышца в моем теле протестующе взвыла от этого опрометчивого маневра, отчетливо напоминая, что перед вчерашним забегом у меня не было возможности нормально двигаться слишком долго. Снаружи едва начал проникать свет, значит, сейчас очень раннее утро. Мое первое утро на Нью Хоуп.
— Тише, София, — едва слышно прошептал все так же сидящий на посту док. — Не знаю, что у них будет за реакция на испуг.
У них? Я снова прислушалась, как можно аккуратнее придвигаясь к выходу из палатки. Сочное громкое чавканье — вот что это был за странный звук. А еще пофыркивание и протяжное тихое гудение с ритмичным глухим постукиванием. Выглянув из-за плеча неподвижного, как изваяние, Питерса, я застыла на полувдохе, потрясенно глядя на гигантов, с аппетитом поглощавших траву, что после дождя превратилась в густое скопище торчащих прямо округлых бурых палочек. Исполинские живые существа, всего около десятка, словно ожившие каменные валуны, очень медленно двигались между светлых древесных стволов. Огромные зеленовато-коричневые тела, покрытые толстой бугристой кожей, были больше всего похожи на немного сплюснутые с боков цилиндры на коротких толстых колонновидных ногах. То есть относительно всего животного они казались короткими, а я была уверена, что пройду у ближайшего ко мне под животом, не зацепившись макушкой. Спины же этих животных совсем немного не доставали до верхних ветвей здешних деревьев. Треугольные головы размером с одноместный флаер, с лицевой части увенчанные ярко-фиолетовыми наростами, сильно отличающимися насыщенностью цвета и размерами у разных животных, были сейчас низко опущены к земле, а глаза прикрыты складчатыми серыми веками, очевидно, чтобы уберечься от попадания в них этой странной травы, торчащей жесткой щетиной. Широченные и очень длинные серо-розовые языки то и дело показывались из-под их бархатистых на вид губ, обвивались вокруг изрядного размера пучков растительности и со смачным хрустом срывали ее, тут же ловко отправляя в рот. При этом появившийся вчера умопомрачительный корично-грибной запах стал настолько густым и интенсивным, что я ничего не смогла поделать с тем, что мой желудок издал просто зверское громкое урчание. Ближайший к нам гигант замер и вдруг с совершенно противоречащей прежней сонной медлительности стремительностью вскинул свою голову и широко распахнул круглые светло-серые глаза, настороженно уставившись в нашу сторону. Всего пару секунд было у нас на то, чтобы оценить это живое инопланетное великолепие во всей красе, а потом он издал пронзительный и удивительно высокий для такой громадины посвист, и остальные последовали его примеру, настораживаясь и отрываясь от поедания травы. И вслед за этим их тела стали очень быстро бледнеть и спустя какую-то минуту уже походили на некие туманные облака, а потом исчезли. Вот просто только что были многотонные создания из плоти и костей, и вдруг их нет. Послышались удаляющийся треск, грузный топот, влажное чавканье сминаемой травы и фырканье, и очень скоро все стихло.
— Ни черта себе, — пробормотал рядом со мной потрясенный Арни. — Они же просто… Вау-у-у.
— Да уж, потрясающий механизм природного камуфляжа, — согласилась я, ошарашенно моргая. — И сами они просто потрясающие. Но их реакция наводит на мысль, что здесь существует некий хищник, весьма похожий на нас, который способен обратить в бегство подобные громадины. Только от смертельной опасности бегут вот так.
— Или они вроде здоровенных, жутко пугливых кроликов и боятся абсолютно всего, — попытался изобразить оптимизм Штерн, но Питерс покачал головой, явно склоняясь к моей версии.
— Давайте лучше надеяться, что если они и есть, то подальше от нас и интересуются только гигантскими травоядными, пригодными в пищу, а от странных пришельцев предпочтут держаться подальше, — хмурясь, сказал он и вытащил из рюкзака новую порцию стимуляторов, пищевые пластыри для всех и пару батончиков клетчатки для нас с Арни. — Собираемся, ребята, расстояние, которое нам нужно пройти сегодня, легко вам не дастся после вчерашней нагрузки.
— А вдруг они еще совсем-совсем примитивные, и мы имеем шанс стать для них чем-то вроде божеств. Я бы не отказался, — не унимался Арни, становясь похожим на себя прежнего, что не могло не вызвать у меня улыбку. Я даже незаметно потрогала свои щеки. Сколько я уже не улыбалась? Уже и не вспомню.
