Глава 5. Стоящий за спиной

Кот выдернул меня из рук Кира, но братец только рассмеялся.

— Что, Кости, боишься потерять свою малышку? Так в ней неуверен? Или в себе?

— Прекрати! — это уже вмешалась я, досадуя, что из только что нормального парня Кир мгновенно превратился в клоуна, специально задевающего других.

Зачем он так?

Но Кот повелся, демонстративно обхватил меня за талию, прижимая слишком близко, так что я даже охнула.

— Держи от нее свои грязные руки подальше. Ты ей неприятен!

Кир внезапно изменился, я физически ощутила, как из стёбного настроения он стал серьезен. Перевел всё внимание на меня и, продолжая кривить губы, спросил:

— Ты за нее не решай. Давай спросим напрямую. Вита, я тебе противен?

Я чувствовала, как Кот впивается пальцами в бок. Больно, но отодвинуться, даже на миллиметр не позволил.

Потеряно переводила взгляд с Кота на Кира и каждый на меня давил! Я не хотела подводить Кота, но не хотела обижать и брата. Слёзы начинали жечь глаза. Я вырвалась из рук парня:

— Пусти!

И побежала. Я не готова была выбрать сторону. Не сейчас, когда Кот мне дорог, но его семья вызывает подозрения. Когда Киру доверять нельзя, но он единственный предложил разобраться в махинациях взрослых вместе!

— Ты понял, Кости? Не настолько я ей противен и не настолько она доверяет тебе.

— Заткнись!

— А то что?

Больше я не слушала и не слышала, забежав в здание и сразу же спрятавшись в женском туалете. Даже если подерутся — пусть. Но не впутывают меня в свои игры. Не хочу. Не хочу!

На пару я пришла с опозданием и села отдельно от Кота.

Да, я люблю его и хотела быть с ним, но что-то неуловимо поменялось. Теперь у меня закрались подозрения, что Кот был не до конца со мной откровенным. И мне еще предстоит и с ним разобраться.

Даже сейчас я не знала, изменятся ли мои чувства к Коту? Что такого он может скрывать, чтобы я перестала его любить? Но вот отношение к братцу у меня меняется. Теперь он мне менее противен. Его поведение почти не изменилось, но из-за уступок и попыток помочь, изменилось мое к нему отношение.

Я убежала, потому что не могла в лицо Коту сказать, что Кир мне не противен. Я струсила. Испугалась, что любовь Кота ко мне не настолько сильная, чтобы пережить противоречие.

И почему, по мнению Кота, я должна ненавидеть Кира?

Я оглянулась на своего парня, только сейчас заметив, что он не обращает внимания на лекцию и не сводит с меня глаз. Мне стало стыдно за свои сомнения и свои слёзы. Ведь теперь Кир постоянно будет лезть под кожу Коту, используя меня.

Ну почему же так сложно дружить сразу с двумя? Почему каждый из них хочет, чтобы я сделала выбор?

Я отвернулась от Кота, твердо решив мириться с ним только после поездки с братом к его бабушке.

Но Кот решил иначе.

Уже в перемену он атаковал меня и зажал в темном уголке в коридоре, отрезая от всех сокурсников.

— Что у тебя с ним?

— С кем, Кот? Он мой брат!

— Он не брат тебе, — тяжело дышал он. — Не родной.

— И что?!

— А то, что живет с тобой в одном доме! Может, еще и в одной комнате?

Он был зол. Я впервые видела Кота в бешенстве.

— Нет, но я вернулась с чердака в свою комнату…

Кот резко вдарил кулаком в стену рядом с моим ухом. Я вздрогнула и замолчала.

— К нему?! — взревел он, окончательно оглушая и дезориентируя меня.

Слезы потекли сами собой. Я оттолкнула своего парня и скрылась в туалете.

Паника не отпускала. Почему я всегда так слепо доверялась Коту? Что не обидит, что всегда выслушает, поймет?

Сейчас, зажавшись на подоконнике и стирая потоки слез, я поняла, что он сам мне дал эту уверенность! Я же постоянно жаловалась ему на жизнь, на опекунов, на придирки и подначки. Плакала ему в жилетку и получала поддержку. Кот всегда с пониманием относился к моей ситуации и жалел, жалел, жалел…

Но и с ним все изменилось! Теперь у меня нет островка спокойствия под ногами. Теперь я сама по себе и сама себе жилетка. Давно пора было к этому прийти.

