Глава 10

Дни летели.

Мы обжились и освоились в доме. Наладили быт и питание. Моника и Леандр прислали мне подробнейшие описания разных видов горгулий, их особенностей, строения организма и магии. Все, что нашли каждый в своих источниках. На основе этих данных мы с моей маленькой питомицей выстроили быт и основной рацион. С наглым пожиранием ею вкусняшек, которые изначально никоим образом в этот рацион не входили, я ничего поделать не могла. Если я не давала, маленькая наглая пакость это воровала.

Сошлись на том, что в основном она питается так, как и положено ее виду, но я понемногу даю ей то, что она страшно любит, хотя это ей не на пользу. Я закрывала на это глаза, поскольку мне пирожные и вино тоже не на пользу. Но ведь хочется.

И я сняла-таки стазис с заднего дворика. Там теперь можно было сидеть на солнышке и отдыхать.

Пауки-кружевники доплели шейный платок для моего братца, и тот — платок, не брат — уже отправился к новому владельцу. Хорошие паучки, трудяжки. Я, действуя строго по инструкции, их кормила, навещала и хвалила за работу. Не уверена, но, кажется, им это нравилось. По крайней мере, когда я словами и жестами, без всяких заклинаний из списка, идущего к ним в комплекте, попросила сплести узкие кружевные ленты для отделки воротничков и манжет, пауки сами принялись за работу. Даже интересно, что получится. Внешний вид я ведь в этот раз магической схемой не задавала.

А я наконец освоилась с управлением волшебной палочкой. Справедливости ради отмечу, что меня тоже обучали швейным премудростям. Пусть я из магического рода, но аристократка ведь. Нам положено уметь шить и вышивать. При острой необходимости я своими руками смогла бы скроить и пошить себе платье. Не говоря уж о том, чтобы вышить монограмму или банальный цветок.

Но все же я искренне верю, что настоящие портнихи, швеи, модистки — это творческие натуры. Нужно ведь придумать, подобрать ткани, фасоны, сопутствующие материалы, создать произведение искусства.

Так вот, ранее я себя к оным не причисляла. Всегда пользовалась услугами профессиональных портних. А моя жизнь была заполнена учебой и магией.

Кто бы мог подумать, что все так изменится? Буду творить.

Что касается волшебной палочки, у нее оказалась одна дополнительная интересная функция. Основное умение — это именно помогать в шитье. Но при желании можно было безо всяких громоздких и сложных заклинаний временно модифицировать любую имеющуюся одежду в то, что хотелось бы. Что-то вроде осязаемых фантомов, как те, что я накладывала на свои вещи, когда носила личину феи по условиям проигрыша в пари.

На вид и на ощупь получившиеся наряды ничем не отличались от настоящих, будь они скроены и сшиты из различных материалов. Но это были именно фантомы, имеющие недолговечный срок осязаемости. Служили они для того, чтобы клиенты могли посмотреть на себя в данном наряде, подвигаться, понять, удобно ли им, нравится ли, идет ли к лицу.

Очень удобно! Я оценила и с удовольствием применяла эту функцию.

Мы с маленьким розовым монстриком творили и вытворяли. Уж сколько мы создали лекал и выкроек. Сколько дешевого полотна перевели, пока я научилась управлять волшебной палочкой нормально. И да, я все же сумела сделать для себя несколько очаровательных домашних нарядов. Ну в самом-то деле, не в шелках же мне заниматься работой и бегать по городу в поиске вдохновения и изучении окрестностей.

Первые совместные выходы со мной горгулья совершала голенькой. Чтобы ее не обжигали солнечные лучи, я мазала мягкую розовую кожицу тем же самым кремом, что и себе. А на шею ей пришлось надеть купленный в магазине для домашних питомцев тонкий кожаный ошейник, украшенный яркими стекляшками. На маленькой латунной подвеске выгравировали мое имя и наш адрес. Мало ли, пусть уж знают, где это чудо обитает.

