Глава 24

— Маленькая жадина, — выдернул меня из размышлений ответ на мой отказ. — Ну да ладно, придется изучать на месте. Расскажешь потом, что они еще едят?

— Орков сожрать хотели, — тут же сдала я цветочки.

Те зашелестели, закачались и взглянули на меня укоризненно. Я ведь им не позволила.

— Орков? — призадумался дракон. Вот-вот, пусть осмыслит. — Зачем?

— Я их воспитывала.

— Кого? Розы?

— Нет, орков.

Ирден опять примолк. А потом повернулся к калитке и спросил:

— За что вождь хотела скормить вас своим охранным розам?

— Мы похитили горгулью, — откуда-то из тени донесся голос Джерзога.

А я подпрыгнула на месте от негодования. Это что?! Весь вечер рядом ошивался кто-то из зелененьких?!

— А зачем вам понадобилось похищать горгулью? — удивился Ирден.

— Случайно! — немного смущенно ответил парень.

Но тут со второго этажа из окошка спальни прозвучало иное пояснение:

— Влут. Это я на них охотилясь. Я на мусин умею. И мы с хозяютькой их поймали. Они чуть-чуть валялись. И стлаф платить плислось.

Дракон, задрав голову, выслушал, хохотнул и уточнил:

— Штраф за что?

— За охоту на разумных существ с помощью нечисти. — Я отвела глаза.

— Дя. Я хисьная и опасьная.

— И за нарушение общественного порядка, — вздохнула я.

— Даже так? Ладно, выясню.

Ирден все же рассмеялся. Поцеловал мне на прощание руку, помахал горгулье, откланялся нам обеим и ушел.

— Ну тиво? — спикировала ко мне на руки Зараза, как только силуэт дракона скрылся на улице.

— Неплохо. Мне понравилось, — признала я. — Не скучала?

— Неть. Мы иглали.

— С кем и во что? — принялась я открывать замки.

— С зиениньким. В слова. Я умняя. Много зняю.

— С Джерзогом? Он тут оставался, тебя сторожил? А кто тогда за нами с Ирденом ходил?

— Диморду́л, — ответил вместо горгульи Джерзог. Причем из тени, полностью его скрывающей, он даже не вышел. — Он проследит, чтобы супруг вождя добрался в целости до дому.

Я вздохнула и мысленно досчитала до десяти. Подумала, и еще до десяти. Нелишне оно как-то. А потом еще раз вздохнула и пожалела, что у меня нет в руках волшебной палочки. Не брать же мне было ее с собой на свидание и в театр. Лежит дома, в спальне, на втором этаже.

Подумалось, что не помешало бы обновить фантомный волшебный облик костюма Джерзога. Орки появлялись поочередно, то один, то другой, и я при каждой встрече «освежала» им наряды.

И тут я почувствовала в пальцах руки, на локте которой сидела Зараза, что-то твердое и тонкое. Неверяще посмотрела и... нет, наверное, уже не изумилась. Но повертела волшебную палочку.

Если уж топор орков оказался артефактом, который умеет то ли телепортироваться, то ли материализовываться по призыву хозяина... То почему бы волшебной палочке феи не уметь то же самое и даже больше?

Хитро улыбаясь, я ткнула во тьму своим инструментом. Орк зашипел, ругнулся, но после довольно хмыкнул. Интересно, что я там ему нафеячила? Завтра увижу.

А сейчас спать.

Наш с Ирденом выход в свет не остался незамеченным. Если моя личность широко известна лишь в узких кругах, то драконище — публичная персона и местный житель. Понятное дело, что светской публике стало интересно, с кем же он провел вечер в театре и позднее в ресторане.

Ну а поскольку фей, как я поняла, в Берриусе немного — может, вообще одна, да и то фальшивая — то меня быстро вычислили.

И началось паломничество новых персонажей. Аристократки, умирающие от любопытства и жаждущие сплетен. Я этого невольно ждала, хотя и опасалась. И вот тут, как никогда, пригодились мне выдержка и воспитание.

Да, я в данный момент предоставляю услуги. Но! Я маг с высшим академическим образованием. Я по каким-то неведомым причинам выгляжу и ощущаюсь даже на плане ауры как фея и управляю фейским волшебством. Я аристократка из рода потомственных некромантов. Я завидная невеста с огромным приданым...

Ой. Упс. Я уже не невеста...

В общем, я к чему? А к тому, что меня не удалось размазать и пронять надменным снисходительным презрением, кое мне пытались выразить, когда узнали, что я всего лишь хозяйка модного салона.