— Алло? Кир? Я хочу уехать из колледжа… Домой. Да. Сейчас. Ты меня проводишь?.. Я не знаю на какой автобус садиться.

Братец сам бросил занятия и встретил меня в холле. Молча перехватил мою сумку и за руку вывел из колледжа.

— Рыдала?

Я отвернулась.

— Он не стоит этого. Серьезно.

— Не хочу говорить о нем.

Кир понял и больше не донимал. Уже ближе к дому он вспомнил про билеты и уговорил меня скататься с ним до вокзала и выкупить их. Это было хорошее приключение, настроение улучшилось и, возвращаясь, мы с Киром уже веселились, придумывая нелепые приключения, которые будут нас ждать в дороге. Нелепые и потому ржачные.

Но в доме нас ждала злая мачеха, которая с порога взяла меня в оборот.

— Мне звонили из колледжа!

Улыбка сползла с моего лица. Сбегая от проблем и от психующего Кота, я совершенно не подумала про Мари. Кир не сбежал, поджав хвост, а стоял рядом, даже немного закрывая меня плечом, и положил руку на талию.

— Я забрал её с пар пораньше. Нам надо было выкупить билеты на завтра, — спокойно отбрил он наезд Мари.

— Никакой поездки! — зашипела она. — Наказана! Марш в свою комнату!

Я почувствовала, как глаза снова застилают слёзы. Не поднимая глаз, я проскользнула мимо Кира и мачехи, вбежала на второй этаж и с рыданиями упала на кровать.

Почему со мной всегда так? Почему?!

Через пару минут отворилась дверь, но я решила проигнорировать. Наверняка Мари решила добить меня целым списком каких-нибудь срочных дел.

Но вместо этого к столу полетела моя сумка. Значит, Кир. Потом он рухнул на постель рядом и обнял меня. И всё молча. Я с полминуты держалась, а потом зарыдала громче, уткнувшись ему в плечо.

Не знаю, сколько я плакала, но в результате уснула, обессилив от собственного горя.

Проснулась, крепко сжимая спящего рядом Кира…

Он сразу очнулся от моего движения.

— Черт… Сколько времени?

— Не знаю.

Я попыталась отодвинуться от него и встать, но он не дал. Его ладонь заскользила по моей спине, нежно поглаживая и притягивая ближе. Кир дотронулся носом до моего виска, и я замерла.

Нет, он и раньше приставал, но… не так.

Я почувствовала осторожное касание губ моего лба, одной рукой Кир продолжал осторожно гладить спину, а другую протянул к моему лицу и пальцами водил по щекам, подбородку, губам.

Это было неправильно, я не знала, что делать. И я боялась остановить его — вдруг он разозлится?

— Кир? — проблеяла я, сама кривясь от хриплого неубедительного голоса.

— Тс-с-с…

Его палец настойчиво прижался к губам, мешая говорить, а губы скользнули к щеке.

Я окончательно растерялась. То, что я поссорилась с Котом, не означало, что насовсем, и братцу теперь позволено больше! Ведь завтра нам ехать вместе.

И вот тут расстроено охнула. Ну конечно, я никуда не еду. Мари наказала меня и запретила поездку. Я всхлипнула. Кир чуть отодвинулся, заглядывая мне в лицо:

— Снова будешь плакать? Я же даже не начинал?

— Что не начинал?

— Целоваться, — фыркнул Кир. — К твоему сведению, я не настолько ужасно целуюсь. Во всяком случае, девчонки в процессе не рыдали. Ещё.

Я оттолкнулась от братца и скатилась с постели, поправляя на себе помятую форму.

— Это не из-за тебя…

— Уже легче. Из-за Костей?

— Почему ты Кота зовёшь «костями»?

— А почему ты Кости зовешь «котом»?

Теперь фыркнула я, понимая, что еще неизвестно кто у кого перенял эту привычку.

— Не из-за Кости, — вздохнула я. — Из-за мачехи. Теперь я не смогу с тобой поехать.

— Фигня, — уверенно бросил Кир, — пойдем.

Он схватил меня за запястье и потянул из комнаты. Я успела пикнуть на пороге спальни отчима, когда Кир без предварительного стука вошел к отцу и с ходу позвал его.

Сергей вышел из ванной комнаты. Обнаженный, весь в блестящих каплях на коже, с отросшими вьющимися мокрыми волосами, Сергей вцепился руками в полотенце на бедрах, единственное, в чем он был.

