Глава 11

— Хатю тозе музя! — разбудило меня розовое недоразумение.

— Что? — открыла я глаза. Снилась мне всякая ерунда, связанная с орками.

— Музя, гавалю, хатю.

— И где я его тебе возьму? Сама ведь знаешь, что ты уникальная, единственная и неповторимая.

— Дя?

— Да.

— Пляховатинько, — прикрыла Зараза лапкой рот и замерла в раздумьях.

— Можешь снова впасть в каменную спячку лет на сто — двести. Обрастешь заново чешуей. А за эти столетия, может, где и самец для тебя образуется.

— Сюмасасла? — всплеснула она лапками и уставилась так, будто я сказала несусветную глупость.

— Чего я что? — не поняла я.

— С юма, гавалю, ти сасла? Меня? Такую лозювую, такую милинькую, такую отялаватильную... И в каминь? И в тесую?

— Слушай, давай уже нормально говори, а? — вздохнула я. — Ты ведь умеешь, я знаю.

— Не хатю! — отмахнулась она, после чего принялась на задних лапках ходить по кровати взад-вперед. — Это моя изюминька. У тибя неть, а у миня есть.

— Да у меня тоже есть... Ты ведь помнишь, что я не фея? Я говорила.

— Неть! Фей! Я говалиля тибе тозя. Мама фей, папа фей, ти фей. Я так лесиля.

Я закатила глаза, но спорить в очередной раз не стала. Бесполезно. Это лысое существо было упрямое, как... камень. Вот бы удивились мои мама с папой, проснись они внезапно утром с розовыми шевелюрами и с аурами фей, вместо магов смерти.

У меня даже смешок вырвался, как представила себе подобное.

— Я лесиля! — внезапно забралась мне на грудь Зараза, уселась совсем как кошка, и уставилась в глаза.

— Что именно ты решила? — с закономерной опаской спросила я.

— Твой музь будить и моим. Я ево умузевлю.

— Это как? — вздернула я бровь. — И что ты с ним сделаешь?

— Ни зняю пока как. Умузевлю. Ну, знаись, удочелю, усыновлю, а его я умузевлю.

— А-а-а, — расшифровала я ее картавую исковерканную речь. — Удочерю, усыновлю, у-му-жевлю...

— Дя! Здолява я плидюмаля?

— Не уверена... Почему-то мне кажется, что мой потенциальный муж не захочет, чтобы его умужевляла маленькая горгулья.

— Дя кудя он дениться? — философски пожала она костлявыми плечиками и зачем-то расправила, а потом сложила обратно одно крыло. — Так сьто? Где музь?

— Хороший вопрос... — Я подняла руку и уставилась на свой брачный браслет. — Понятия не имею, где он. Хуже того, я даже не помню, как его зовут. Представляешь?

— Ух ти! Настаясий фей! А говорись — тиловека! — обрадовалась Зараза и помахала крылышками. — Будимь звать. Нам нузинь музь. Без музя скусьно. Я сисяс...

Спрыгнув с меня, она побежала прочь из спальни, путаясь в своих же лапах. На редкость несуразное существо.

В этот момент кто-то позвонил во входную дверь.

Для клиентов еще слишком рано, но какие-нибудь посыльные с доставкой покупок могли и прийти. Так что я со вздохом сползла с постели, сунула ноги в милые тапочки с вышивкой и накинула длинный халат из плотного шелка. Эта местная одежка мне приглянулась сразу. Носили тут эти халаты везде: как дома, так и на прогулки к морю, чтобы накинуть после купания. Мой был из плотного голубого шелка и расшит черно-белыми журавлями. Очень красивый!

А в дверь принялись настойчиво стучать, не дождавшись, пока я открою.

Хм. Кто-то очень нервный и не слишком воспитанный. Помедлив секунду, я прихватила из-под подушки топор. Да, я считаю, что это самое подходящее место для хранения оружия, если вы одинокая девушка, живущая в чужом городе.

Дверной колокольчик жалобно крякнул. Я нехорошо прищурилась и взяла во вторую руку волшебную палочку. Я, конечно, маг. Кастую заклинания легко и быстро и безо всякой палочки. Но с нею как-то более приличествует моему нынешнему облику.