Выглядело это нелепо и смешно. Для меня. Но сбивало спесь с новых посетительниц, являющихся в роскоши шелков и в блеске драгоценностей. Это даже нелепо: в разгар яркого солнечного дня — бриллианты и рубины.

— Милочка, так вы и есть та самая фея? — окатывали меня ледяным лишь внешне снисхождением, под которым плескалось жадное любопытство.

— Здравствуйте, риата. Затрудняюсь ответить на ваш вопрос: та ли я самая или не та. Позвольте представиться. Риата Кларисса Терезия Монк. Желаете пройти?

— Да, милочка, желаю.

— Риата Монк или риата Кларисса.

— Что, простите? — И они реально не понимали, что не так.

— Вы можете обращаться ко мне так. Риата Монк или риата Кларисса. Не назовете ли свое имя?

— Вы что, не знаете меня? — звучало, словно она королева, а я отчего-то не узнала ее в лицо.

— Нет, риата. Не имела чести. Присаживайтесь. Чем могу помочь? Вы желаете заказать платье для себя или для вашего питомца? Собачка? Котик?

Дальше мне приходилось лавировать во фразах и вести светскую беседу. Причем, когда я говорю «светская», я имею в виду именно это. Те самые разговоры ни о чем, которые можно вести бесконечно долго в гостиных аристократок за долгими чаепитиями, в кружках дам-благотворительниц, во время визитов соседок... Ненавидела я это всегда всей душой. Но деваться мне было некуда, поскольку я должна была блистать. Потому что, возможно, однажды одна из этих дам могла бы стать моей свекровью или золовкой...

Я улыбалась, была безупречно вежлива, воспитанна. И нет, не удавалось меня вывести из равновесия каверзными вопросами. Помилуйте, дамы! Меня с пеленок учили отвечать на вопросы так, чтобы ничего не пояснить, но придраться не к чему. Ведь что-то же ответила.

Почему риат Ланц вдруг оказался в моем обществе? Тут понятно, что имелось в виду: как меня, простую модистку, угораздило добиться приглашения от дракона и аристократа? И что же я отвечала? Много чего, но ничего.

— Риат Ланц весьма интересный собеседник, вы правы, — отвечала я. — Вы были в оперетте на том спектакле, который мне довелось посетить? Мило, не так ли? В столице Эстарина тоже много театров. А как вы относитесь к опере?

— Неплохо. И да, видела вас там. Так что о риате Ланце, как вы познакомились, риата Монк?

— Правда? Может, я тоже вас видела? Не напомните, вы сидели в ложе или в партере? Я была так увлечена представлением, что не успела рассмотреть всю публику. Берриус прелестный город. И местные жители такие красивые. Риата, не желаете ли взглянуть на журналы мод из Эстарина? Я привезла с собой стопку. Это, конечно, прошлых сезонов. Но вы можете увидеть разницу в тканях и фасонах. В Клайдберрисе намного теплее. А вы носите меха?

— Меха? Шубки? У нас слишком жарко. А риат Ланц вам кем приходится?

— Ах, как обидно! Да, вы совершенно правы, в таком климате шубы неуместны. Но это так досадно. А хотите, я покажу вам, как вы могли бы выглядеть в пушистом манто или в шубке?

— А как? — переключалась собеседница.

— Волшебством, конечно же. Прошу вас, встаньте перед зеркалом. Оно поможет увидеть то, что вы еще никогда не видели.

Дальше артефакт демонстрировал свое серебряное лицо, говорил несколько комплиментов, я взмахивала волшебной палочкой...

Покидали мой дом любопытствующие аристократки, не удовлетворив это самое свое любопытство о моих взаимоотношениях с драконом, но совершенно очарованные. Хотя и не все желали это признать. Молоденькие быстрее отходили. А вот те, кто постарше, до последнего поджимали губы и держали лицо.

Ну и конечно же, ослепительной примой светских посиделок, которые я вынуждена была терпеть, являлась Зараза. Картавая, смешная, толстенькая, в милейших юбочках и платьишках.

Вот как было удержаться от смеха или хотя бы от улыбки, когда она вальяжно проходила в комнату, усаживалась на диван и вступала в диалог.

