Глава 8

Прямо над косяком обнаружился небольшой крючок. Воздушной петлей я подняла колокольчик на нужную высоту, аккуратно подвесила. И... ничего не произошло. Не знаю, чего ждала, но не случилось ни-че-го.

Открыла дверь. Закрыла. И снова никакой магии или чего-то подобного. Постучав кончиками пальцев по губам, я вышла на крылечко, прямо так, босиком и в сорочке. Не бросать же все на самотек, надо запустить процесс чего-то. А идти переодеваться некогда. Упырь с ней, с репутацией чокнутой особы, если кто вдруг увидит.

Прямо за воротами кто-то выругался от неожиданности и уронил стеклянную посудину, которая, судя по звуку, разлетелась по мостовой осколками... Ага, вот и увидели. Ну ладно, что уж теперь.

Я открыла дверь, решительно вошла в холл и... аж присела от прозвучавшего звона. Не то чтобы он был громкий или противный, но абсолютно неожиданный, ведь дверное полотно никак не задевало колокольчик.

Звон медленно стихал, а дом словно пробуждался. Нет, он и до этого был вполне готов к проживанию. Я ведь лично сняла все консервирующие заклинания. Но сейчас словно... Ощущалось как легкий вздох, и жилище будто открыло глаза после долгого сна.

И вроде как чуть легче стало дышать. Посветлели и без того светлые краски, и обрели насыщенность темные. На пейзажах, украшающих стены, появились глубина и объемность. Теперь ощущались они не картинами, а окнами в другие места.

Невидимая и вроде бы неосязаемая волна пробежала по полу, и тот стал чуть теплее. Я это почувствовала босыми ступнями.

Медленно я двинулась туда, где меня ждали невидимые собеседники. Вошла в гостиную и замерла, осматриваясь. По-прежнему никого.

— Она ведь теперь нас видит? — снова спросила одна из женщин.

Не ответив, я пошла на голос, доносящийся из-за ширмы. Медленно заглянула за нее. Никого. Отступила и встала напротив зеркала.

— Хозяйка, — позвал мужчина, и я нервно дернулась. — Это же мы. Твои верные слуги. Будем верные. Давай знакомиться? Мы так долго ждали.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Они миролюбивые. Я их хозяйка.

— Покажитесь! — вложив в приказ магический импульс, приказала я.

— Ура! — обрадовалась невидимка.

И тут я потеряла дар речи. Измерительная лента зашевелилась, словно змея, приподняла металлический плоский кончик, изогнулась хитрым образом и приняла позу кобры. И словно через дымку, магическим зрением я увидела глаза.

Смешные круглые глазенки, смотрящие на меня с металлической пластинки. Не может быть! Одушевленный артефакт!

— Здравствуй, хозяйка, — поморгала лента. — Я Ленточка.

— А я Наперсток, — подпрыгнул, закачался и встал колоколом наперсток. С него на меня тоже смотрели разумные глаза. Голос был девичий и очень смущенный.

— Мы так рады, — произнесла... ширма. И кокетливо поморгала мне двумя верхними цветочками с обивки. В их сердцевинках располагались зрачки, а ресницами служили лепестки. — Я Ширма.

— А мы Ножницы, — сообщили женским голосом, подпрыгнули и встали на кончики лезвий эти самые ножницы.

— Хозяюшка, — позвал мужчина. — Посмотри на меня.

Голос шел от зеркала. Я медленно повернулась, и мое же собственное отражение мне улыбнулось и помахало рукой. А потом вообще исчезло, зеркальная поверхность стала пустой и матовой. А с нее глянуло серебряное лицо-маска.

— Мы готовы служить, повиноваться, помогать. И бесконечно рады пробудиться от долгого сна и забвения, — за всех сообщило мне оно.

— Одушевленные артефакты! — констатировала я. Прошла к дивану и осторожно села, положив топорик на колени. Помолчала. — Колокольчик тоже живой?

