Глава 11. Тайная комната

Утром я проснулась от крика чаек. Настолько необычный звук выдернул меня из сна. И запустил спутанные воспоминания. Они всё равно были неожиданными и приятными. Шампанское или смирение, а может и то, и другое, но ночь с Андреем мне понравилась. Боли не было, ласки мне показались приятны, я решила, что ради них можно полюбить это занятие с мужчиной.

В следующий раз я не собиралась пить алкоголь. Очень надеялась, что поцелуи, поглаживания и то, как он трогает меня, дадут ту же эйфорию, чтобы перенести близость. Не так долго она длится, чтобы не вынести её.

Повернула лицо к Андрею и улыбнулась.

Всё вставало на свои места. Я буду с ним счастлива, защищена. Смогу доставлять ему радость и думаю, что научусь получать сама.

А главное, я знала, что всё идет правильно. Никто из парней не смог бы взять управление компанией. Это я поняла только вчера, когда увидела отчима на совете правления, в окружении других таких же серьезных мужчин. Разве Кот или Кир смогут встать во главе так же достойно и продержаться достаточно долго?

Вряд ли.

Значит, мой выбор изначально только между отчимом и Андреем. И я свой выбор сделала. Или он выбрал меня, неважно. Скорее, после сегодняшней ночи я смирилась со своим новым будущим. Оно перестало быть враждебным.

Нельзя забывать, что для меня опасен только Сергей. Он вряд ли смириться с победой Андрея в их давнем споре.

Я дотронулась до спящего рядом мужчины. Пальчиком провела по губам, чувствуя, как изменилось его дыхание. Андрей открыл глаза и настороженно посмотрел на меня.

— Доброе утро, — улыбнулась я, и сама наклонилась, поцеловала его в губы.

Он почти сразу перехватил инициативу, подхватывая меня и укладывая на себя сверху. Провел руками по бедрам и заставил сесть на него верхом.

Неужели этим мы будем заниматься не только ночью? Я конечно смелая, но не настолько.

— Андрей… Андрей, подожди.

Но я чувствовала, что он уже завелся. Просьбы мало…

— Я хочу вернуться.

— Домой? Зачем?

— Нет, прежде чем мы поедем домой и сообщим Косте…

В горле застрял ком, но мне придется пережить признание. Я чувствовала, что это предательство и по отношению к Киру, и тем более по отношению к Коту. Но братец должен понять выгоду от союза с Андреем. А Кот… Коту придется его принять. Хорошо, что я разорвала отношения с ним раньше, чем Андрей начал обхаживать меня.

«Андрей начал охоту на тебя именно потому, что ты отшила Кости» — голосом Кира прозвучало обвинение в голове.

Но нет же, я не отшивала его, просто взяла время подумать.

«Отшила, а Андрей не привык отпускать жертву в процессе охоты…»

Я потрясла головой, чтобы прогнать голос Кира в своей голове.

— Андрей, давай сначала заедем к нотариусу, и я перепишу на тебя доверенность, — скороговоркой выдала я, чтобы не передумать.

Если уж Кир даже в подсознании подрывает мою веру в правильный выбор, то надо поторапливаться, пока я не напугалась окончательно и не натворила бед.

— Моя драгоценная малышка, — Андрей обхватил ладонями мое лицо, приблизил к себе и поцеловал.

Если я надеялась, что признание заставит его поторопить яхту к причалу, то ошиблась. Андрей решил «вознаградить» меня. А у меня появилась возможность ощутить всё без алкогольного опьянения.

Но близость с мужчиной всё равно пьянила. Глаза закатывались, мурашки растекались по телу приятной дрожью, и я чувствовала, чувствовала восхитительную эйфорию от его губ и пальцев. Я дрожала, пока Андрей не перевернул меня и не накрыл сверху.

Вот тогда страх перечеркнул все удовольствие.

— Малышка, всё хорошо?

— Мне… Мне не больно, — прошептала я и зажмурилась, зная, что всё пройдет быстро.