Торопливо спустившись на первый этаж, я подошла к входной двери и распахнула ее.

— Ой! — сказала я и немедленно ее захлопнула.

Маленький дворик перед крылечком был заполнен орками. Не то чтобы их было много, я увидела пятерых. Но дворик-то крохотный, там до ограды всего несколько шагов. А орки — большие.

Я стояла внутри домика и с опаской смотрела на дверь. Полагаю, снаружи орки тоже изучали ее же.

Наконец, один из них не выдержал и постучал костяшками.

«Тук-тук-тук» прозвучало как-то очень зловеще и нервно. И чего так переживать?

— Никого нет дома! — малодушно крикнула я.

Стук повторился.

— Вообще никого! — снова громко сообщила я.

Не то чтобы я надеялась, что мне поверят. Но вдруг они совсем глупые? Или слепые? Или не рассмотрели меня?

Орки затихли. Прошла минута. Другая.

Я робко и совершенно наивно понадеялась, что они ушли, и сделала глупость — открыла дверь. Орки обрадованно оскалились. Вероятно, это должно было означать улыбки.

И тут случилось явление Заразы...

Эта маленькая хищница спикировала откуда-то сверху, размахивая крыльями, зачем-то двигая всеми четырьмя лапками и голося:

— Мусины! Мусины! Белем их! Хватай!

Зеленокожие мужчины остолбенели. Вероятно, никогда ранее их не пыталась хватать маленькая лысая говорящая розовая пакость.

— Стоять! — закричала я и подняла руки, пытаясь перехватить Заразу в полете.

Только я совершенно забыла, что они обе у меня заняты. В одной — топорик, в другой — волшебная палочка.

А вот орки отмерли от первого ступора, восприняли наши с питомицей действия как акт агрессии и взревели, готовясь к боевым действиям.

Орки ревели.

Горгулья верещала.

Я с перепугу тоже орала.

Ближайший орк, совсем молодой еще, рванул ко мне. Только вот домик-то мой зачарован от всех возможных неприятностей. Поэтому парень врезался в невидимую преграду, срикошетил и врезался в своих спутников.

Горгулья, обрадованно пища, бросилась наружу, метя когтями в зеленые клыкастые рожи. Дурочка маленькая! Они ж ее обидят!

— А ну стоя-я-ять! — рявкнула я и выскочила на крыльцо.

А дальше все пошло как-то совсем не так. Оно и до того шло не очень-то правильно, но стало еще хуже. Один из орков успел поймать мою нечисть и зажал под мышкой. Та дурниной вопила, забыв и про «милисть», и про «кисивость». Она ругалась самозабвенно, громко, нецензурно и внятно. Я и слов-то таких не слышала раньше. Вот ведь, можно подумать, что жила горгулья ранее не у феи, а на пиратском судне или в бандитском притоне.

— Брось Заразу! — скомандовала я и гневно указала волшебной палочкой на орка, посмевшего обидеть мою питомицу.

Фейский инструмент воспринял это как команду творить и начал вытворять. В одно мгновение кожаный темно-коричневый орочий наряд превратился в узкое длинное вечернее платье насыщенного красного цвета. А его сапоги совершили метаморфозу и стали туфлями на каблуках.

Мужик оторопел. Зараза аж притихла на мгновение.

Но тут снова, в очередной раз, что-то пошло не так.

Из-за моей спины раздались голоса артефактов, и на крыльцо выползла измерительная лента. Следом, прыгая на кончиках лезвий, выбрались ножницы.

— Хватай мужиков! — крикнула Ленточка и дико завращала глазками.

Не уверена, что орки увидели это, но определенно услышали. А я гневно повела волшебной палочкой, намереваясь потребовать выдачи маленького розового заложника. И все бы ничего, но я даже слова не успела сказать, как оставшиеся четверо воинов степей оказались переодеты в дивные вечерние платья разных фасонов и цветов.

— А ну стой! — скомандовала я самой первой жертве моды и погрозила ему другой рукой, в которой был зажат топорик.

И орки дрогнули. Мало того, что по древним неписаным законам я теперь являюсь их вождем, так я еще и фея с волшебной палочкой. И творю такое... такое... Полагаю, у них и слов-то таких нет в родном языке, чтобы выразить всю глубину ужаса происходящего.

