Глава 6. Мой страх

К бабе Гале мы не вернулись. Всю дорогу обратно Кир не выпускал меня из объятий, прижимал к себе, терся носом о макушку, но в этом не было ничего вызывающего. Он скорее был похож на выброшенного из дома котёнка.

Все три часа в автобусе мы так и сидели в обнимку, разошлись только на временной остановке, чтобы дойти до туалета. Там же Кир купил по шаурме, несказанно меня обрадовав, и бутылке газировки.

Домой приехали поздно вечером.

— Как думаешь, — остановила я братца почти на пороге, — Сергей действительно мог…

Я не договорила, не смогла.

— Мог. Но не сам же он ей таблетки в горло пихал? Но вот довести мог. И мне врал, хотя чувствовал себя виноватым.

— Мари меня хотела того… В психушку… Думаешь, она знает? Про твою маму?

Тут Кир напрягся, впервые отцепившись от меня.

— Машка могла узнать, — тихо прошептал он. — И могла его шантажировать. Папа горевал по матери, такое разыграть невозможно. А Машка, она хитрая, могла обмануть отца и потом шантажировать.

Не скажу, что люблю и сочувствую мачехе, и ненавидеть её будет проще, чем отчима, но узнав новые подробности о Сергее, я на пороге комнаты вцепилась в руку Кира.

— Я боюсь.

— Чего? Не бойся, я же тут, недалеко. Если что — кричи, я примчусь.

И пусть Кир усмехался, мне от его шутливой бравады стало легче. Но мы не успели разойтись, когда из спальни вышел отчим, окинув нас настороженным взглядом:

— Как прошла поездка?

Кир снова спустился и встал рядом со мной, частично закрывая меня от отчима.

— Нормально.

— Старая ведьма не сдохла еще?

— Баба Галя жива-здорова, но привет тебе не передавала. Не знаешь почему?

— Всё не может простить, что не уберег твою мать?

Кир стоял близко, только поэтому я услышала, как он скрипнул челюстью, но в ответ выдал другое:

— Д-да, не может… простить…

Сергей зачем-то кивнул, словно своим внутренним мыслям, и опять цепко посмотрел на меня. Я вздрогнула.

— Хорошо. Надеюсь тебя ничего не напугало?

Я отрицательно покачала головой, потому что дрожащий голос выдал бы меня. Сергей развернулся и ушел к себе, а мы с Киром так и застыли возле моей двери.

— Хочешь, останусь сегодня у тебя? — тихо предложил братец.

Я сначала кивнула, потом мотнула головой и, с сожалением, оторвалась от него.

— Уже поздно. Отдыхай.

Кир кивнул и в два прыжка оказался у себя. А вот я закрыла дверь и снова почувствовала страх, ведь запор в комнате не сделали, а отчиму или мачехе может прийти в голову мысль сравнить наши с Киром впечатления о поездке.

Кир зачем-то умолчал, что баба Галя однозначно обвиняла Сергея в смерти дочери. Значит, он тоже сомневается в честности отца? Может у него есть какие-то основания?

Недолго думая, я быстро переоделась в пижаму, сверху набросила халат и украдкой пробралась к мансарде, поскреблась в дверь.

Кир открыл, молча оглядел меня и жестом пригласил внутрь. Сам явно только из душа, в одних боксерах. А вот я пренебрегла душем. Сейчас мне было спокойнее находиться с Киром, чем одной.

— Можно я посплю у тебя?

Братец кивнул, для моего спокойствия надевая футболку и треники. Сначала под одеяло заползла я, потом лег он, но поверх одеяла, накрываясь покрывалом.

— Не замерзнешь?

— Приглашаешь меня под одеяло? — тут же нагло усмехнулся он и рассмеялся, увидев моё поспешное мотание головой. — Тогда спи. Сегодня тебе ничего не грозит. Но не делай это привычкой — залезать ко мне в постель. Я не смогу каждый день быть джентльменом.

— А братом? Ты же можешь каждый день быть моим братом, — подсказала я, заглядывая в его помрачневшие глаза.

— Нет, не могу. Братом я тебе никогда не смогу стать. Спи.

* * *

Утром просыпалась от нежных касаний губ, от легких поцелуев. Неуверенных, робких, но очень трогательных. Невольно приоткрыла губы, и поцелуи стали более смелыми. Но вырвавшийся из его губ стон моментально выдернул меня из полусна.