— Пап, ты же отпускаешь нас завтра с Витой к бабушке?

Сергей перевел на меня взгляд темных блестящих глаз, и я забеспокоилась. Его взгляд был каким-то не таким, неправильным. Он никогда так на меня не глядел.

— Ты не передумала? — спросил меня отчим низким голосом, от которого у меня по спине пошли мурашки.

— Н-нет, но…

— Машка психанула из-за того, что мы свалили из колледжа пораньше.

Сергей приподнял бровь и недовольно уточнил:

— А зачем ты прогуливаешь лекции? Да еще Виту учишь плохому?

Братец усмехнулся, но на меня посмотрел вопросительно. Что? Мне признаться, что это я прогуливаю и учу плохому Кира?

— Синельников её достал. Я не мог оставить её там, а обратно ехать пришлось бы на автобусе.

Отчим одобрительно кивнул и снова повернулся ко мне:

— Ты хочешь поехать?

— Да. Очень.

— Тогда поезжайте. Во сколько?

— Автобус в семь.

— Я дам денег на дорогу, утром вызовешь такси.

Кир удовлетворенно кивнул, зачем-то подтаскивая меня к себе и закидывая руку на плечи. Отчим протянул ему деньги, внимательно поглядывая на этот жест и на моё лицо.

А что я? Знал бы Сергей, что мы только что вышли из моей спальни, где минут десять обнимались.

— Удачного пути, — произнес отчим, выпуская нас из спальни.

Кир привычно дернул меня за волосы и рывком, через три ступени, поднялся наверх в свою комнату. А я, почувствовав на себе взгляд Сергея, обернулась.

И снова этот тяжелое, непонятное мне внимание.

— Не позволяй ему в дороге лишнего, — тихо произнес он.

Я покраснела и спряталась у себя.

* * *

Утром Кир был угрюм и молчалив. Впрочем, секрет его настроения раскрылся уже в автобусе, где он посадил меня к окну, дождался кондуктора, чтобы показать ему билеты, и примостился к моему плечу, мгновенно уснув.

Я неловко поерзала и притихла, боясь потревожить его сон. Уже через час тело затекло и я с ужасом представляла, как пережить еще два часа пути, когда на очередной кочке Кир проснулся и выпрямился в своем кресле, дав мне возможность сменить позу и размять затекшие плечи.

— Сколько я спал?

— Час.

— И ты всё это время терпела, дурочка? Нам ехать еще два часа. Давай, поменяемся местами.

Я не совсем поняла, что это даст, но спорить не стала. Только Кир ловко свернул джемпер, положив себе под голову к стеклу, и подставил мне плечо.

— Не стесняйся. За два часа выспишься.

И снова, не спрашивая, приобнял рукой и притянул к своему телу.

Я закрывала глаза, с удивлением думая, что уже привыкла к его замашкам и запаху. Когда братец не хотел быть вредным, он мог быть очаровательным.

Теперь понятна его бешеная популярность у студенток и сокурсниц.

За два часа тело дико затекло, хотя я несколько раз меняла положение и проснулась уже лежащей на коленях брата. Тот уже не спал, смотрел в окно и бездумно перебирал мои волосы.

Я неловко выпрямилась, смущенно отводя взгляд от Кира и поправляя прическу.

— Что опять тебя вспугнуло? — насмешливо поинтересовался он, разглядывая мое заспанное лицо. — Ты же проходила в школе курс анатомии? Тебя же не это смутило?

Братец выразительно посмотрел вниз на свои топорщащиеся джинсы.

— Кир, не надо, пожалуйста, — прошептала я, нервно оглядываясь на других пассажиров.

— Не буду, если ты перестанешь шарахаться, как будто я тебя им протыкаю, — в тоне братца снова сквозила злость.

Почему? Что изменилось за два часа, что он снова стал гадким?

Я отодвинулась от него подальше, насколько позволяло кресло, но Кира словно это взбесило еще больше.

— Ты минуту назад лежала на мне. Твои губы были в сантиметре от… Ну ты поняла. А теперь кривишься? Я настолько тебе противен? — зашипел он, почти вплотную приближая ко мне свое лицо.

— Н-нет…

— Тогда не шарахайся от меня как от прокаженного, — закончил Кир, обхватил мой затылок и впился в губы злым поцелуем.