— Ну, смотли зе на миня. Нлавлюсь? А потомуста я звиздя. А ты пока не звиздя. Не глусти, ти тозе нитиво. Не такая звиздя, как я, но для тиловеков симпатисьная. Мусинам тиловеков нлавятся такие, дя? А я на мусин охотиться умею. Ти мозесь? От миня ни один мусина не уходиль иссе. Хотись наутю? Но снатяла нада юботьку класивую. Смотли, какая у миня. Я потлисаюсяя, дя? Ой, ти поклутися пелед зелкалом. Пусыстинькая, мякинькая. А я тозе мякинькая. Но гладинькая. Но я потамуста плелесть.

В общем, это было сокрушительно. И те, кто не очаровался волшебными артефактами и фейским волшебством, крутясь перед зеркалом в фантомных шубках, манто, палантинах или в модных платьях, терпели поражение перед обаянием Заразы.

Харизма у нее ошеломительная. Подозреваю, даже мои дед с отцом не вынесут такой «милисти и плелести» и станут ее поклонниками. Где уж простым некромантам устоять перед такой невероятной горгульей.

А драконище сбежал. Вот уверена, этот хвостатый тип предполагал, что произойдет. И слинял, как говорили наши парни в академии. Потому что утром следующего после свидания дня пришел Максимильян Хорт. Доставил Заразе большого шоколадного зайца — прямо очень большого, почти с нее размером. Бутылку шипучего витаминизированного удобрения розовым кустам. Букет хризантем, коробочку с эклерами и музыкальную шкатулку мне.

На словах секретарь Ирдена передал, что его шеф срочно уехал по рабочим вопросам, так как ему прислали на рассвете приказ. И сказал, что риат Ланц просил сообщить, что будет отсутствовать более недели, но точно сказать не может. И, мол, со всеми просьбами и вопросами можно обращаться к Максимильяну.

— Максимильян, простите. А это ваш выбор был? Ну, вот эти подарки? — Я покосилась на ошеломленную Заразу, застывшую напротив зайца. У того ведь уши о-го-го, поэтому в сидячем положении они были одного роста.

— Нет, риата Кларисса, — хохотнул парень. — Мне поступило очень четкое описание того, что я должен купить, где и для кого. Шоколадную фигуру именно такую. А для вас конкретно это. Я выступил только исполнителем и посыльным.

— Нась музь знает толк в том, тем поладовать зенсину, — благоговейно выдала тогда нечисть.

Половину эклеров она у меня, естественно, изъяла. Она же заводила шкатулку и, обгрызая своего гигантского зайца, начиная с ушей, слушала незатейливую мелодию. Когда та заканчивалась, горгулья тщательно вылизывала пальчики, вытирала их салфеткой и снова заводила шкатулку.

К концу недели я уже не была столь уверена в том, что наш муж знает, как порадовать.

Заяц все никак не доедался. А слушать музыкальную шкатулку Заразе никак не надоедало. У меня уже глаз дергался от бесконечного проигрывания.

При встрече попрошу Ирдена, чтобы все последующие подарки, если таковые случатся, были беззвучными.

Заключительным аккордом явилось явление... Нет, как-то не звучит. Случилось явление матери Ирдена и Эдгара.

Дверной колокольчик прозвенел уже вечером. Мы с Заразой собрались мирно поужинать на кухне, избавившись наконец от всех клиентов и сплетниц. Уставшие, нервные, мы сели есть жареную курицу. Я ее разделала, себе положила с овощами, горгулья ела пока без гарнира. Она не любит смешивать продукты. Употребляет абсолютно все, но по очереди.

Сначала самое вкусное — мясо.

Так вот, дверной колокольчик. Зазвенел, потом глухо вякнул, брякнул и стукнул.

Мы с Заразой переглянулись. Я вытерла руки, встала из-за стола и поспешила открыть нетерпеливому гостю. Ух, если это орки опять что-то натворили, я им сейчас!..

Сама не заметила, как, в ответ на мое раздражение, в одной руке ощутилась приятная тяжесть топорика, в другой — гладкое древко волшебной палочки.

Я рывком распахнула дверь и уставилась на эффектную даму средних лет в элегантном брючном костюме. Лицо у нее было несколько растерянное, а в руках она держала оторванный дверной колокольчик.

Не внутренний, волшебный, суть которого я совершенно не понимаю. Он висит изнутри, в холле, и что делает – мне неясно. А обычный уличный, который я купила в скобяной лавке и подвесила над крыльцом.

Вот его-то поздняя гостья и оторвала.

— Вечер. Добрый. — С паузами сказала я, глядя на свое попорченное имущество в ее руках.