На нас косились недоуменно, шептались, но помалкивали. Все же всяких тварюшек в мире водится немало. Бежит за феей, щеголяющей яркой малиновой шевелюрой, нечто страхолюдное, розовое, пузатое, крылатое, бормочет картаво под нос и корчит рожицы. Ясно, что нечисть, уж больно монструозная. Но какая-то безобидная, маленькая, несуразная и временами даже милая.

Ну не получается такое чудесатое создание воспринимать негативно. Если привыкнуть, то можно даже представить, что это просто такая жирненькая, лысая, морщинистая летающая кошка. Вроде фамильяра. Маги же чего только не повыведут себе в услужение.

Так что нас даже в кафе вдвоем пускали. И вот тут главное было уследить, чтобы горгулья не слопала ничего, содержащего орехи. Иначе — ой!

Наконец, наступил день, когда мы собрались демонстрировать столице Клайдберриса наши таланты и шедевры.

— Ты готова? — спросила я горгулью.

— Я кисивая? — сидя на попе перед зеркалом, гримасничая и растягивая задними — задними! — лапками юбочку в стороны, спросила она.

— Ты само очарование! — заверило ее зеркало.

— Тосьно-тосьно?

— Точно! — подтвердила я. — Только поаккуратнее с кружевами. Не зацепи.

Она тут же вытянула все четыре лапы перед собой и принялась изучать черные коготки.

Я повторила ее жест, но двумя руками, и всмотрелась в свой маникюр. Нужно ведь соответствовать нынешнему амплуа, поэтому ногти у меня были розовыми с перламутровыми бликами. Работа местных мастериц красоты мне нравилась.

— Хатю лозовые! — заявила моя питомица, бросив взгляд на мое отражение.

— Тебе не пойдет. Сливаться будет. Ты сама розовая.

— Хатю кисиво! — нахмурилась она. Мордочка ее, и так-то страшненькая, скукожилась еще сильнее.

— Не гримасничай, морщин много будет. Золотые хочешь? — миролюбиво спросила я.

— Хатю! Зёлата! Побойсе!

— Не побольше, а ровно столько, сколько нужно на каждый пальчик. Ты же не планируешь выглядеть как чучело с фонтана на центральной площади?

— Неть! Тама длакон! Не сюсело!

Мне стоило большого труда не рассмеяться. То самое «не сюсело» произвело на нас обеих неизгладимое впечатление. Здоровенная зубастая когтистая крылатая тварь насыщенного золотого цвета извергала из пасти в городской фонтан целый водопад.

Предполагалось, что это дракон. На мой же взгляд, настоящего дракона в этой ипостаси скульптор никогда не видел. Что довольно странно, неужели не мог найти себе модель или хотя бы просто посмотреть иллюстрации? Либо же автор был ну очень творческой натурой. На всю голову. Искаженные пропорции, странные формы... Не удивлюсь, если драконы его и сожрали за такое-то творение. Образно говоря, конечно, ведь они не едят разумных. Это законопослушные граждане нашего мира, просто обладающие двумя формами.

Жители Берриуса хоть и посмеивались над чудаковатой кривой жутью, но гордились ею. Как ни крути, а городская достопримечательность. Блестящая, монументальная, сияющая на солнце так, что глазам больно.

— Ну что? Мы — красавицы, мы — модные девчонки, мы готовы покорять этот мир.

— Неть! Голедь. Миль бойсей, нам нинадя.

— Что? А! Город. Ну, тоже верно. Зачем нам целый большой мир? Начнем с покорения города, потом страны, а дальше...

— Неть! Нихатю.

Я рассмеялась. Нет в нечисти честолюбия и умения строить грандиозные планы. Но это и неплохо.

— Идем!

И мы пошли.

Коротенькая дорожка от крыльца до калитки. Ветерок шевельнул розовые кусты, в нашу сторону качнулись все цветки, словно любопытные кумушки дружно головы повернули, и обдало волной яркого аромата. Прелесть, а не розы!

Ну, что могу сказать?