Я не понимала, что приятного в близости находили мужчины, вряд ли только поцелуи и прижимания. Лицо Андрея перекосило от болезненного удовольствия. Я видела это, чувствовала по его стиснутым зубам, выступившим на висках венам, что слияние со мной ему приятно. Ведь не заставляет же он себя спать со мной?

Но мне до принятия и удовольствия видимо необходимо было созреть. Но я в себя верила. В Андрея тоже… Не до конца, но у нас же будет время.

* * *

Как я и предполагала, Андрей спешил получить доверенность. Или из-за собственного вожделения, или из-за неуверенности во мне. Но раз уж я решила, что он самый подходящий для роли моего покровителя, то решила довести дело до конца.

Правда, я еще решила написать дополнительно три доверенности, но никому их не отдавать, а оставить как крайний вариант. Почему, зачем? Не знаю. Сейчас я была уверена, что они просто не понадобятся. Что Андрей станет единственным моим представителем и моим мужчиной.

Он был до бесконечности галантным и предупредительным. С момента, как пришвартовалась яхта, как мы вернулись в город на вертолете, как подъехали на его автомобиле в сопровождении к старому знакомому нотариусу. И даже у нотариуса, подозрительно осматривающего меня и спрашивающего, по своему ли я желанию готова переписать имущество на господина Синельникова, Андрей вел себя как образцовый влюбленный в меня жених.

— Мы женимся, — с улыбкой сообщил нотариусу мужчина, прижал меня и легко поцеловал в губы.

Я покраснела, но кивнула на вопросительный взгляд старичка, подтверждая, что мы действительно женимся.

Господи, я выхожу замуж… Этот набор слов вдруг всё чётче стал обретать смысл.

За Андрея. Я в очередной раз посмотрела на мужчину, годящегося мне в отцы.

Формально я стану мачехой Кота! Какой кошмар, боже мой!

Но пока я металась мыслями, нотариус составил бумаги, ткнул мне, где я могу подписать их, и передал заламинированный экземпляр Андрею. Тот на секунду замер, держа в дрожащих руках документ. А в следующую, подхватил меня на руки и закружил.

— Я сделаю твою жизнь сказкой, малышка. Ты не пожалеешь!

Я не жалела, но я уже страшилась возвращения домой и встречей с Котом. А еще мне придется объясняться с Киром. Обидеть друга было больно.

Но никаких объяснений не потребовалось. Костя встретил нас у порога, презрительно смерил меня взглядом, поздравил с помолвкой и ушел к подруге, обещая не возвращаться и не портить нам медовый месяц.

Настроение безнадежно испортилось, хотя Андрей пытался меня расшевелить. Но даже он сдался и оставил меня в покое, разрешив остаться в комнате одной.

Очередную волну адреналина я поймала от звонка Кира:

— Я же просил тебя быть осмотрительнее! Как ты могла так легко попасться в его ловушку?!

— Кир, я всё обдумала.

— Неужели? — его ехидный тон так ярко напоминал мне прожитые рядом с ним два трудных года, полные насмешек и издевательств, что никакого желания уговаривать его встать на мою сторону и увидеть преимущества, которые дает брак с Андреем, не осталось.

— Да, я всё решила. Андрей лучший и единственно достойный претендент…

— Дура.

Кир бросил трубку, и я снова осталась одна. Как раньше. Как всегда. Только теперь у меня был Андрей.

Ночью я осталась у себя, он так и не пришел, и не позвал. Хотя я долго не могла уснуть, страшась, что каждую минуту Андрей может зайти и начать свои любовные игрища.

Утром встала пораньше, закидала в сумку учебники, больше для отвода глаз, и сбежала из дома, оставив Андрею записку, что я весь день в колледже. Но планы на день у меня были другие.