— Штерн, чтобы быть настоящим божеством, надо уметь приносить некую благодать и карать. Жестоко. — Джеремая так пристально посмотрел на Арни, что парень даже перестал жевать. — Не буду спрашивать, чем Вы намерены облагодетельствовать дикарей в нашем-то положении, гораздо более мне интересно, готовы ли Вы карать тех, кто не согласится с Вашим божественным статусом.
Неожиданно в ароматном влажном воздухе этого первозданного леса как будто повеяло стерильно-затхлым духом моей тюрьмы и, судя по помрачневшему лице лингвиста, не мне одной. Стало тоскливо и страшно, и только громкое хлопанье разминаемых с утра крыльев птице-ящеров развеяло это тягостное ощущение. Больше не мешкая, мы тронулись в дальнейший путь.
Здешнее небо выглядело серебристо-белым из-за сплошного облачного покрова, берегущего планету от безжалостных лучей ее светила, поэтому настоящей жары тут не ощущалось, но высокая влажность была непривычной и дискомфортной. Идти сначала оказалось намного труднее, чем вчера, и не только из-за боли в мышцах, но и из-за изменившейся после дождя травы, которая мешалась и с влажным треском ломалась при каждом шаге, забрызгивая обувь и одежду пахучим липким соком. Но уже спустя несколько часов стебли стали быстро терять свою упругость, постепенно возвращаясь к своему первоначальному облику и покорно склоняясь к земле. Очевидно, это растение обладало способностью сначала впитывать влагу в свои листья, причем в огромных количествах, а потом либо перегоняло ее в корневища, либо активно испаряло обратно в атмосферу.
По пути, конечно, рассматривать особенности здешней флоры возможности мне не представилось, нужно было поддерживать темп. А вот фауна на глаза вовсе не попадалась. При этом о ее весьма обильном присутствии сигнализировало множество звуков вокруг, но вот увидеть никого не удавалось. Возможно ли, что все живые существа здесь обладают способностью создавать тот же эффект невидимости, как и те травоядные гиганты? Ведь нашу группу весьма сложно назвать передвигающейся бесшумно. Опыта красться по джунглям ни у кого из нас не имелось, да и скорость сейчас была важнее скрытности.
Окраины леса мы достигли ближе к сумеркам, и сквозь листву деревьев уже прекрасно просматривались подернутые дымкой, густо-черные, будто облитые нефтью, скалы на некотором удалении. Отсюда они казались мрачным монолитом, и никаких отверстий или глубоких расщелин не наблюдалось. Но доку лучше знать. Если он верит, что там мы сможем найти убежище, то и я буду. Вот только имелась одна проблема. Почти полмили до скал нам нужно пройти по открытой местности. Лишь высокая, почти по пояс трава песчаного цвета и редкие кустарники, совершенно не способные дать укрытия при наблюдении сверху. Здесь мы окажемся как на ладони — подлетай и бери.
— Так, ребятки, — остановился идущий впереди Питерс, и в очередной раз удивилась этому его к нам обращению. Ведь он старше меня и Арни всего лет на пять, но почему-то воспринимался едва ли не мудрым старцем, — сейчас немного дух переведем, а потом придется со всех ног лететь вперед и не останавливаться, пока не добежим.
— Если нас заметят, убежать не вариант, — вздохнул Арни, присаживаясь рядом со мной, просто плюхнувшейся на землю при первых словах дока о привале.
— А если мы поторопимся, то снизим шансы нас заметить в разы, — возразил док раздраженно. — Но опять же, господин Штерн, у Вас есть возможность действовать по своему усмотрению.
И снова это ощущение потрескивающего электричества между двумя мужчинами, и опять Арни легко сдается, молча опуская голову и тем самым принимая план Питерса. Я не стала сейчас углубляться в размышления о природе этого напряжения между ними. В конце концов, у людей, оказавшихся в экстремальных условиях, в принципе уровень агрессии возрастает, а у мужчин особенно. Природный механизм, запускаемый инстинктом самосохранения, и с этим ничего не поделаешь.
Просидев так около пятнадцати минут, мы поднялись и с максимально возможной скоростью побежали вперед. Естественно, тут я была слабым звеном, и более сильным и быстрым мужчинам приходилось под меня подстраиваться. В боку снова стало колоть аж до темных кругов перед глазами, высоченная трава создавала сопротивление, будто мы рвались сквозь воду, и я вскоре уже едва видела от заливающего глаза жгучего пота и про себя ругалась на чем свет стоит, проклиная Тюссана и его прихвостней, помогая себе хотя бы злостью. Когда мы наконец достигли подножья скал, я готова была заорать от радости, но вот пересохшее горло этого не позволило. Снизив скорость, мы обогнули один громадный валун, следуя за доком, потом второй и как-то неожиданно оказались перед дырой в сплошном камне, высотой метра в четыре и почти такой же ширины. Причем на общей черноте скалы, да еще и в наступающих сумерках ее едва можно было разглядеть, несмотря на внушительный размер.