— Брось Заразу! — в очередной раз рыкнула я. А эта глупышка начала выдираться и орать дурниной. — Ах ты зараза, да что ж творишь?! — испугалась я, увидев, что у нее завернулось одно крыло и вот-вот сломается.

Я бросилась с крыльца, чтобы спасти эту дуреху, а орки рванули от меня.

Вы когда-нибудь видели боевой отряд орков, совершающих марш-бросок по улицам города? А если еще этот отряд щеголяет вечерними яркими женскими платьями? И при этом пытается держать равновесие и сохранять скорость, балансируя на высоких каблуках изящных дамских же туфель?

Никогда ранее столица Клайдберриса ничего подобного не наблюдала.

Мужчины отступали слаженно и скоординированно. Строй не теряли, юбки и оружие весьма умело придерживали. Я бежала следом, радуясь, что обута в тапочки, а не шлепанцы на каблучках.

— Стоя-я-ять!

Периодически я потрясала в воздухе то топориком, то волшебной палочкой. В эти моменты платья орков меняли цвета и фасоны, а высота каблуков становилась то ниже, то выше.

— Отдайте Зара-а-азу-у!

— Отдайти-и-и миня-я-я! — голосила нечисть.

Орки хранили стоическое молчание. Берегли дыхание, вероятно. Нашей эпической группе уступали дорогу, немногочисленные ранние горожане торопливо отскакивали с пути, лишь провожали ошеломленными взглядами.

Ох, чую, прославлюсь я теперь на всю столицу...

В какой-то момент я поняла, что больше не могу. Мне не сравниться в выносливости с мужчинами, тем более с орками. Так что я от всей широты души взмахнула в их сторону волшебной палочкой, совершая очередную, но уже осознанную метаморфозу их нарядов.

Падали мужики красиво. Но громко.

Потому что ранее свободные пышные юбки их платьев резко потеряли в объеме и количестве ткани.

Когда я, держась за бок и с трудом дыша, доковыляла до поверженных воинов, мне предстала дивная картина. Волшебный фейский артефакт совершенно неподражаем, должна заметить. Орки оказались укутаны в облегающие платья-футляры с узкой длинной юбкой и длинными же рукавами, которые были пришиты к корсажу по всему внутреннему шву. То есть невольные похитители горгульи оказались в тугих коконах и не могли даже пошевелиться. Если только ползти, как гусеницы. Причем ткань их нынешних нарядов — плотная парча, пронизанная золотыми и серебряными нитями. Такую и захочешь разорвать — не сможешь.

— Ну ты и зараза! — с трудом выдохнула я валяющейся на мостовой горгулье.

Она тоже была слегка в шоке от приключений, лежала, таращась в небо и вывалив из пасти язык.

— Ф-фу-у-ух, — оперлась я руками в колени и согнулась, жадно глотая воздух. Давненько я таких забегов не совершала.

— Фэй! — хрипло гаркнул один из орков. Тот самый, который первым сменил наряд.

— Ой, вот не надо! — сердито отмахнулась я топориком.

Мужик заткнулся и только глазами гневно сверкал, глядя на меня.

— Бозитьки мои, — с трудом приняла вертикальное положение лысенькая нечисть. Села и принялась ощупывать себя, начиная от кончика хвоста и заканчивая крылышками и ушами. — Тють ни убилясь...

— Ты... Ты... — У меня от избытка чувств закончился словарный запас.

— Тиво с ними делять будись? Всех тогось?

— Чего «тогось»? — покосилась я на орков, которых явно не обрадовала загадочная перспектива.

— Ну, сягось?

— Чего?

— Ну ты и фэй! — выплюнул парнишка, которому первому не повезло узреть на крыльце мою питомицу.

— В музей, гавалю, будись всех блать? Многа! Холосяя добытя. Я умею охотиться на мусин.

Пока я переваривала смысл вопроса и зачем нам идти в музей, маленькая вредная поганость вскочила и принялась изучать «добытю».

— Стласьнинькие они какие-то. Никасивые. Не то сто я. Но сийные... — Она поочередно потыкала когтем в плечи ближайших двух орков. Потом прошлась вдоль самого большого из них, начиная с макушки и до самых пяток, считая шаги. — Бойсые. И бегають быстла. Навейная, халосии музья будять. Селых пять стук. Нам, феятькам, мозьна. Мы сийные и войсебные.