Уже в десять состоялась первая встреча с нотариусом, где я отдала деньги за доверенность Косте Синельникову. Это казалось логичным. Я уже определилась, что другие доверенности в законную силу не вступят, но если, не дай бог, что-то случится с Андреем? Тогда доверенность на Костю пригодится, чтобы подтвердить действия отца.

В час я сидела у другого нотариуса и кусала губы, переступая через себя, чтобы возобновить доверенность на отчима.

Зачем?

Ну да, если о доверенности никто не узнает, зачем сейчас тратить на нее деньги?

И всё же интуиция вопила, что она у меня должна быть. Именно на Сергея. На моего отчима и убийцу своей жены, и возможно жены Андрея.

Зачем?

— Возьмите документ и проверьте внимательно свои данные и данные, кому доверяете.

Я подтянула к себе лист и попробовала вчитаться в сухие казенные слова.

У меня есть причина. Даже две. Первая, что в жизни возможно мне придется торговаться с отчимом, или за то, чтобы узнать правду, или за свою жизнь. Козырь в любом случае не повредит. Вторая, я боялась сто процентов зависеть от Андрея, а доверенность ставила под удар его действия и решения. Этот документ мог бы сдержать Андрея в случае чего.

До четырех часов я несколько раз ответила на настойчивые звонки жениха, который конечно узнал, что в колледже я не появлялась.

— Не переживай, — постаралась легкомысленно ответить я, — просто зашла в салон со свадебными платьями и увлеклась.

Я рассмеялась, прежде чем продолжить врать:

— Выбор платья невесты — это так волнующе… Оказалось.

— Где ты? Я за тобой заеду.

— Нет-нет! Я еще не выбрала. И не хочу, чтобы ты видел мое платье до самой свадьбы!

Андрей был настойчив. Даже зная, что сегодня он занят по уши принятием должности и сменой власти в своей с Сергеем фирме, он не упускал меня, контролировал передвижение, звонил.

Наверное, это забота любящего мужчины, но я чувствовала только немыслимое давление.

У последнего нотариуса я составила документ на Кира. Тяжело вздыхая, что наши отношения вновь испортились, что противный братец вернулся, я забрала документ и поехала на станцию. Сегодня еще осталось встретиться с бабой Галей.

У меня больше не было ни одного знакомого, кому бы я могла довериться.

Андрей уже обрывал телефон, пока я в конце концов не призналась, что уехала к «подружке» и ночевать останусь там.

— Что за бред? Ты сбегаешь от меня?

— Я… Нет. Да… Прости. Все случилось так стремительно, мне просто нужно немного побыть одной. Обдумать.

— О чем тут думать, малышка? Я напугал тебя?

— Нет. Конечно, нет. Я завтра уже вернусь. Обещаю.

— Я переживаю. Там точно с тобой все будет в порядке?

— Да-да. Тебе не о чем беспокоиться, доверенность же у тебя.

Длительная пауза немного испугала.

— Андрей?

— Ты считаешь, что после бумажки между нами все изменилось?

Теперь пугал его тон, лучше бы Андрей и дальше молчал.

— Нет! Боже-господи, нет. Просто, даже если со мной что-то случится, никто уже не заберет мое имущество…

Я резко замолчала. Зачем я вообще это произнесла?!

— Где ты? — теперь прорычал Андрей. — Тебя схватил Бражников?

— Нет. Я вообще в другом городе. Или ты думаешь, если бы меня схватил Сергей, то разрешил бы болтать с тобой по телефону?

— Полагаю, не разрешил бы.

— Вот. Тогда не беспокойся. Завтра я буду дома…

Мне безумно тяжело далась беседа с Андреем, но самое тяжелое еще было впереди. Собрав остатки сил и решимости, я постучала в дверь бабы Гали.

— А, ты… Чего тебя принесло на ночь глядя? Где внучек?

— Я одна. Здравствуйте. Можно войти?

Баба Галя только с виду суровая, но я чувствовала под этой маской хорошую женщину, с чувством раненной справедливости. Но даже ей всё рассказать я не могла.