— Доставайте фонари, — хрипло скомандовал Джеремая, уже копаясь в своем рюкзаке.
Три ярких луча осветили внутренность открывшегося нам тоннеля и отразились от абсолютно гладких, буквально отполированных стен.
— Что-то мне как-то… — пробормотал Арни, и луч его фонаря скакнул, когда он передернулся.
Странно, что док тоже нервно сглотнул, но потом мотнул головой, будто отмахиваясь от чего-то, и двинулся вперед. Шаг, еще один, и вдруг он упал как подкошенный, прямо мне под ноги и так и замер без движения.
— Питерс, — Мы с Арни одновременно устремились к доку, но достигла его только я. Потому что Арни так же безмолвно, как и Джеремая, повалился кулем.
Рухнув на колени рядом с мужчинами, я панически стала шарить лучом фонаря вокруг, до ломоты в висках прислушиваясь к окружающим звукам. На долю секунды померещилась какая-то массивная фигура метрах в десяти от меня, что едва не заставило заорать, но спустя всего лишь пару рваных вдохов поняла, что это всего лишь куст, росший ближе всего. Да и никаких звуков, кроме тех, что издавала невидимая местная живность, не было слышно. Ни низкого гудения двигателей, ни тихого жужжания дронов, ни хруста подошв по каменной крошке. Только монотонный стрекот насекомых, мелодичная протяжная перекличка каких-то птиц или небольших зверьков, периодически перекрываемые резким свистом, напоминавшим голос земных самцов-перепелов. Никто не напал на нас и, похоже, не собирался, но что же тогда случилось? Убедившись в отсутствии внешней угрозы, я быстро изменила конфигурацию фонаря, превратив его в наземный светильник, и первым делом вытащила крошечный газоанализатор и проверила детектор вредных излучений на запястье у дока. Оба прибора не зарегистрировали ничего, способного вырубить сходу. Вообще ничего вредного или даже условно опасного. Поняв, что приборы тут бесполезны, принялась непосредственно обследовать Арни и Джеремаю. Пульс и дыхание у них были стабильными, соответствующими норме спящего человека. Реакция зрачка — также в пределах нормы, температура тела — идеальная. Но, черт возьми, не могли же они оба упасть и уснуть, внезапно и одновременно? Однако именно так это и выглядело. И если это какое-то внешнее воздействие, почему я не ощущаю его на себе?
Док оказался на редкость запаслив и предусмотрителен, так что ручной медсканер и мини-набор для экспресс-анализа крови отыскались в его рюкзаке, как и множество других крайне необходимых в нашем положении вещей. При этом результата, хоть что-то объясняющего, я не получила. Да, уровень гормонов у обоих мужчин сигнализировал о переживаемом стрессе, но это не новость. А вот ничего наркотического, патогенного или угнетающего психику не нашлось. Ничего. Нашарив в рюкзаке дока маленький инъектор и выбрав в аптечке стимуляторы шокового воздействия, предназначенные для экстренной помощи, уже почти решилась ввести их, но потом остановилась. Подобные препараты — это очень серьезное воздействие на все жизненные системы организма, и здоровому человеку они принесут скорее вред, нежели пользу. Травм у мужчин не было, общее состояние стабильно-нормальное в целом, если отбросить в сторону странность его наступления. Так что же мне делать? Отложив пока идею химического вмешательства, я решила дать мужчинам немного времени под моим пристальным наблюдением. Оставлять их валяться у самого входа, уязвимыми и практически на виду, не вариант. К тому же, чтобы контролировать их, мне нужен свет, а это делало нас легкообнаружимыми. Поэтому, по очереди, за руки перетащила дока и Арни подальше по тоннелю, обливаясь потом и задаваясь вопросом, сколько они весили. На мои манипуляции они никак не прореагировали, оставаясь все такими же на вид безмятежно спящими.
Выйдя наружу за нашими рюкзаками, я специально отошла на десяток шагов от входа в пещеру, чтобы убедиться, что свет от фонаря не просачивается сюда. Потом ломанулась обратно как самая настоящая маленькая девчонка-трусиха, которой чудятся всякие немыслимые монстры в темноте. А все потому, что они действительно мне мерещились, а точнее, посетило чувство, что за мной пристально и совсем не дружелюбно наблюдали.