Мы произвели фурор. В целом-то мы уже примелькались. Но одно дело, когда идет фея с ярко-розовыми волосами и ведет на поводке нежно-розовую нечисть.

А совсем другое, когда они обе, и фея, и нечисть, одеты в практически одинаковые платья. Причем платья красивые, из хорошей ткани, с изящными кружевами по вырезу и манжетам. Учитывая климат, эти платья имели короткие пышные рукава-фонарики. У феи на шее из выреза выглядывает золотая цепочка с кулоном. У нарядной крылатой нечисти — ошейник с камушками и подвеской.

Более того, у обеих модниц еще и шляпки! И если девушка прикрепила свою шляпными булавками, то у прихорошившейся монструозины в головном уборе были прорезаны дырки для торчащих вверх ушей, а под челюстью аккуратным бантиком завязана кружевная тесемка.

Мы старались произвести впечатление. И нам это удалось.

— Ах, какая прелесть! — воскликнула молоденькая риата, сидящая за соседним столиком кафе. — Матушка, взгляни же! Давай нашу Дзуэ́ллу тоже нарядим? Это так очаровательно!

Ее спутница поднесла к лицу лорнет, осмотрела нас и улыбнулась.

— Как мило! Ты права, дорогая. Нужно непременно узнать, где эти милые девушки пошили такие созвучные наряды.

Я делала вид, будто не слышу разговоров и фраз в наш адрес. А неслись они со всех сторон. И когда мы шли по улицам, и когда сидели и пили горячий шоколад с нежнейшим тортом со взбитыми сливками, как сейчас. Когда я шла в кафе с горгульей, мне тоже приходилось отказываться от орехов, чтобы не вводить ее в искушение.

Когда мы почти покончили с десертом, сидящая по соседству публика сочла возможным нарушить наше уединение.

Сначала к нам подослали подавальщицу с визитными карточками, интересуясь, не соблаговолим ли мы ответить на пару вопросов. Поскольку моей целью было как раз ответить на все возможные вопросы, то, конечно же, я была согласна. Более того, у меня с собой имелись и свои визитные карточки. С тем же рисунком и надписью, что и на вывеске: фея с волшебной палочкой и топором. Только тут я еще добавила свое имя и адрес указала.

Клиентуру нужно набирать. Пора!

В основном все прошло мило. Пообщались. Поговорили.

Неприятный маленький инцидент случился, только когда за одной риатой зашел ее супруг, упитанный немолодой мужчина с объемным животом, красным лицом и одышкой. Он явно был в плохом настроении, если судить по выражению лица, и мечтал поскорее оказаться где-то дома и отобедать в прохладе, поскольку на улице сегодня душно. О чем с порога и сообщил. Но тут, к его досаде, щебечущая молодая жена, причем щебечет о каких-то платьях, рюшах и юбочке для Жу́жи.

Эта самая Жужа, славная белая болонка, весело скалилась и помахивала хвостиком, сидя под столом.

— Какие юбочки? Какие кружева? — утерев пот со лба, проворчал риат. — Ты совсем с ума сошла с этой своей шавкой.

— Милый, ну зачем ты так? — не обратила внимания на его грубость жена. — Взгляни же, это так очаровательно! Я тоже хочу, чтобы мы с Жужей выходили на прогулку в похожих нарядах.

— Две болонки... — едва слышно пробормотал мужчина и перевел взгляд на нас.

Первой он увидел горгулью, которая как раз в этот момент засовывала в рот пирожное.

Они встретились взглядами: мужчина, мечтающий об обеде, и обряженная в платьице лысая горгулья, обожающая вкусняшки и почти целиком засунувшая в рот эклер, политый шоколадной глазурью.

— Это что еще за мерзость?! — оторопел супруг владелицы Жужи.

— Почему это «мерзость»? — обиделась я за свою питомицу. — Я бы попросила выбирать выражения, уважаемый риат.

— Боги! Гадость-то какая! — осенил тот себя крестом и передернулся.