Я сидела потерянная и расстроенная, зализывая прокусанную губу.

За что? Просто, за что он так?

Кир отвернулся, расправлял джемпер, натягивал его на широкие плечи и нарочито не смотрел на меня.

Скоро автобус заехал на автостанцию маленького городка, и Кир кивнул на выход. Мы приехали. Но почему-то я уже не чувствовала радостного предвкушения от поездки. Придурок Кир всё испортил…

К дому его бабушки мы шли пешком. Я пару раз спотыкалась на неровной дорожке и в неудобной обуви, пусть с небольшим, но острым каблучком. Братец манерно закатил глаза и подставил локоть, чтобы я вцепилась в него и перестала уже каждые три шага протаранить носом асфальт.

— Спасибо…

— Не благодари.

Не знаю о чем он думал, может, как нас встретит его бабушка?

Для меня, почему-то, образ бабушки ассоциировался с чем-то любящим, теплым, мягким и принимающим. Поэтому выморозила её неприветливая встреча.

— Чего приехал? — «бабушка», выглядящая очень женственной, не старой, с порога остановила вопросом Кира.

— Узнала? — насмешливо скривил губы братец. — Не соскучилась?

Я была удивлена такой встречей. Кир же сам хотел повидать бабушку, почему он язвит? Почему не пытается задобрить её?

— Здравствуйте, — неловко вставила я.

— А это кто? Очередная?

Очередная?

— Я… сестра. Сводная.

— Невеста, — неожиданно буркнул Кир. — Пустишь внутрь, или так и будем снаружи разговаривать?

«Бабушка» нас снова смерила взглядом, очень задержавшись на мне.

— На ночь не оставлю. Еще разврата мне тут не надо.

Я покраснела, но оправдаться не успела, Кир снова усмехнулся и втащил меня внутрь мимо бабушки.

— Баба Галя. Это Витька…

— Виталина, — быстро поправила я.

— Из этих, Веретенниковых, что ли? — уточнила баба Галя.

— Вереницкая, — поправил Кир мою фамилию.

— Всё зло от вас, — вдруг плюнула в меня словами баба Галя, и я застыла.

Это было ошибкой, приезжать сюда. Я вдруг расхотела копаться в прошлом. Зачем я вообще поддалась на интригу Кира? Моя жизнь только-только начала налаживаться!

Братец заметил мою заторможенность, вцепился в запястье, как клешнями, и тащил внутрь, за недоброй бабкой.

Та прошла и провела нас в маленькую кухоньку. Я бы неловко замялась у порога, но Кир всё решил за меня: протащил к табурету в торце стола и усадил. Сам встал за спиной, прислонившись к стене. Баба Галя поставила чайник на плиту, с усмешкой оглядела нас и села напротив меня. В общем-то, больше мест не было, ни за столом ни в кухне, так что Кир так и остался стоять сзади. А я оказалась втиснута между их разговором.

— Она тут ни при чем, бабуль. Тоже виноватых ищет, — произнес он.

— Она то может ни при чем, а с её семьи всё тянется. Свистопляска эта.

— Которая?

Я молчала, жадно хватая летающие мимо меня слова.

— А то ты не в курсе?

— В курсе чего, бабуль?

Баба Галя неожиданно перестала насмехаться и прищурилась, полностью сосредотачиваясь на внуке.

— Ты для чего вернулся?

— Хочу на могилу сходить. К матери, — голос Кира стал приглушенным и подавленным.

— А её чего привёз?

— Просто. Из дома вытащил. Её там запертой на чердаке держат.

Я попыталась возразить, но Кир сзади нажал мне на основание шеи и я только пикнула. Зато баба Галя посмотрела иначе.

— Бедненькая… Попала под замес, ангелок… Как тебя еще не убрали.

— Хотели, — вставил Кир. — Машка уже выбила место в психбольнице.

— Су-у-учка, — прошипела баба Галя и сразу отвернулась к чайнику, уже гостеприимно накрывая перед нами чашки, печенюшки и конфеты.

В животе неприлично заурчало, я извиняющее улыбнулась, прижимая руки к животу.

— Ну вот что, пока не покормлю, отсюда не выпущу. Кирюш, тащи из комнаты стул, да садись. Хватит там о девчонку тереться.

Кир моментально выскочил из кухни и внес старый деревянный стул с перекошенной спинкой. Встретившись со мной взглядом, незаметно подмигнул и улыбнулся.