Она кашлянула. Зачем-то спрятала колокольчик за спину. Опомнилась и протянула его мне. Я приняла, естественно. Мне ведь его потом заново вешать.

— Добрый вечер, риата фея, — произнесла женщина.

Я кивнула и молча смотрела, ожидая продолжения.

— Я в гневе! — сообщила она мне вдруг.

Подняв брови, я покрутила испорченный колокольчик и ответила:

— Я тоже.

— Это досадная случайность.

— Я так и поняла. — И снова стою, жду. Что-то ведь ей нужно.

— И что? Вы меня даже не спросите, почему я в гневе? — повысила она голос.

— Нет.

— Почему?! Вам что, неинтересно? — Ноздри ее красивого прямого носа раздулись.

— Нет, — по-прежнему лаконично ответила я.

— Да вы хоть знаете, кто я?!

— Нет.

Риата растерялась. То ли не встречала ранее флегматично настроенных детей семейства некромантов, привычных практически ко всему. То ли просто для нее внове, что она кому-то может быть неинтересна. И незнакома. Женщина сверлила меня взглядом. Я со скучающим видом рассматривала ее.

— Вот! — наконец указала она на мою руку с брачным браслетом. — Я по этому вопросу.

— А-а. Понятно.

О, ну наконец-то явился кто-то из драконов. Ирден же сказал, что в театре были представители его расы, и кто-то из них наверняка заметил браслеты с их магией. Все остальные, приходившие ко мне за сплетнями, были людьми или эльфами. Им просто любопытно.

— Это все, что вы хотите сказать? — возмутилась странная особа.

— Да, — повела я плечом.

Она что, ждет, что я начну ей все рассказывать, что ли? Явился не пойми кто, испортил мне имущество, ничего не говорит, только возмущается и психует. А я, может, устала. Я, может, хочу доесть свой остывающий ужин, принять ванну и лечь в кровать. А не вот это вот все.

— Нахалка! — всплеснула она руками.

Вот тут я обиделась и ответила:

— А вы истеричка. И что?

Женщина опешила, моргнула и уставилась на меня.

— Феечка, а ты меня совсем не боишься, что ли?

— Нет.

— Но как же... — Настроение у визитерши менялось столь стремительно, что я не поспевала. То злится, то удивляется, то ругается, то озадачивается. — Но я ведь могу тебя уничтожить...

Я вздохнула, цыкнула и погрозила топориком. Нет, не ей. А розам, которые за время нашего дурацкого диалога успели протянуть несколько плетей и обвить их вокруг ног дамы. Оставалось только затянуть кольца и дернуть. И привет! Точнее, пока-пока.

— Ты мне угрожаешь?!

— Не вам. Цыц! Закопайтесь! И не сметь жрать гостей!

Розы возмущенно разочарованно зашелестели и потащили свои отростки обратно. И лишь сейчас нервная особа их заметила. Взвизгнула, совсем как девчонка, подпрыгнула на месте и скастовала шар огня.

О, ну вот только пожара мне тут и не хватало!

Я махнула волшебной палочкой. Огонь в ее руках погас, а сами руки оказались спутаны внезапно удлинившимися рукавами.

— Эт-то что?!

— Уважаемая риата, — проявляя феноменальные терпение и вежливость, произнесла я. — У меня был длинный трудный день. Я дико устала. Я хочу есть и спать. Если вам есть что сказать — говорите. Если нет, вам лучше уйти.

— Я же мать!!!

— Чья?

— Ирдена. Мне донесли чудовищные новости! И я прилетела, чтобы проверить! И что я вижу?!

— Ах во-о-о-т оно что! — недобро прищурилась я. — Драконица, значит. Та самая женщина, у которой вырос сын прохиндей, жулик, обманщик и авантюрист. Зараза!!!

— Что?! — остолбенела она. — Да как ты смеешь?!

— Тиво? — выплыла из кухни в холл горгулья. В правой передней лапе она держала куриный окорочок и прямо на ходу от него откусывала.

— Зараза, знакомься! Мама Ирдена.

— Ох ты ж бозетьки! Длакономать! — Обрадовалась нечисть и взлетела. Правда, ненадолго и недалеко. Тяжело плюхнулась мне на руки и с живым любопытством уставилась на гостью. — Пливет, свекловь!

В общем, тщательно продуманное вторжение гневной драконицы с претензиями к странной фее потерпело крушение. Фея какая-то неправильная, никак не пугалась и не начинала оправдываться. Розы ожили и напали. Нечисть с порога огорошила.