— Кир! Ты обещал!

Он разочарованно фыркнул и слез с меня. Надо же, я и не заметила, что он придавил меня к кровати.

Выкарабкавшись из вороха смятого одеяла, я укоризненно глянула на братца, не удержалась и показала язык. А когда Кир с гиканьем ринулся на меня, метнулась к двери и уже не сдерживая смех спрыгнула с лестницы и спряталась в своей комнате.

Вот только тут вспомнила, из-за чего оказалась с Киром на чердаке.

В выходной день можно было отоспаться, поваляться в кровати подольше. Уверена братец так и поступил. Но у меня в планах было заняться цветами. Все полить, часть пересадить, обрезать и подвязать. Для воскресенья лучше пораньше начать и закончить с цветами и землей на кухне, прежде чем семья проснется к позднему завтраку.

Поэтому очень удивил отчим, варящий себе в турке кофе.

— Доброе утро, — видимо в голосе прозвучало удивление, раз Сергей решил пояснить свое присутствие.

— Доброе. Сны беспокойные. Решил встать пораньше.

Я кивнула, обходя его по широкой дуге. Он заметил и нахмурился.

— Где ты спала?

Я застыла, неловко развернулась к отчиму, прячась за стул. Почему он спрашивает? Откуда он узнал?

— Вы заходили в мою комнату?.. Зачем?

Сергей убрал турку с огня и развернулся ко мне.

— Я просто постучал, когда ты не ответила, открыл дверь…

— Я могла спать и не слышать.

— Я беспокоился.

— Ночью? — скептически спросила я. — Зачем?

— Ты спала с Кириллом? Я должен знать.

Я неуверенно кивнула, сильнее цепляясь пальцами за спинку стула.

— Хорошо, — кивнул Сергей. — Может, от этой поездки будет хоть какой-то толк…

Последнее он скорее пробормотал себе под нос, процеживая кофе в чашку через ситечко.

— Почему? Какой толк? Я не спала с Киром! Нет, я спала, но не спала.

Сергей усмехнулся, вдруг смерив меня темным взглядом, и у меня из памяти всплыли слова бабы Гали, что именно он свел жену с ума. Что он — убийца. Неужели они сговорились? Кир, отчим, мачеха — всеони против меня? А если я не подчинюсь, не сделаю, как они захотят, то от меня избавятся, запихнув в психушку?

Я не могла оставаться здесь. Стены и люди, живущие теперь в этих стенах, душили меня! Пока Сергей не смотрел в мою сторону, я выскочила в прихожую, сунула ноги в ботинки, накинула куртку и выскочила на улицу. А там не оглядываясь побежала.

Я боялась оглядываться, Сергей что-то кричал вдогонку, ругался, может даже пытался догнать меня, но до остановки я добежала первой и запрыгнула в автобус за секунду до того, как тот закрыл дверцы и тронулся.

В этом городе было только одно место, куда я могу попроситься…

Надеюсь, Кот не настолько на меня рассердился, или быстро простит, когда я расскажу ему тайну отчима.

О том, как я доберусь до дома Кота и Андрея, подумала только, когда меня ссадили с автобуса на следующей остановке как безбилетника. В своем поспешном бегстве о деньгах я даже не думала, более того, и ботинки надела на голые ноги.

Вернуться обратно было ближе и разумнее. Но неадекватный страх гнал меня прочь. Я не могла сориентироваться, как мне сократить путь до Кота. Немножко порыдала на остановке из-за забытого телефона. И только в туалете Макдака, немного отогревшись и умыв зареванное лицо, решила идти до колледжа, а там по пути маршрутки до дома Кота. Номер маршрутки я на удивление запомнила.

Сто восемнадцатая.

* * *

До коттеджного поселка меня уже бесплатно подобрала последняя почти пустая маршрутка. Я окоченевшая, сидела на последней городской остановке, понимая, что последние семь километров по трассе до посёлка просто не преодолею.

Уже стемнело, поднялся холодный ветер, то и дело из низких туч моросил колючий противный дождик, и все что я могла, это остаться на остановке, под защитой крыши и хлипких стенок, сжаться на скамейке и обхватить себя руками, чтобы хоть как-то удержать тепло.

Вот тогда удача мне улыбнулась, и водитель, высадив пассажира на остановке, кивнул мне:

— Едешь?