Устроившись, как прошлой ночью Питерс, с парализатором на коленях, я чутко прислушивалась к равномерному дыханию своих спутников и к звукам, доносящимся снаружи. Сколько подождать, прежде чем начать пытаться привести их в чувство любыми доступными методами? Час? Два? До утра? Изменений состояния в худшую сторону не было, но и признаков приближающегося пробуждения тоже. Навредить, саданув по нормально работающим сердцам и надпочечникам дозой стимулятора — страшно, ну, а если от того, что я позволяю им спать, станет совсем плохо? Одолеваемая этими тяжкими раздумьями, я почти пропустила сначала едва различимый шелест со стороны входа, а когда поняла, что звук, который слышу, больше всего похож на чьи-то очень осторожные, крадущиеся шаги, чуть не ослепла от вспышки острой паники. Больше не о чем думать — надо действовать. Трясущимися руками я схватила инъектор и подползла к Питерсу, приставляя тот к шее дока. Но в этот момент Арни подскочил, словно у него внутри спустили жесткую пружину, неуклюже толкнул меня в плечо и выбил из руки приборчик.
— Вон. Вон. Убирайтесь, — закричал он ошалело, таращась в пространство и прижимая руку к уху со своим Лингво. — Вон. Оно сказало убираться.
Он оказался на ногах прежде, чем я смогла схватить его за руку, и рванулся к выходу из тоннеля, очевидно, по-прежнему не отдавая себе отчета в том, где он и куда бежит. Действовала я чисто интуитивно, бросившись за ним, хоть и плохо представляла, что, догнав, смогу сделать с взрослым сильным мужчиной, пребывавшим в состоянии, весьма похожем на неконтролируемую панику. Нагнала я его уже снаружи и прыгнула, толкая в спину и сбивая с ног, одновременно силясь рассмотреть в темноте того, чью поступь уловила.
— Тише, Арни, — прошипела ему в ухо, стремясь удержать на земле, и, как ни странно, он затих так же внезапно, как и впал в это пугающее состояние.
— Софи? — хрипло пробормотал лингвист. — Не хочешь слезть с меня и объяснить, какого черта вообще происходит?
Да я и сама с превеликим удовольствие получила бы развернутые объяснения, но проблемы у нас были поважнее.
— Тише, — снова шикнула я на него, осторожно слезая. — Здесь кто-то есть.
Хотя после его вопля и этой пробежки есть ли смысл шептать? Наверняка нас было прекрасно слышно далеко вокруг. Я секунду колебалась, размышляя, разумно ли возвращаться в тоннель. Конечно, там у нас док без сознания, но не выйдет ли, что мы к нему сами и приведем опасность, если вернемся? И пещера вполне может оказаться как укрытием, так и ловушкой. Но и бросить его, побежав неизвестно куда в надежде увести преследование, тоже идиотская идея. Поэтому я стала отползать назад, дергая за собой парня и потихоньку выпрямляясь.
— Здесь кто-то есть… в смысле — кто? — спросил Арни, однако так же еле уловимо. — Мы попались?
— Не думаю. — И в самом деле, если бы нас нашли преследователи с "Ковчега", то вряд ли стали бы тут крадучись бродить и присматриваться из темноты. Послали бы несколько безопасников в этих жутких экзоскелетах или вообще парочку "Сталкеров", и болтались бы мы уже в воздухе в челноке, упакованные в сети, как рождественские подарки лично капитану.
Скорее всего, мы стали объектом интереса какого-то местного животного, и вполне возможно, что хищного, ибо именно они обычно обладают достаточной степенью любопытства, чтобы пытаться понять, съедобно ли нечто прежде незнакомое. Черт возьми, ощущать себя предполагаемым объектом охоты — то еще экстремальное удовольствие. Мы продолжали пятиться, щурясь в темноту, пришелец же или пришельцы никак себя не проявляли, хоть я могла поклясться, что по-прежнему ощущала чей-то пристальный взгляд. Все изменилось моментально, едва мы углубились в пещеру где-то на метр от входа. Арни вскрикнул, его глаза снова стали стекленеть, и он схватился за голову со стороны Лингво.
— Нельзя внутрь, — проскрежетал он страдальчески и при этом неловко оступился, оказываясь дальше.