— Нет, хозяйка, — ответило за всех зеркало. — Он простой артефакт. Обычный активатор. Встречает и провожает.

— А палочка? — скосила я глаза на закрытый футляр.

— Тоже нет. Она просто волшебная палочка. Но очень хорошая! — тут же добавило зеркало.

— Она многое умеет, — вмешалась Ленточка.

— В ней богатый опыт, — добавила Наперсток. Странно, что это девочка.

— А вы что умеете? — собрала я мысли в кучу.

— Я могу отражать суть. Душу. Желания. Настроение. То, чего хочется именно сейчас. Или то, что подойдет больше всего по характеру и душе.

— А я измеряю фигуры заказчиков с точностью до миллиметра. Все замеры идеальные.

— Я берегу пальцы хозяйки и тело заказчиц от уколов и направляю булавки туда, где они нужнее всего.

— Мы режем. Всё, что потребуется. Абсолютно точно и ровно. Именно там, где нужно. И никогда не пораним, даже если подрезаем что-то на заказчиках.

Я перевела взгляд на ширму.

— А я хвалю. И скрываю, чтобы никто не увидел лишнего. Подсказываю, где поправить и подтянуть.

— Пон-я-я-тно, — протянула я. — А палочка?

— Это палочка модистки, — сказала измерительная лента. — Платья. Белье. Разные наряды. Красивое всякое.

— Она меняет, если нужно, — добавил наперсток.

— Создает выкройки и лекала, сшивает, управляет, — прищелкнули ножницы.

— Подгоняет по фигуре, — сообщило зеркало.

— Она главный инструмент.

— Волшебная палочка! — вдруг хором сообщили все пятеро.

Я аж головой помотала. Голова эта, к слову, шла кругом.

А за окном светало...

В общем, ночка выдалась бессонная. Заодно я впечатлила случайного позднего прохожего на улице, продемонстрировав ему свои прелести.

Перед тем как уйти наверх, чтобы успеть немного вздремнуть, я с опаской покосилась на статую. С ней тоже что-то не так? На вид — самая обычная, каменная. Хотела спросить у болтливых артефактов, но они тоже устали от моих вопросов и прямо в процессе задремали. Зеркало так вообще отчаянно зевало, заразив и меня.

Новый день. Куча планов и дел.

Не предполагала, что сразу столько всего приходится решать тем, кто внезапно стал взрослым, самостоятельным и живущим отдельно от родителей и наставников.

Встретила доставщика из кафе с готовыми блюдами на ближайшие сутки, отдала ему взамен корзину с опустевшей посудой с прошлого заказа. А позавтракав, понеслась в гостиную.

Надо ведь проверить, как там поживают мои одушевленные артефакты, волшебная палочка и статуя горгульи. Ох и подозрительная она. Очень подозрительная!

— Эй, вы тут? — встала напротив зеркала, в котором отражалась я.

— Здесь! — мужским голосом ответило мое отражение и помахало рукой.

Зрелище впечатляющее, должна заметить.

— Мы здесь! — Подпрыгнули ножницы.

— Я туточки! — зашевелилась измерительная лента.

— Выспалась, хозяйка? — любезно поинтересовалась Наперсток.

Мне по-прежнему странно, что это девочка. Придется привыкнуть.

— Прекрасно выглядишь, хозяйка, — доброжелательно произнесла ширма. — Милое платье. Но магия на нем истончилась. Уже проглядывает настоящее.

— Где?! — Я подошла ближе к зеркалу.

Потом сообразила, что заклинания не отражаются, надо снимать одежду и рассматривать ее магическим зрением.

Ведь все мои «фейские» наряды на самом-то деле не были пошиты из таких тканей таких цветов. Это всего лишь заклинания, которые их визуально и тактильно переделали под мои запросы. Можно сказать, осязаемая иллюзия. Фантом. Ведь предполагалось, что они понадобятся лишь на пару недель. Новые вещи несвойственных мне фасонов и оттенков я покупать не хотела.