— У м-меня н-нет денег…

— До куда?

Я назвала посёлок и с радостью запрыгнула в автобус под одобрение водителя. Уже через двадцать минут стояла перед воротами дом Синельниковых и звонила в домофон.

— Виталина?

Я узнала голос Андрея и заплакала от облегчения.

— Да, да, это я! Пустите, пожалуйста…

И снова мои силы подвели в их доме. Я мешком стала оседать к ногам Андрея. Он подхватил на руки, криком позвал сына и внес меня в гостиную.

Только почувствовав под головой подушку, рукой обхватив ладонь Кота, я провалилась в неприятный вязкий сон.

— Она вся горит… Ты вызвал скорую?..

Беспокойный голос прорывался сквозь туман, но я уже погружалась глубже и глубже, под толщу успокаивающей темноты. Не знаю, сколько я там пробыла, но выныривала под успокаивающий, уговаривающий голос… Кота или его отца? Я не знала, мне было неважно. После этого голоса, пары глотков чего-то теплого и приятных прохладных протираний, я снова проваливалась.

Первое утро, когда я сознательно открыла глаза с чувством голода и желанием подняться с постели и почистить зубы, тоже произошло под тот же голос, только звучал он раздраженно и угрожающе:

— Пока она не вылечится — ты не увидишь её. Меня не волнует, что ты там думаешь! Ей восемнадцать, она уже вышла из-под опеки. Кир? Ха. Решил через сына?.. Вещи? Наверное, да… Хорошо, пусть привезет. Тебя я на порог не пущу.

Странный тон. К концу он сменился на насмешливый, даже подстёгивающий. Словно беседовали два друга.

Я повернула голову и увидела Андрея, разговаривающего по телефону. Андрей тоже заметил меня, сразу сворачивая разговор и обеспокоенно осматривая. Я улыбнулась. Мне очень приятна была его забота.

— Доброе утро. Как ты себя чувствуешь?

— Доброе. Хочу есть.

— Отлично! Сейчас распоряжусь…

— И в душ.

Андрей застыл, потом прочистил горло и ответил:

— Вот с этим, Лина, могут возникнуть трудности. Вряд ли ты согласишься, чтобы я искупал тебя.

— Ой…

— А у тебя, боюсь, сил пока недостаточно. Ты почти неделю пролежала с температурой.

— Неделю? — удивилась я, уже чувствуя легкую усталость. — А… Сергей?

— Сергей? — подчеркнуто переспросил Андрей. — А что Сергей? Естественно звонил, приезжал и был отправлен обратно. В моем доме ты в безопасности. Не захочешь возвращаться туда — не возвращайся.

— А почему вы тогда, в день рождения, не оставили меня насовсем? — слабеющим голосом задала мучавший меня вопрос.

— Юридически ты еще не признавалась совершеннолетней в тот день. И нотариус не озвучил тебе условия завещания и опекунства. Я не имел права удерживать тебя. Но теперь все изменилось.

— Да, изменилось.

— Теперь ты можешь сама выбирать с кем остаться.

— Но я уже подписала доверенность на Сергея.

— Я в курсе. Её всегда можно аннулировать и переподписать.

На этом я поняла, что наговорилась. Глаза стали закрываться сами собой, и я проваливалась в сон.

— Отдыхай, сейчас я вызову экономку и приготовлю тебе подходящее меню.

В следующее пробуждение, Андрей помог мне поесть, и довел до туалета. Когда я снова оказалась в постели, он предупредил, что экономка поможет мне принять ванну и переодеться.

— Андрей, подождите…

Я мучительно покраснела, но мне нужно было уточнить:

— А за неделю болезни… как я… ходила… в туалет?

Андрей отвел глаза, потом уверенно ответил:

— Первые два дня дежурила медсестра, а потом, в перерывах между лихорадкой, ты сама ходила в туалет.

— Сама? Я не помню…

— Не совсем сама, — смутился Андрей. — Тебя провожала… экономка. Да. А потом я или Костя относили тебя на постель.

От облегчения я вздохнула и улыбнулась:

— Спасибо.

— Ну что ты… Для тебя я готов сделать многое.

Андрей поспешно вышел, а через несколько минут зашла дородная женщина, приготовила ванну, и, подхватив меня подмышки, довела и опустила в ароматную горячую воду.