Тут до него дошло, кто владелица этого существа, а он так бестактно обсуждает ее питомицу. «Существо» тем временем засунуло в пасть пирожное целиком. Чавкая прожевало, проглотило и вытерло лапы о подол нового платья.

— Ты с ума сошла?! — возмутилась я, шикнув на нее. Портит мне выставочный экземпляр. Пришлось быстро скастовать заклинание чистки и удалить пятна от шоколада.

— Прошу прощения, риата фея, — попытался сгладить свою грубость мужчина, не слушая жену, которая что-то ему возмущенно шептала. — Но ваш питомец... Это как-то...

— Питомица, — поджав губы, поправила я. — И никакая она не мерзость и не гадость. Редчайший экземпляр карликовых горгулий, уникальный и неповторимый.

— Э-э-э... Понял.

— Дя! — решила вмешаться маленькая нечисть. — Я нипавтолимость. И милесть. Я холосинькая! — оскалила она зубы в улыбке, от которой наш собеседник нервно икнул и схватился за сердце. — Тлебую извинительный олесек!

—Никаких орешков! — отрезала я.

— Но он сказаль, я гадясть!

— Погорячился, — со смешком ответил ей мужчина. Кажется, он уже отошел от первого шока и начал получать удовольствие от этого балагана. — А ты не гадость? — бросив на меня ироничный взгляд, спросил он у горгульи.

— Неть! — гордо задрала она мордочку. Потом внезапно встала на задние лапки и покрутилась, демонстрируя себя во всей красе. — Я Залязя.

— Что? — не понял он, а я прыснула от смеха и поспешно отпила чая, пряча улыбку за чашкой.

— Залязя я! Ти глюпый? За-ля-зя!

У мужчины начали дрожать щеки и губы в тщетной попытке сдержать смех, а остальные посетители кафе уже не скрываясь хихикали. Решив не рисковать, риат вопросительно взглянул на меня.

— Зараза, — развела я руками.

Ну откуда мне было знать, что реликтовая нечисть, которая ни в какую не хотела выбирать себя имя из десятков предложенных вариантов, решит откликаться на слово «зараза». А называла я ее так частенько, хоть и беззлобно. Но ведь и правда же зараза маленькая! И пердит, простите боги, как огромный кабан. И свинячит по всему дому постоянно, как маленькая свинюшка.

Мужчина хохотнул, а горгулья укоризненно на меня взглянула и повторила:

— За-ля-зя!

— Зараза!

— За-ля-зя!

— Да я так и говорю, — усмехнулась я.

— Неть! За-ля-зя!

— Риата фея, — со смехом обратился ко мне мужчина. — Мы с супругой и ее Жужей придем к вам салон. Глядишь, и наша кучерявая зараза заговорит.

— Неть! — выдало лысое чудовище и, прищурившись, уставилось на болонку. Та весело тявкнула и замахала хвостиком так, что ее тельце аж ходуном заходило. — Не заговолит. Я уникальность! И милисть! И глядинькая. Оть!

— Эх, пропала надежда, — притворно вздохнул мужчина.

После чего вынул из кармашка визитку и протянул ее подавальщице, чтобы та отнесла мне.

— Обращайтесь, помогу с налогами и бухгалтерией. Моя контора лучшая в Берриусе. Выделим вам личного клерка, который будет вести все ваши дела.

— Благодарю. И вы к нам приходите, — забрав визитку, я передала свою. — Сошьем самые модные наряды как для вашей очаровательной жены, так и для собачки. «Модный салон феи-крестной» будет рад вам.

Вскоре мы отправились домой. План «привлечь внимание» перевыполнен. Рядом семенила объевшаяся за долгое чаепитие пирожных Зараза. Поверить не могу, что мою питомицу теперь так зовут... Позорище!

Уже к вечеру у нас образовались первые клиенты.

Большинство, конечно же, решило начать с нарядов для питомцев. Дамы постарше не были пока морально готовы одеваться так же, как их собачки, но им было любопытно. И они изучали модные журналы из моего родного королевства, сплетничали, пытались побольше выведать про меня.

