19. Наукой славился любовной

Pov Tata

Распирающая боль отпускает и сменяется болью приятной, но мешающей. Хочется избавиться от этих ощущений, хочется, чтобы их вырвали.

Женя просовывает руку между нашими телами и начинает кружить по клитору, усиливая все ощущения. Чувствую, как нарастает напряжение, прислушиваюсь к телу, расслабляюсь и наконец получаю долгожданное освобождение. Ноги дрожат, внутри всё пульсирует. Сознание затуманивается ещё больше.

Смотрю на Женю помутневшими глазами, хочу обнять, но он высвобождается из объятий и разъединяет наши тела.

Поднимается с постели, больше не смотрит на меня, молчит. Ищет в штанах сигареты, достаёт пачку и скрывается на балконе. Голый. Закуривает и смотрит куда-то вдаль.

Его равнодушие ранит. Я же только-только стала женщиной, доверилась ему. Ждала ласки, внимания, поддержки. А он? Ушёл курить, не сказав ни слова?

Накрываюсь одеялом и пытаюсь изо всех сил сдержать слёзы досады.

— Ты ещё не оделась? — возвращается в спальню.

Его слова как бритвой режут. Он что, прогоняет меня? Сейчас?

— А мне надо одеться? Я думала, — не могу закончить мысль, голос начинает дрожать.

— Что? Что ты думала? Что я теперь женюсь на тебе, а потом мы помрём в один день? Не, малыш, это не для меня. Одевайся, я погнал тусить на Ваську, — Женя небрежно кидает в меня своё худи и сам начинает одеваться.

— Но это же мой первый раз, — бормочу неуверенно. Сама не понимаю, что я теперь жду от него.

— И? Тебе же понравилось? Очень понравилось. Твои стоны даже в Питере слышали. Мне лично не зашло, но я как-нибудь переживу.

— Тебе же было хорошо?

Я не верю! Нет! Это какой-то бред! Я уверена, что ему было хорошо! Это было потрясающе. Нежно, чувственно. Я о лучшем первом разе и мечтать не смела. Что произошло? Что я сделала не так? Была слишком готовой? Не была добычей? Ну что?!

— Я уже ответил. И когда будешь уходить, сними бельё постельное. Тут уже трое были.

Я теряю дар речи и хватаю воздух ртом. Какие трое? Он хочет сказать, что был тут с другими девушками до меня?

Нет! Нет! Нет! Мозг отказывается верить, но глаза-то видели. Женя хлопает дверью и уходит. Слышу, как спускается по ступенькам и с кем-то говорит. Голосов много. Боже, какой позор!

Моя одежда же внизу. Бросаю взгляд на его шкаф. Достаю футболку и шорты, натягиваю на голое тело и собираю мерзкое постельное белье. Ненавижу! Борюсь с этим одеялом и простынёй. Колочу подушку! Мне кажется, я схожу с ума! Это неправда! Это дурацкий сон! Это не может быть правдой!

Спускаюсь вниз и не смотрю на эту компанию. Сидят и играют в соньку, как ни в чём не бывало. И Фара тоже тут.

Чувствую на себе взгляды и выскакиваю за дверь босиком. Прикрываю её и не могу сделать ни шагу.

Прислоняюсь к стене и съезжаю вниз по шершавому дереву вниз.

Рыдаю глухо. Нет ни слёз, ни соплей, есть просто немой ор и хрипы. Дышать нечем, горло будто сковало шипами. Как же больно! Как же, мать его, больно!

— Вы поссорились? — Слышу голос Дениса.

— Нет, так надо, — лениво отвечает Женя.

— Ты ебанат? Опять свои фокусы проворачиваешь?

— Я сказал, так надо! — Повышает голос Женя.

— Ты её трахал?

— Нет, блядь! Диктант по сольфеджио писали.

— Иди верни её. Жень, не время.

— Дэн, тебе больше всех надо, я не пойму? У меня всё под контролем.

— А когда она вены вскроет, тоже под контролем будет?

— С чего она должна вскрываться? Выдержит, я уверен.

— Ты с луны свалился? Ничего не заметил? Ей Вика молли дала. Действие закончится, и она и без тебя ебаната бы на отходах умирала от дефицита серотонина, а ты играешься!

— Она съела молли? Блядь!

Я ничего не понимаю из того, что они говорят, только понимаю, что мне надо бежать. Домой нельзя. Мне надо к Мише!