У меня вырвался истерический смешок. Орки затаили дыхание и уставились на меня в ужасе. По их старинным обычаям, которым сейчас мало кто следует даже у них, можно и пять мужей, и десять жен. Тут уж кто сильнее и кто кого... Сейчас явно сильнее я.

— Неть! Не хатю таких музей. Исим длугова. Эти мне ни нлавятся. И кусяют навелнае многа. На таких кусяний нинапасесся.

Слаженный вздох облегчения пятерых мужчин, наверное, слышно было даже на соседней улице. Кажется, я им тоже не нравлюсь. Как и они мне, но это совсем другое.

— И что мне с вами делать? — задала я риторический вопрос и, растеряв где-то по дороге все манеры, почесала затылок топориком.

— Плидлагаю их все зе тогось. Нам они не плигадяться.

— Прекрати!

Что поразительно, орки молчали. Не орали, не требовали ничего, не возмущались. Сверкали глазами, скалились, мимикой изображали свое негодование, но сохраняли тишину. Наверное, у них так принято. Как мало я знаю об этом народе. Я удрученно вздохнула, размышляя, что будет, если их освободить.

Вокруг нас собралась толпа. Горожане переговаривались, задавали друг другу вопросы, уточняя, что случилось. И именно тут наконец-то подоспел городской патруль.

— Что тут происходит? — спросил меня их командир. Крупный усатый дядька, человек, но с примесью чьей-то крови. Так сразу и не поймешь, кто в предках затесался.

— Пливетики! — дружелюбно оскалилась горгулья и нагло забралась на грудь одного из своих похитителей. После чего не менее нагло вытянула заднюю лапку, растопырила пальчики с когтями над его рожей и принялась их демонстративно рассматривать.

Орк затаил дыхание и замер.

Капитан оценил развернувшуюся перед ним композицию, поскреб затылок, опомнился и строго заявил мне:

— Гражданочка! Охотиться на разумных существ с помощью нечисти запрещено! Кто позволил?! Я вынужден буду вас задержать до выяснения обстоятельств.

Я зыркнула на свою питомицу. Погрозила ей топором. Правда, это приняли на свой счет орки и вытянулись по стойке смирно. Точнее, по лёжке смирно, так как они все валялись на мостовой.

— Риат патрульный! Риат патрульный! — протолкался вперед бедно одетый мальчишка и, захлебываясь словами, зачастил: — Эти дядьки в платьях Заразу похитили. Я все видел! Я за ними прямо от салона риаты феи следил! Это ж такое событие! А феечка за ними бежала и требовала Заразу вернуть. А они удирали! Орки же! У-у-у, рожи зеленые! Такую нечисть потрясную похитить хотели! А фея на них — тыц! И они — бац! А потом снова — бдыщ! И костюмы — хлоп! А Заразу же все никак не отдавали! Мы их еле догнали. Вот!

Рассказывал пацан бурно, размахивая руками и тыкая пальцем то в меня, то в горгулью, то поочередно в орков.

Мы только взгляды переводили с одного на другого.

—Ой, ну лядна, лядна. Уговолиль. Мозись миня поглядить. Лаз узь я потлясная, — стеснительно потупилась горгулья и, не слезая с орка, повернулась чуть-чуть боком. Мол, иди уже, гладь.

— Можно?! — восторженно выдохнул мальчишка, глянув на меня.

Я прислонила тыльную сторону ладони ко лбу и кивнула. Могла бы — упала бы лицом в обе ладони, но они заняты.

Мальчишку, кстати, вспомнила. Он частенько ошивался на нашей улице и помогал ради монетки всем подряд. Кому покупки донести, кому дверь придержать или помочь экипаж поймать. Его не гнали, наоборот, по мере возможности давали подработку. Я, правда, ни разу его услугами еще не пользовалась, но улыбчивую худенькую мордашку опознала.

Капитан кашлянул, проследив взглядом, как свидетель присел на корточки рядом с орком, попытавшимся отползти в сторону, и принялся гладить нечисть. Та с блаженной мордочкой подставляла то голову, то бочок, то спину.