После горячего супа и сладкого чая с пирожком, я выложила перед бабой Галей два запечатанных и подписанных конверта.

— Мне не к кому обратиться за помощью, — призналась я.

— А почему обратилась ко мне? Я знаю, что от Кира ты сбежала.

— Не от Кира, от Сергея.

Баба Галя ожидаемо поджала губы:

— Это понять могу…

— Тогда еще поймете, что если от меня избавятся… Неважно кто, когда и как, я хочу отомстить, чтобы уйти со спокойной совестью.

Баба Галя крутила конверты и читала надписи.

— Неужто ты думаешь, что все, кто рядом, мечтают избавиться от тебя?

— Я не знаю… Но я ни в ком не уверена, пока каждый хочет получить свою часть наследства.

Она кивнула и тяжело вздохнула:

— Ну, рассказывай, что делать.

— Этот конверт передать Сергею от Синельниковых, если удар нанесут они, — я придвинула первый конверт. — Знаю, что недолюбливаете вы его, но ставить под удар Кира не хочу. Если начнутся убийства, не пожалеют никого. Сергей сможет выстоять, Кир — нет.

Баба Галя согласно кивнула.

— А этот конверт для Кира… Когда придет время убирать Сергея.

Мы замолчали над конвертом, не знаю, о чем думала баба Галя, но решила сразу ее предупредить, если она задумает свое.

— Если конверт Кира всплывет раньше, чем наступят обстоятельства, я через нотариуса аннулирую содержимое конвертов. Ни у вас, ни у меня не будет шанса нанести ответный удар.

— Я понимаю, деточка. Не переживай. И… спасибо. За будущее Кирюши, спасибо. Желаю тебе счастливых лет. Поживи счастливо и безоблачно. А я пока жива, послежу за вашим счастьем. Понимаю, ты как амулет несчастья, кто за тебя держится, тот и принимает все беды на себя. Не оставят в покое… Так что за Кира спасибо. Отдам, когда тебя не будет, а Сергей отразит все беды.

Меня покоробила уверенность бабы Гали, что спастись мне не получится, хотя сама я уже робко строила планы на будущее. На свадьбу, на счастье с Андреем, на примирение с Костей и может быть, когда-нибудь с Киром.

А она словно перечеркнула всё.

— Оставайся ночевать. Автобусы только с утра идут.

Но я уже стояла у выхода:

— Нет, спасибо. Я пойду. Мне есть где переночевать.

Но на самом деле, я вернулась на автостанцию, забилась в уголок подальше от продуваемого окна и задремала.

Мне казалось странным поведение бабы Гали, оставалось только надеяться, что я в ней не ошиблась. Но обвинив Сергея в смерти жены, Кир и я основывались только на словах бабы Гали. Мы не дали право оправдаться Сергею. А вдруг ему есть что сказать? Вдруг за смертью его жены стояла ее мать? Ведь баба Галя не скрывала ненависти к отчиму, и привязанности к внуку.

Не ошиблась ли я, доверяя свое будущее ей в руки?

* * *

Утром уставшая и замерзшая вернулась к Андрею.

— Где ты была? — он был рассержен, уже одет, готов к выходу, но дожидался меня.

— Ездила по делам.

— По каким? Куда?

Наверное, я бы предпочла не придумывать ложь для моего жениха, но Андрей схватил меня за запястье и пребольно сжал, не отпуская от себя ни на шаг.

— Я…

— Тебя не было у Бражникова. Я бы знал.

— Нет, я же говорила, что не вернусь к Сергею.

Андрей кивнул, но руку не отпустил. Перехватил мою сумку, встряхнул её и высыпал содержимое на пол.

— Зачем?.. Ты что?!

Все мои мелочи, помады, записки, мелочь, брелоки, ручки, карандаши, зеркальце и куча других важных вещей упали на пол и раскатились по прихожей.

— Зачем?! — закричала я, пытаясь вырваться и собрать дорогие моему сердцу вещи.