Я приподняла подол, всмотрелась и с досадой цыкнула. Таки да. Глазастая ширма рассмотрела то, что я проворонила. Сквозь нежно-голубую шелковую ткань начала проступать чернота и плотность настоящего платья.

— Ну, что ж. Значит, на себе и буду тренироваться, — философски заметила я вслух. — Команда, буду рада услышать ваши советы и рекомендации. Исходные данные: фигура и рост мои, одеваем меня на ближайший месяц. Тканей, специально купленных, пока нет, только какие-то отрезы на втором этаже. Что мне идет из нарядов... хм... легких — не знаю, так как привыкла носить строгие вещи. Что подходит под местный климат — без понятия. Наряды должны быть милыми, но не помешает чуточка экстравагантности. Хочу попробовать что-то новое и неожиданное. Ну и напоследок учитываем, что я сама буду служить рекламой нашего с вами маленького предприятия. Все должны захотеть что-то подобное для себя.

— Нужно журналы купить и посмотреть, какие сейчас в моде фасоны у горожан, — подсказали ножницы. — Мы долго пробыли в стазисе, пропустили последние веяния. Например, раньше длина юбок до колена была недопустима. Щиколотки должны были быть прикрыты. А твои наряды, хозяйка, ножки открывают.

— Начать лучше с легких тканей вроде бязи и ситца, — задумчиво посоветовала Лента. — Милые домашние платьица нужны всем девочкам. И для прогулок тоже. А потом уже переходить на шелк и атлас. Они капризные.

— Хозяйка, рубашки! Мужские рубашки. Потренироваться и создать для себя несколько. Это очень удобно, мы знаем. И брюки по фигуре. А потом уже и больших размеров, для риатов, — дало дельный совет зеркало и высветило вместо моего отражения свое серебряное лицо. Мужское, к слову.

— Наперсток? — обратилась я к артефакту.

— Нужно придумать что-то необычное, хозяйка. Логотип нашего салона. Что-то... уникальное. Вышивку. Но просто вензель — это так просто и банально.

— Фею с волшебной палочкой можно вышить.

— И с топором! — вдруг хором сказали все пять артефактов и захихикали.

Я тоже рассмеялась. И дался же им этот топор.

— Значит, нужно купить несколько отрезов ткани для моих новых одежек и нитки. Наверху есть запасы, как я уже сказала, но я не рискну сразу начать с таких дорогих материалов. Ладно. Вернусь к вечеру.

Этот день я снова провела, рыская по всему городу. Налаживала связи с торговцами тканями и швейной фурнитурой. Накупила местных журналов. Заходила во все салоны дамской одежды и изучала фасоны и материалы. Присматривалась к женщинам и девушкам на улицах города. Нужно ведь понять, чем живет население Берриуса. Что любит. Что носит. Что продают и что покупают.

Неожиданно для себя самой приобрела несколько пауков-кружевников. Продавец уверял, что если их поселить в специальный домик на чердаке, то можно круглый год получать превосходные кружева. Я с интересом понаблюдала, как паучки неторопливо выплетали женский палантин. Восхитилась узорами и... разорилась. Пришлось клянчить у родных, так как такой суммы у меня не было. Но ведь родственники обещали мне помочь. Пожалуй, на паучков растрясу копилку Жана-Луи.

Решила, что не стоит откладывать, и прямо тут же отправила магический вестник младшему брату.

«Ты даришь мне для дела пауков-кружевников. Клара». Указала сумму и принялась ждать.

«Точно пауков? Стоят как породистые скакуны. С них шейный платок для меня. И чтобы не хуже, чем у деда! Жан-Луи». И чек на нужную сумму.

Люблю свое семейство за деловой подход и минимум вопросов. Надо? Ладно, значит, надо.

Волшебных членистоногих, специальный просторный домик для них, список заклинаний-активаторов и инструкцию, а также корм на первое время обещали привезти уже завтра.

С ума сойти! Я купила пауков-кружевников!