Драконица стояла, открывая и закрывая рот и не находя слов.

— Тиво это она? — спросила горгулья.

— От радости, — ответили розовые кусты.

У мамы Ирдена начал дергаться глаз. Правый.

— Свекловь, тибя как зовуть? Хотесь кулотьку? — И вежливая щедрая горгулья протянула надгрызенный окорочок гостье.

А я так вымоталась за день, что у меня не было сил реагировать. Просто ждала, пока все как-то рассосется и я услышу хоть что-то внятное. Приглашать риату Ланц в дом мне ужасно не хотелось. Она же скандалить пришла. А у меня ни малейшего желания это делать.

Но за меня решила Зараза.

— Плоходи, длакономать. Мы тибе тяя нальем. Хотись тяя? Или все зе кулотьку? Мы иссе не все скусяли. А ты мне хвость показесь?

Я вздохнула, отступила с порога, взмахом волшебной палочки вернула рукавам мамы Ирдена нормальную длину и пригласила.

— Входите. Чай будете? И курочку. Мы еще не все съели.

Я повернулась и пошла, не дожидаясь, пока гостья отомрет. Судя по цоканью каблуков и стуку двери о косяк, она последовала за мной. Значит, опомнилась от первого шока.

Войдя в кухню, я положила на стол оторванный колокольчик, волшебную палочку и топорик. Ссадила Заразу рядом с ее тарелкой. И жестом пригласила риату присесть.

Та, затихнув, опустилась на стул и уставилась на горгулью. Та на нее. И вот две представительницы чешуйчатых видов сидели и смотрели друг на друга. А на меня уже никто не обращал внимания.

Я успела приготовить чашку чая, поставить ее, тарелку и приборы перед мамой Ирдена. Села на свое место и только тогда нарушила тишину:

— Меня зовут Кларисса Терезия Монк. Урожденная подданная королевства Эстарин. А это — карликовая горгулья. Ее зовут Зараза. И она тоже Монк.

Драконица чуточку нервно хихикнула, совсем не как взрослая солидная аристократка, и уточнила:

— Монк? Некроманты? Люди?

— Дя. У нась мама некламанть, папа некламанть, блатики некламантики, дедуська некламанть. И иссе дедуська — зельеваль. Кого некломанть не тогось, зельеваль отлавит. — Зараза протараторила свою любимую присказку про мое семейство.

— А ты, значит, фея? — осмыслив пояснение, спросила риата Ланц.

— Досадное недоразумение. Я тоже человек, но не некромант. Маг-бытовик широкого профиля. Вторая специализация — зельеварение. Диплом Эстаринской столичной академии магии.

— Глупости. Уж поверь мне, феечка. Ты — феечка, — отмахнулась она.

— Человек.

— Фея.

— Человек я, риата Ланц. Человек.

Свекровь прищурилась, отрастила вдруг коготь и без предупреждения ткнула меня им в расслабленно лежащую на столе руку. Вроде несильно, но до крови. Драконица эту кровь на своем когте сначала посмотрела на свет, понюхала, лизнула и резюмировала:

— Фея. Стопроцентная и абсолютная.

— А я тибе говолила, хозяютька. Мы феетьки. А ты не велила.

— Лети́ция Фердина́нда Ланц, — представилась мать Ирдена. И мы с Заразой кивнули.

Из холла и гостиной доносилось шебуршание. Артефакты шпионили. Со стороны улицы тоже шорохи. Розы, небось, пытаются или подслушать, или подлезть плетьми в дом.

Мы помолчали. Я отрезала кусочек куриного мяса, положила в рот и принялась тщательно пережевывать. Мне надо осмыслить. Как-то все идет не так, и чем дальше, тем это «не так» сильнее.

Зараза тоже вздохнула, замурчала, как большая кошка, и откусила от своего куриного окорочка. Задней лапой она подтолкнула в сторону гостьи блюдо с нашим ужином. Я тоже пододвинула, предлагая присоединиться. Свекровь, несколько дезориентированная и ошеломленная нашей встречей, повела носом. Пахло вкусно. Жареная румяная корочка на упитанной крупной курице, сладкие печеные овощи с травами и пряностями.

Отказываться риата Летиция не стала. Задумчиво наложила себе вполне приличную горку еды, не стесняясь, отрезала едва не полтушки от птицы и приступила к еде.

Ужинали мы в тишине. Пока внезапно передо мной не шлепнулся вестник.

«Феечка, спаси! Прости, что подвел. Твой муж».

Конец первой книги