Но Андрей жестко пресек мои попытки, развернув и прижав к себе спиной, носком ботинка расшвыряв упавшие тетради с лекциями.

Я рыдала, не понимая этой жестокости, но он давил до конца.

— Где ты была?

— Я… ходила на кладбище… к маме и папе, — ложь сорвалась легко, словно я действительно вернулась оттуда.

— Всю ночь? — недоверчиво переспросил Андрей.

— Да… Нет… Не помню. Я расстроилась и просто бродила. Ночевала на вокзале.

Только тогда он брезгливо обнюхал меня и оттолкнул.

— Иди в мою спальню, раздевайся и в душ. Я поднимусь через минуту.

Слёзы застряли в горле. Он хочет близости сейчас? Когда я вымотана бессонной ночью? Когда он довел меня до слез? Сейчас?

— Я н-не хочу…

— Тебя никто не спрашивает, — лязгнул зубами Андрей, так что я вздрогнула.

Но ждать меня из душа он не стал. Я вздрогнула, когда он раздвинул створки и зашел внутрь. Прикрыла руками грудь, но его она не интересовала. Андрей развернул и нагнул меня, удерживая в этой унизительной позе за шею.

— Пожалуйста, не надо… Я больше не буду…

Но он не слушал ни мольбы, ни слёзы, стараясь этой близостью причинить как можно больше боли.

— Ты никогда не посмеешь врать мне! Повтори.

— Никогда! Обещаю… Отпусти, пожалуйста!

Но Андрей еще долго измывался надо мной, пока я не закричала, не в силах терпеть боль. Тогда он оставил меня и вышел. Я обессиленно сползла вниз, трясясь от безмолвных рыданий. Слезы смешивались со струями душа, меня лихорадило от слабости и боли. Подташнивало от страха. Но я боялась спуститься вниз и позавтракать.

Только пару часов спустя, я решилась выйти из душа, и пробраться в свою комнату. О своих вещах и сумочке я даже не думала. Меня больше волновал тот факт, что Андрей может быть не только заботливым и любящим, но еще жестоким и злым.

Я терпела издевательство несколько лет своей жизни, только потому что у меня не было выбора. Но соглашаться терпеть всю жизнь я не готова. Возможно, если я поговорю с Андреем, что наследство останется за ним, он отпустит меня?

Только куда я пойду?

Я снова стояла перед неразрешимым выбором. А я так устала постоянно бояться и выбирать. Хотелось покоя. Какой-то уверенности и стабильности.

И все же уснуть я не смогла. Постоянно тревожил страх, выстреливая холодным потом по позвоночнику. Хотелось позвонить Киру и спросить совета. Признаться, что я ошиблась, что хочу все вернуть как было? Братец конечно обзовет меня дурой, отругает. Но потом, я не сомневалась, обязательно пожалеет.

Телефон…

Он был в сумке, которую перетряхнул Андрей. Придется идти вниз.

Я переоделась в кофту с длинным рукавом, чтобы не вздрагивать каждый раз от озноба, натянула джинсы и теплые носки. Пусть как чучело, зато я наконец-то согрелась. Спустилась, вниз постоянно оглядываясь, боясь встретить Андрея или Кота. Но в прихожей ни сумки, ни вещей не оказалось.

Я проверила все шкафчики и полки, но ни сумки, ни телефона не нашла. Прислуга тоже как вымерла. На кухне мне налили чашку горячего какао и угостили бутербродом, но подсказать насчет моих вещей не могли.

— Так ты набери свой номер с городского и поищи в комнатах хозяина, по звуку.

Как я сразу не догадалась?

Конечно, сумку надо искать в комнатах Андрея. Теперь, когда я узнала, что он уехал на работу и вернется очень поздно, а Костя отправился в колледж и вполне возможно вообще не явится ночевать, я гораздо смелее обыскала спальню Андрея, потом его кабинет, библиотеку. Но сумочки нигде не нашла. Зато вздрогнула у двери в трофейную. Именно оттуда доносилась еле слышная мелодия звонка.