Но вечер предстоит пыльный и чердачный. Буду освобождать место для новых жильцов. А также принимать доставку всех своих сегодняшних покупок.

По возвращении домой потренироваться с волшебной палочкой сил не хватило. Максимум полезного, на что я смогла себя сподвигнуть, это отреставрировать еще одну стопку журналов. И снять стазис с заднего крыльца, выходящего во внутренний дворик.

— Ладно, ребята, — отчаянно зевая, сказала я артефактам, которые развлекали меня беседой, пока я работала над восстановлением страниц журналов. — Я отдыхать.

— Сладких снов, хозяйка, — баском ответило зеркало.

— Зовите меня по имени, — решила я вдруг. Это, конечно, дико странно, когда к тебе по имени обращаются артефакты. Но, справедливости ради, ранее я вообще никогда с ними не разговаривала. С артефактами и амулетами. — Меня зовут Кларисса Терезия Монк.

— Спокойной ночи, Кларисса, — прощебетал наперсток.

— Мы польщены, Кларисса, — с теплом в голосе сказала ширма.

— Красивое имя. И второе тоже, — добавила лента.

— Ждем завтра для новых свершений, Кларисса, — прищелкнули ножницы.

— Мы очень рады, Кларисса, — улыбнулось мне серебряное лицо в зеркале.

Я помахала им рукой, проходя мимо столика, подхватила под мышку статую горгульи и понесла прочь. Хм.

Пожалуй, перед тем как лечь спать, я сначала помою эту замарашку. Только не в ванной на втором этаже, а в кухне. Там большая мойка.

Маленькая каменная горгулья была жутко чумазой. С нее смылось сто слоев грязи, пыли и даже жирной сажи. Чем дольше я терла, тем больше всего этого проявлялось. Словно слой за слоем ее покрывали новые отложения, затвердевали, а потом проходили годы и еще что-то добавлялось.

Когда выяснилось, что просто сполоснуть недостаточно, то в ход пошли мочалка, потом щетка, после пришлось выковыривать кончиком ножа из трещинок спрессовавшуюся грязюку. Применять заклинания к столь древней вещи я поостереглась, это крайняя мера. Но в итоге смыла не только все древние отложения, но и верхний жесткий потрескавшийся панцирь, который просто раскрошился у меня под пальцами, как сухая глина.

Статуя облиняла.

Я почти час провозилась, приводя в порядок «обременение» к дому. Зато получила чистенькую, абсолютно достоверно вырезанную из камня карликовую горгулью. Сначала-то я думала, что это изображение детеныша. Но добравшись до нижнего слоя, смогла опознать натуру, так сказать.

Но самое забавное оказалось в том, что статуя не серая, а... Та-да-дам! Розовая! Скульптор использовал бледно-розовый мрамор. Как уж так вышло, что сверху статуя покрылась коростой из чего-то непонятного, отшелушившегося в процессе мытья, я не знаю.

— Да ты, оказывается, симпатяга! — сообщила я отмытой малышке, насухо вытирая ее полотенцем.

Покрутила в руках, поскребла ногтем красное пятнышко на лбу, четко по центру, над сморщенной переносицей.

— Завтра решу, где тебя поставить. А пока спать.

Я сдвинула статую на центр кухонного стола. Махнула рукой, убирая заклинанием пролитую и разбрызганную вокруг мойки воду. Очистила полотенца и повесила их на крючки. Не люблю оставлять вещи неубранными после себя. Пять лет в общежитии приучили к чистоте и порядку. Благо бытовая магия позволяет это делать не напрягаясь.

Но добравшись наверх, пришлось еще чуть повременить. Поменяла постельное белье на свое, купленное сегодня. Мне ведь поначалу пришлось воспользоваться тем, что лежало в шкафу и принадлежало прошлой хозяйке. Выбора-то не было. Но все же такие вещи лучше иметь свои.