Надо полагать, всё пока шло по плану.

Как я поняла за чаепитием с бутербродами от бабы Гали, главное было её разговорить. И она охотно рассказывала про пенсию, про местные сплетни, чем жила все то время, что не виделась с внуком, но ловко обходила все подначки Кира к смерти матери.

Только через пару часов, когда я начала украдкой зевать, Кир встал и принес мне куртку, намекая, что пора уходить.

— На могилу пойдете? — со вздохом спросила баба Галя.

Кир кивнул.

— С вами пойду. Не найдете без меня.

До кладбища мы шли молча, а вот на развилке вдруг разошлись. Мы с Киром повернули к центральным воротам, а бабуля прошла дальше.

— Не на кладбище она лежит. Не хоронят там самоубившихся…

Баба Галя побрела дальше, опустив голову, а я оглянулась на окаменевшего Кира. Тот стоял, стиснув зубы и кулаки, смотрел прямо перед собой, ничего не видя.

— Ты не знал? — шепотом спросила я.

Брат мотнул головой и перевел взгляд на меня.

— Пойдем. Там проще будет разговорить бабулю и узнать правду, — уверенно сказала я, взяла его за руку и потянула по дорожке, ограждающей кладбище.

Кир послушно шел за мной, как-то немного деревянно переставляя ноги. А я торопилась, чтобы не потерять из виду бабу Галю. Удивительно, но нагнали мы ее на другом маленьком кладбище, без забора, но такого же ухоженного и прибранного, с аккуратными оградками, памятниками и цветами.

В отличие от большого, официального, здесь только не было крестов…

— Вот она, — прошелестела баба Галя, когда мы подошли. Мать твоя… Пятый год лежит…

Я вздрогнула, точно сопоставив, что в этот срок примерно и появилась в нашем доме мачеха.

— Бабуль, что с ней случилось? Я уже взрослый, я хочу знать правду, — глухо попросил Кир.

— Не могу я, сыночек. Ты лучше у папки своего спроси, как так произошло, что дочь моя от него таким способом сбежала.

Мы молча стояли над холмиком. Я рассматривала фотографию красивой молодой женщины и цеплялась за руку братца. Ему повезло, он жил с мамой. Я свою маму никогда не видела. У Кира еще есть отец, я своего уже потеряла…

Теперь его поддержкой была я. Стояла близко, одной рукой сжимая похолодевшие пальцы, другой обхватив за талию, прижимая куртку к телу, чтобы злой ветер не пробирался внутрь застывшего у могилы парня.

— Он не расскажет. Я после смерти мамы с ним не разговариваю. И он сам замкнулся…

— Зато очень быстро окрутил вдову этих…

Баба Галя снова кивнула на меня, а Кир передернулся и теперь сам прижал меня к себе плотнее, от чего сразу потеплело и стало защищеннее.

— Или она его к рукам прибрала. Тут еще разобраться надо. Баб Галь, так что с мамой? Значит, это была не болезнь?..

— Какая болезнь, — вздохнула бабуля. — Таблетки. Наглоталась и заперлась. Никто… Никто не хватился вовремя. Ведь говорила я ему — отпусти доченьку со мной. А он… Ирод! Никогда не прощу.

— Что? — надавил Кир.

— Он же ее по врачам таскал. Больше года.

— Я знаю. Я думал, она заболела…

— Он тоже это твердит. Что ни при чем. Только я не верю. Если бы моя доченька головой повредилась, я бы поняла. Но нет. Не было никакого помутнения. А вот психиатры и психотропные лекарства у нее были. Если кто и повредил ей мозги, так это его доктора!

— Она?.. У нее же рак?..

Потрясенный Кир вцепился в меня, умоляюще смотря на бабку:

— Он же сказал, она наглоталась от болей… Сильных. Сводящих с ума!

— Врал. Это он сводил её с ума. И я уверена, что нарочно.

На этом обвинении баба Галя развернулась и пошла прочь. А мы с Киром так и остались у могилы.

Самоубийца.

Кир знал, что мать умерла из-за таблеток, но верил словам Сергея, что это была смерть в избавление от мук. Зато бабка посеяла сомнения, обвинив отчима в доведении до смерти…

Мы ни на миллиметр не приблизились к разгадке. Зато вопросов стало больше.

И страха…

Могу ли я по прежнему доверять Сергею?