Андрей знал, что мне не хватит храбрости открыть дверь его трофейной. Но понимание этого только подстегнуло зайти и забрать то, что принадлежит мне.

Сумку с небрежно закинутыми туда вещами я нашла на кресле, сразу достала телефон и вздохнула от облегчения.

Набрала Кира и молила, чтобы ответил, но он сбросил звонок. Один, второй… И следом пришло сообщение: «У меня пара, позвони позже». Но я не могла ждать, мне хотелось как можно быстрее помириться с ним и заручиться поддержкой.

«Кир, я ошиблась. Он использовал меня. Я не хочу за него замуж. Поговорю с ним вечером. Пусть оставит себе сраную доверенность, а меня отпустит».

Почти сразу пришел ответ: «Не глупи! Он никуда тебя не отпустит».

И не успела я спросить, как братец выслал второе сообщение: «Где ты сейчас?»

Я огляделась: «В его трофейной».

«Приготовь всё, с ним не говори. Завтра придешь в колледж, поговорим и все решим»,

Я чуть не задохнулась от облегчения! Кир мне поможет. Мой грубый, невоспитанный, невежественный и самый надежный братец поможет мне.

И все же я не задохнулась. Это стало еще одним открытием. Каждый раз находясь в трофейной, я умирала от страха и паники. Но теперь сидела здесь уже минут пятнадцать и никакого беспокойства не испытывала.

Может, потому что все самое страшное от Андрея я уже видела? И больше у меня нет желания во что бы то ни стало понравится отцу Кота?

Я удивилась. А может паника накрывала как раз из-за глобальной ответственности. Теперь, когда Костя окончательно отвернулся от меня, я перестала бояться Андрея и его странное хобби.

И тут я вспомнила о странной двери, после обнаружения которой меня так повело. Когда я встала, чтобы открыть ее, мной двигало не любопытство, а желание проверить теорию.

Не сразу, но я нашла рычаг, открывающий дверь. Из темного дверного провала пахнуло все тем же неприятным запахом, но я не окоченела от страха, не задыхалась. Зато увидев ступеньки вниз, решила спуститься и посмотреть. Вот теперь из-за любопытства. Завтра будет что рассказать Киру.

Я подсвечивала себе фонариком с телефона и взвизгнула, когда через пять ступеней вниз дверь захлопнулась. Метнулась к ней, минут пятнадцать пыталась найти рычаг, чтобы открыть и выйти, но ничего похожего у входа не было.

Ловушка? Но для кого? Кого ловит Андрей в своей трофейной?

Мозги уже заволакивала вата страха, но я старалась держать себя в руках. Закусила руку выше запястья, чтобы болью немного привести себя в чувство.

Значит, так. Это убежище Андрея, а не ловушка. Значит и открываться дверь должна где-то внизу. Мне просто надо до туда дойти. Спустить. Найти рычаг. Открыть дверь и выбежать отсюда.

Я не буду ночевать здесь. Лучше на оставшиеся деньги сниму номер в гостинице.

Эти мысли подстегивали меня идти дальше. Зачем мне ждать прихода Андрея и трястись, что он снова захочет поставить меня на место.

Внизу, за последним поворотом, свет от телефонного фонаря выхватил чьи-то светящиеся глаза. Я заорала и упала в темноту.

Не знаю, сколько я пролежала в обмороке, но когда очнулась, то вокруг так и осталась темнота. Никто ко мне не подошел, никто не съел, но и не спас.

Я пошарила рукой вокруг, в поисках телефона, каждый раз нервно отдёргивая руку, когда что-то находила. Телефон сдох. Полностью.

От ужаса, что мне придется заходить в ту комнату и шарить по стенам руками в поисках выключателя, голову еще сильнее сдавило тисками.