Я застонала от удовольствия и в момент накрывшей слабости.

— Мне кажется я сейчас засну, — предупредила я неразговорчивую женщину.

Та кивнула.

— Спасибо вам.

— Не за что еще. Спи, а я пока тебя искупаю, волосы промою.

— Есть за что, — уверила я. — Мне было бы стыдно, если бы во время болезни вы не ухаживали за мной.

— Э? А-а-а! Да-да. Ну и ладно. Закрывай глаза, чтобы шампунь не попал.

После расслабляющей ванны, я чувствовала себя счастливой. Снова поела и теперь сидела в постели, позволяя Коту сушить мне волосы феном.

— Лекции я тебе откопирую. Всю неделю старался, писал разборчиво, чтобы потом дать тебе.

— Ты мой герой.

— А то! Сегодня твой Кир припрётся.

— Кир? Он не мой… Зачем?

— Наверное, убедиться, что мы тебя не съели.

Я слабо улыбнулась.

— Ну и вещи принесет, не ходить же тебе в папкиных футболках.

Тут я впервые обратила внимание, что на мне надето. Да, мужская футболка большого размера. Странно, натягивая её после ванны, я даже не обратила на это внимание.

— А бельё?

— Папа купил. В женском магазине. Посылал меня, но… Ну ты понимаешь? Я и в женское бельё. Я скорее могу его снять, а не купить.

Я шлёпнула Кота по руке и откинулась на подушки, чувствуя легкое головокружение.

— Когда придет Кир, разбуди меня обязательно. Я должна его увидеть.

— Зачем?

— Я должна…

Кот оставил меня, а разбудил уже Кир.

— Привет, спящая красавица, — в своем духе усмехнулся он, трюкаясь прямо на постель, игнорируя стул, поставленный рядом, и недовольное ворчание Кота.

Помимо Кота в комнату зашел еще и Андрей, но, несмотря на стражей возле моего ложа, братец ничуть не смущался.

— Держи. Телефон, зарядник, ноут… Соскучилась уже?

Я улыбнулась и хихикнула.

— Конечно, спасибо, Кир.

Прячась за шутливым тоном и легкой болтовней, Кир внимательно и обеспокоено разглядывал меня и иногда хмурился.

— В сумке какие-то вещи. Я сам собирал, но слабо в этом разбираюсь, сунул, что в руки попалось.

Я благодарно кивнула.

— Но если еще что принести надо — звони.

Снова кивнула. Братец обернулся на Кота и его отца. Андрей словно успокоившись, вышел, но Кот остался, вызывающе прислонившись к стене и сложив руки на груди, но в каждую секунду готовый броситься на Кира с кулаками.

Ну почему они такие драчливые?

— Еще лекции, учебники… Не знал, что тебе пригодится. Надолго ты здесь?

— Навсегда, — влез Кот.

Кир проигнорировал его, ожидая ответа от меня.

— Я не знаю… Я боюсь.

— Его? — понимающе уточнил братец.

Кивнула.

— Ладно. Я понимаю и не могу требовать от тебя вернуться…

— Кир, прости, — почему-то сейчас я ощущала себя предательницей.

Он низко наклонился ко мне и, быстро коснувшись губами щеки, прошептал:

— Лишь бы здесь тайна вдовства не оказалась страшнее.

И тут же Кир отклонился, поймав мой потерянный взгляд.

— Воспользуйся возможностью, — тихо добавил он, но эту фразу выхватил Кот:

— Какой еще возможностью? О чем вы там шепчетесь?

Кир перевел злой и холодный взгляд на моего парня и сказал то, на что я сама никогда бы не решилась:

— Мы узнали, что мой отец довел мать до самоубийства. А как твой избавился от матери?

Я видела, как Кот побледнел, но он никогда не любил Кира, чтобы сейчас засунуть свою злость куда подальше и рассказать нам о матери. Вместо этого он накинулся на Кира, обзывая его отца последними словами, что сразу видно наследственность, и под конец, кричал, что меня они не вернут, никогда не отпустят, потому что со мной отчим поступит так же как с мамой Кира — засадит в сумасшедший дом.

Я мучительно покраснела под насмешливо-упрекающим взглядом братца. Да, я рассказала Коту о том, что подслушала. Я вообще всё Коту говорила раньше.

Кир медленно встал с постели, выравниваясь с нависшим над ним Котом. Тот наконец-то перестал орать, хотя всё еще кипел.