Оглушительный рык, а потом и гортанный окрик заставил меня подпрыгнуть, и я, жутко испугавшись, дернула Арни еще глубже в тоннель. И спустя мгновение получила мощный удар в центр груди, опрокинувший меня на спину и выбивший дух. Арни рухнул рядом. Что-то большое, едва ли не под потолок тоннеля, нависло над нами, но черт и деталей в сумраке и сквозь слезы, застлавшие глаза от падения, было не разобрать. На моей лодыжке сомкнулись, казалось, жуткие челюсти, способные силой сжатия раздробить кости, и это бесформенное нечто поволокло одновременно и меня, и Арни прочь из пещеры. Я вопила и лягала "это" свободной ногой, явно попадая по чему-то гораздо тверже обычной плоти, но мои усилия не приносили никакой пользы, как и сопротивление лингвиста. Снаружи нечто, тащившее нас, вдруг разделилось на две части, и нас с Арни оттянули в разные стороны. На все тело навалилась живая неподъемная тяжесть, перед глазами заискрило, вдохнуть было невозможно. А перед самым лицом вдруг появилась жуткая морда поймавшего меня чудовища. Блеснули клыки, больше похожие на кинжалы, оказавшиеся в непосредственной близости к моему горлу, и я завизжала на этот раз отчаянно и истошно, зажмуривая глаза и забившись так, что едва не рвала себе мышцы. Внезапно стало легче, агрессор отстранился, издав какой-то невнятный звук, и я, не мешкая, воспользовалась этим, буквально вывинтившись из-под него и рванув сломя голову прямо в травяные заросли. К сожалению, настигли меня почти сразу, на это раз роняя лицом вперед, но перед самым контактом с землей огромная конечность или, черт знает, что это было, перехватила меня в районе груди, не давая врезаться со всей силы. Но едва я очутилась снова под нападавшим, он бесцеремонно обшарил мою грудную клетку. Да кого я обманываю — "это" нагло облапало меня, стиснув поочередно крепко, но не болезненно обе груди, а потом сунуло свою конечность вдоль моего живота, так же бесстыдно накрыв мой лобок сквозь ткань и надавил на него, продолжая прижиматься при этом сзади не так сильно, как первый раз, но, однако же, и не позволяя вырваться. Да я и не пыталась. Не важно, насколько сильно мне хотелось и насколько отвратительно и жутко было все происходящее, но я застыла, понимая, что сопротивление всегда провоцирует на применение большей силы. Год в качестве личной пленницы и игрушки Тюссана вбил это в меня уже на уровне рефлекса. Кошмарное обследование закончилось так же быстро, как и началось, и спустя долю секунды я была освобождена от чужой тяжести и легко поднята на ноги. Мой захватчик повернул меня к себе лицом и снова приблизил вплотную свою жуткую морду. Хоть глаза и привыкли чуть к темноте, и сознание немного прояснилось от паники, но мне снова ничего толком не удалось разглядеть. Все, что поняла: стоящее передо мной существо — прямоходящее и выше меня в таком положении едва ли не на полметра. А еще… оно нюхало мое дыхание. В прямом смысле. Я тяжело дышала от страха и после всей борьбы, а это создание опустило свою страхолюдную морду и вдыхало каждый раз, когда выдыхала я, причем явно целенаправленно подстраиваясь под этот ритм. Описания же запаха, исходящего от него на таком расстоянии, у меня не было. Что-то дымное, терпкое, интенсивное, но поразительно, что не отталкивающее. Никакой животной вони или амбрэ давно немытой шерсти, хотя ее прикосновение к своему лицу и шее я ощущала вполне отчетливо.
— Мы не опасны, — дрожащим мягким голосом произнесла я, и существо дернулось, отстраняясь. — Мы не враги.
Со стороны пещеры донесся болезненный крик Арни, и я рванулась туда, но тяжеленные лапищи, думаю, это именно они, властно легли мне на плечи, удерживая, но при этом в прикосновении не было и намека на первоначальную жестокость.
"Мое" существо рявкнуло что-то вполне себе членораздельное и получило ответ из-за камня.
— Какого хрена ты творишь, — заорал через несколько секунд Арни. — Я тебе не баба, чтобы меня лапать, скотина ты безмозглая.
— Арни, умоляю, не нужно агрессии, — громко сказала я ему. — Кажется, с ними можно договориться.
Ответа я не получила, потому что из-за верхнего края скального массива, нависающего над нами, вдруг ударил свет и донесся тот самый низкий гул, услышать который мы так боялись, и почти сразу над головами появился челнок, ослепляя меня и моего захватчика мощнейшим лучом прожектора. Впрочем, еще до того как полностью зажмурила глаза, поняла — никого уже рядом нет.