А может, пойти наверх и барабанить в дверь, пока не вернется Андрей и не выпустит? Да, так было благоразумнее и надежней, если бы не одно но. Я все еще не хотела встречаться с ним.

Переборов волну паники, встала и наощупь пошла по стене внутрь, в комнату с глазами. Мне повезло, выключатель нашла почти сразу. Я щелкнула и резко развернулась.

Сначала ослепла от света. Но стоило только оглядеться, я ослепла от ужаса!

Закричала и снова упала в обморок.

Поглотившая меня темнота быстро переросла в кошмар. Со всех сторон на меня смотрели неживые глаза убитых животных. Я задыхалась от вони, от крика, но не могла отвернуться, убежать. Не могла даже закрыть глаза.

Вокруг только могильный холод и мёртвые животные. И тут сердце останавливается, когда я чувствую холодные пальцы на лодыжках. Но от спазма в горле не могу даже закричать.

Ко мне подбирается Мари. Но сейчас мачеха выглядит как мёртвая, с такими же стеклянными белесыми глазами. И от ее вони меня мутит.

Я сжимаюсь от страха и ужаса и движение отгоняет кошмар, приводит в чувство. Но мне так страшно открывать глаза! Я так боюсь, что кошмар повторится.

Но память начинает медленно подкидывать то, что я успела разглядеть в страшной комнате.

Чучела. Да, много чучел. Голова лося, кажется, кабана… Медвежья шкура, растянутая на стене. Я помню её. Даже птицы, подвешенные под потолком.

Да, просто чучела, как и в трофейной. Тогда, почему я так испугалась, что отключилась?

В памяти мгновенно всплыло что-то еще, жуткое и неприемлемое. Человек? Растянутый и подвешенный к потолку?

Внутри всё сжалось. Не мог же Андрей сделать чучело из человека?! Господи… Это же убийство!

Мёртвые стеклянные глаза… Ко мне словно приклеился их взгляд. Сейчас я чувствовала на себе сотни мёртвых взглядов!

Сколько я уже здесь лежу? Пора подниматься и бежать. Бежать из этой комнаты, из этого дома, из жизни Андрея. Он — не моя история, это я поняла совершенно точно!

С трудом поднялась, и схватилась за голову. Рукой сразу почувствовала липкую влажную грязь. Отняла руку и вздрогнула, обнаружив испачканные в крови пальцы. Наверное, при падении я ударилась. Может, все эти кошмары часть травмы?

Осторожно посмотрела на стены, с которых действительно смотрели на меня стеклянными глазами чучела. Продышаться не могла от специфического запаха. Да, наверное, животных обрабатывали, прежде чем превратить их в чучела, но вонь мертвечины словно въелась в стены этой комнаты.

Очень давил темно-красный цвет, в который были выкрашены стены. Цвет запекшейся крови. Он больше всего подходил к этой мёртвой комнате.

Я с трудом заставила себя отвлечься от стен и посмотреть вглубь комнаты, где стоял высокий металлический стол, еще один с инструментами, а за ними…

Сильно задрожав, я закусила себе губы, чтобы не заорать и не хлопнуться в обморок.

У противоположной стены на дыбе был распят муляж человека. Женщины. С париком каштановых волос. С прикрепленной на место лица фотографией.

Превозмогая отвращение и страх, я двинулась вперед, огибая столы и стараясь не смотреть на инструменты, чтобы рассмотреть фотографию на муляже.

Почему мне важно знать, о ком думает Андрей, издеваясь в этой комнате над куклой-женщиной?

Чем ближе я подходила, тем отчетливее видела вмятины на муляже от ударов, разрезы от ударов ножом и даже топором, сломанную шею, на которой еле держалась прикрученная обратно голова.

Фотография, пришпиленная булавкой ко лбу была старая, черно-белая, такая, каких у нас много хранилось в доме, в папином фотоальбоме с юности. Я присмотрелась, поднимаясь на носки, чтобы разглядеть поближе, и закричала от ужаса.

С фотографии на меня смотрели мои глаза!