И, разумеется, поболтать с ширмой и зеркалом. О-о-о, это было нечто!

Мне оставалось мило улыбаться, заниматься своей работой, отмалчиваться о себе и своих личных делах или отвечать весьма уклончиво. Тут меня считали феей, благодаря казусу, который случился с заклинанием и моей изменившейся внешностью. Я до сих пор не разобралась, что же произошло и что с этим делать. Не то чтобы меня тяготило внезапное преображение как внешнее, так и внутреннее. Но я теперь всеми, кто обладал магическими способностями, идентифицировалась как фея. И вроде как и неловко мне было теперь признаваться, что я человек.

Решила пока молчать. Не подтверждать, но и не отрицать свое фейство. А там видно будет.

Прошли две недели с нашего сногсшибательного выхода в свет и представления публике Заразы в новом модном облике и по имени. Мы обзавелись клиентурой, целым списком заказов. Пришлось завести книгу регистрации. И еще одну книгу для данных и замеров клиенток и их питомцев. Очередь выстроилась изрядная.

Мы, конечно, могли сделать все намного быстрее. Мне пришлось бы не спать, не есть, а изобретать новые силуэты, кроить и шить с помощью артефактов и волшебной палочки.

Но я сама аристократка и прекрасно знаю, что все, что получают легко и быстро, не ценят. Так уж устроены женщины. Им нужно погрузиться в процесс, потратить время и эмоции на выбор, на раздумья, на сто раз «я передумала, не розовое, а зеленое в горошек», а потом обратно в «ах нет, все же розовое, но светлое». Нужно присмотреться к потенциальным соперницам и возжелать что-то либо лучше, чем у них, либо точно такое же.

Мы с зеркалом и волшебной палочкой давали им такую возможность. Один визит для знакомства с моим салоном. Чтобы проникнуться духом волшебства, повосторгаться и выпить чая, листая журналы, пообщаться с артефактами и выслушать от них комплименты и советы. Тогда же надлежало определиться с тем, чего бы в целом хотелось. Полюбоваться на себя в возможном будущем наряде, пока что фантомном и созданном волшебством феи. И, конечно же, позволить снять мерки с себя и с питомца.

На другой день можно было прийти снова или же прислать записку с подтверждением вчерашнего выбора и возможными правками. Те самыми, которые «не синий, а голубой» и прочими.

И в третий раз нанести визит лично или прислать очередную записку с очередными замечаниями и пожеланиями.

Да, для первых клиентов я выстроила систему именно так. И это работало! Уважаемым риатам были не столько нужны платья и жилетки собачкам, сколько развлечение и общение.

Само собой, я даже не приступала к шитью до того, как будет полностью утвержден окончательный вариант. Это ведь своего рода модное шоу, оно должно занять время.

Лишь тем, кто готов был сразу же сделать выбор и немедленно оформить заказ и внести частичную оплату, я выполняла желаемое. Они же служили мне рекламой и демонстрацией моих талантов.

В моем маленьком салоне каждый день с утра до вечера толпились женщины и их питомцы. Это несколько утомляло, но я прекрасно понимала, что пока иначе никак. Я и мое дело — диковинка. Хорошо, что я попала в эту модную круговерть сразу из студенческого общежития и не успела еще отвыкнуть от непрекращающегося шума, болтовни, вечной толкучки и эмоциональных обсуждений всего и всех.

Ах да, я забыла упомянуть о самой важной и главной звезде нашего мероприятия.

Зараза!

Эта маленькая гадость пользовалась феноменальным успехом у публики. Ее гладили, угощали всем, кроме орехов, которые были под строгим запретом. Об этом я предупреждала всех входящих. Были, конечно же, те, кто меня не послушали, за что и пострадали, будучи овеянными мощной вонючей струей испорченного воздуха из-под лысого хвостика.

Ну... Этого хватило. Остальные были благоразумнее.