— Это ты молодец, что моментально всё про нас понял, но почему то про вас промолчал… От меня скрывали причину смерти матери, врали. А ты уверен, что знаешь всё?

Кот дёрнулся к Киру, но я успела вцепиться в край футболки:

— Подожди, не кричи. Кот, мы просто хотим знать правду, почему смерть ваших мам и моего отца произошли так близко друг от друга. Кир никого не обвиняет, он просо тоже хочет знать правду. А нам только и делают что врут.

Кот сдал назад, насупился, но потом буркнул:

— Несчастный случай. Просто несчастный случай…

— Авария? — уточнил брат.

— Н-нет… На охоте. Она была с папой…

В комнате повисла гнетущая тишина.

— Кость, ты подробности знаешь?

Кот помотал головой.

— Значит, и тебя оградили от горькой правды? — грустно усмехнулся Кир, снова садясь на постель. — Ты с нами? Или так и будешь подыгрывать отцу в вендетту?

— Я не подыгрываю!

— Тогда что ты имеешь против меня и отца? Давай уж начистоту. Оба наши родителя в чем то замешаны. Я хочу понять, в чем и по возможности вытащить из этого дерьма Виту.

Кот неуверенно кивнул.

— Ты с нами?

— А что надо то?

— Узнай подробности несчастного случая и приглядывай за сестрёнкой, пока она тут.

— Ну а ты?

— О! Я буду действовать на нервы Машке и отцу. Сейчас там вообще дурдом начнется. Витька то свалила к главному конкуренту, активы под угрозой, бизнес уходит из-под носа, — Кир улыбался, предвкушая как повеселиться за чужой счет.

А мне даже жалко немного стало отчима и мачеху, они и так еще не помирились и не съехались вместе, а тут еще я. Был ли у меня настолько серьезный повод убегать?

— Кстати, Вита, тебе тоже задание. Узнай-ка у юриста, или нотариуса, кто наследует твое состояние в случае кончины. Возможно, тогда махинации наших отцов станут прозрачнее.

— А… как?

— Ну, это ты подумай. К Синельникову подкати? Или с Костями скатайтесь по тому же адресу, где доверенность на отца делала.

Я серьезно кивнул:

— Только не сегодня. Я еще немного отлежусь и…

— Конечно, как будет легче, так и сделаешь. И звони. Если чего забыл, или чего принести — звони сразу.

Кир встал, теперь окончательно, чтобы уйти. Я на секунду задержала его руку в своей и отпустила.

Он прав. Нужно понять, зачем вокруг меня суетятся взрослые. И почему им не проще избавиться от меня, как они уже делали с другими. Или не делали. Это тоже лучше выяснить.

* * *

Следующим днем я сидела в постели и слушала Кота по лекциям в колледже. Но мысли витали совершенно другие.

— Вот бы нам сыворотку правды заполучить, а? Были бы у нас лекции по химическим составам, и там мы варили сыворотки…

Кот перебил меня смехом.

— Ты Гарри Поттера перечитала? Еще бы варили зелья, ага!

— Не смейся. Я вчера долго не могла уснуть, когда думала про ваших мам и своего отца… И знаешь… А вдруг это заговор? И моего папу убила Мари?

Смеяться Кот перестал.

— А как это можно выяснить? Вот и я задумалась, можно ли это выяснить? Но пока получается, что у вас мне безопаснее всего, если в моем доме не один, а двое убийц.

Кот кивнул. Потом скривил губы и глухо прошептал:

— Я не спрашивал отца. Он не любит говорить о маме и о том дне, когда её потерял. Но я узнаю.

Я обняла моего Кота и погладила по взъерошенным вихрам.

— Мне так страшно, — тихо призналась я.

— Я знаю. Пока твой братец не взболтнул про странный несчастный случай на охоте, я даже не задумывался… А теперь думаю, лучше бы мне не знать. Когда не знаешь, легче жить.

— Но когда не знаешь, не можешь контролировать события в своей жизни. А мне это не нравится. Я долго жила так как мне говорили, что научилась ценить возможности выбирать самой. Понимаешь?

Кот промолчал, только в ответ обнял меня и, тихо укачивая, стал вспоминать, как они жили, когда еще была мама. А я слушала и плакала, понимая, что у меня даже этого счастья не было.