Спала я в итоге как убитая. Уставала последнюю пару дней, как во время сессии. Когда готовишься на пределе сил к сдаче очередного экзамена, а потом следующего, и еще одного... Не спишь, не ешь толком, а сдав, почти неделю отсыпаешься и отъедаешься.

Вот сейчас у меня в некотором роде подготовка к сессии.

А снились мне орки. Зеленокожие крупные мужчины плясали в одних набедренных повязках вокруг костра. Потрясали копьями и топориками, вздевали руки к небу и заунывно пели. Сон был настолько реалистичный, что я почти ощущала запах костра и трав, позволяющих впадать в транс.

Я словно летала над стойбищем, рассматривая степное племя и огонь. А потом прямо над пламенем медленно проявилось крупное клыкастое лицо, которое не мигая уставилось на меня. Строго и с укоризной.

Как-то я даже устыдилась. И правда, неловко вышло с орками. Но это не я виновата, они сами. А я не нарушила ни одного закона. Ну, кроме одного: удрала от ответственности и от проблем.

Но проснулась я не от стыда. А от того, что кто-то громко чавкал, хрустел и... — поверить в это не могу — пукал. Вот прямо ел и портил воздух в процессе.

Я открыла глаза. Увидела прямо перед своим носом дохлую крысу. Изумилась, но не завопила. Что я, дохлых крыс и мышей, что ли, из постели никогда не выкидывала? У меня два младших брата некроманта. Порой эти дохлые крысы мне еще и пели, старательно пища на заданный мотив. Но вот звуки и запахи...

— Что за?!.. — обалдело спросила я хриплым со сна голосом, завозилась и села.

В ногах, поверх моего одеяла сидела лысая розовая горгулья. Она жрала из бонбоньерки, оставленной вообще-то на первом этаже, орешки. Морда у нее была счастливая, глазки прикрыты, уши прижаты назад от восторга. Пузико, наоборот, выпирало вперед. Хвостик периодически приподнимался. И в эти самые моменты воздух в комнате стремительно ухудшался.

— Не давать орехи, от них пучит... — припомнила я послание Моники и предупреждение от магистра Лутинии.

Печально. Статуя оказалась не статуей, а впавшей в многовековой каменный сон нечистью.

Значит, орехи проснувшаяся горгулья стащила. А мне взамен поймала и притащила крысу. Нет, ну в целом, честный обмен. Это даже я готова признать.

Вздохнула. Приподняла дохлое подношение за хвост и подняла на уровень глаз. Трупик грызуна закачался. М-да.

Как говорится, ничего не предвещало, но сил удивляться почему-то все еще нет.

— Звать как? — меланхолично спросила я выспавшуюся за пару-тройку сотен лет горгулью.

Реликтовый экземпляр, к слову. Вымерли они давно. Одни только описания нескольких видов и остались в бестиарии.

— Ни помню, — чавкая и хрумкая, пропищала она. Глаз при этом даже не открыла.

— Девочка или мальчик?

— Девотька! — Пошевелив ушами и еще сильнее зажмурившись, причмокнуло это недоразумение.

— Хм. Крысу я есть не буду. Сама позавтракай. — Аккуратно положила перед нечистью ее же взятку, принесенную мне, чтобы я не ругалась за сожранные орехи.

Один глаз розового монстрика приоткрылся, оценил тушку рядом, маленькая задняя — задняя! — лапка вытянулась вперед и сцепила когти на предложенном.

— Хм! — снова глубокомысленно выдала я и посмотрела в окно. Занимался рассвет.

Ну что, логично. Вечер в компании одушевленных артефактов. Ночь в обществе орков, камлающих вокруг костра и призывающих своего непутевого вождя. Того самого, с малиновой шевелюрой, слинявшего в неизвестном направлении вместе с ритуальным топориком. Утро встречаем под бодрое пуканье и чавканье, любуясь розовой лысой реликтовой нечистью и волосатым дохлым грызуном.

Именно так, должно быть, и проводят обычно время среднестатистические феи.