21. Любви безумное страданье

Pov Tata

Ноги не слушаются, они ватные, и вместо того, чтобы бежать, я плетусь к калитке. Под ногами шишки, иголки, неудобно и колет, а медленные шаги только усиливают эти неприятные ощущения.

Я пытаюсь зафиксировать в памяти каждое его слово. Что ему хотел сказать Денис? Какие фокусы? А Женя? Что у него под контролем? Почему так надо? У него девушка в Москве? Что? Что он имел в виду?!

Почему я должна вены вскрыть, по мнению Дениса? Я разве похожа на суицидницу? Нет, конечно, меня разрывает на части, но суицид?! Я трусиха. Точно нет.

Я ничего не понимаю!

Выхожу на нашу улицу и плетусь в противоположную от своего дома сторону. По асфальту идти ещё больнее. Будто наждачкой трут ступни. А если я пойду под заборами по траве, точно привлеку чьё-то внимание. Не хватало мне ещё на Росгвардию с полицией нарваться.

Идти так больно, что в итоге я начинаю получать удовольствие от этой пытки. Что мне эта физическая боль, когда душа в клочья разодрана? Мне в кайф. Пусть отвлекает, пусть перетягивает на себя внимание. Так проще.

Когда я вступаю на долгожданный песок, ногу пронзает боль. Машинально опускаю взгляд и понимаю, что я порезалась и теперь в рану проник мелкий, как манка, песок. Шиплю от боли и продолжаю свой путь.

Миша наверняка сможет мне помочь, и домой я вернусь в норме.

Прогулка у воды, пусть и с саднящей кожей, разбитым сердцем и взломанным сознанием, всё равно успокаивает, и я смиренно тащусь за помощью.

Представляю в мыслях, что у меня восхождение на какой-нибудь семитысячник и я преодолею все трудности. А когда дойду до точки B, меня отпустит.

Подъём по лестнице с пляжа на второй уровень ресторана самый тяжкий. Нога кровит и жжёт, и я подпрыгивая карабкаюсь наверх. Хорошо, что меня здесь все знают, так бы выгнали, наверное.

В заведении уже никого нет из посетителей, и я сразу же направляюсь к барной стойке. Музыка невыносимо бьёт по ушам. В перепонках отдаёт каждый бит. Я здесь долго не выдержу.

Миша замечает меня и выбегает из-за стойки.

— Ребёнок! Ты чего? Что случилось? — Подбегает ко мне бармен и осматривает с беспокойством. А я и ответить не могу, просто пожимаю плечами. — Сядь сюда, сейчас аптечку принесу.

— Спасибо, Миш, — говорю будто не своим голосом, когда он бинтует мне ногу. Ещё и тапочки откуда-то одноразовые принёс.

И только сейчас я осознаю всю жалость своего положения. Босая, раненая, в одежде парня, который меня растоптал. Без сумки, без телефона. Дворняжка какая-то никому не нужная. Докатилась!

И сама ведь пришла в эту точку. Никто не принуждал.

— Ты что-то употребляла? — Строго спрашивает.

— Молли? — Спрашиваю сама, не до конца понимая, что это.

— Ясно. Как себя чувствуешь?

— Кроме ноги и сердца всё хорошо.

— А что с сердцем? Дышать больно? Покалывает?

— Разбито. Кровоточит, — отвечаю чересчур поэтично. Надо бы набросать продолжение.

— Понял. Сейчас закажу тебе поесть и сделаю сок апельсиновый. Нужны витамины сейчас.

— Миш, мне тут тяжело. От музыки и света дурно.

— Вызвать тебе такси домой?

Мотаю головой. Лучше тут побуду. Миша уходит, и буквально сразу же музыку выключают, а разноцветные огни стихают, и помещение освещается привычным светом. Правда, от него не легче. В глаза будто песок попал.

— Держи, — Миша приносит мне пиццу, сок и солнечные очки с чёрными стёклами.

— Мой спаситель! — Делаю глоток сока и благодарю бармена.

— Рассказывай, что стряслось и куда влипла, — говорит, когда я наедаюсь.

— Женя случился. Да-да, сама виновата. «Я же говорил» слушать не хочу.

— Ну, кинул и кинул. Сам больше потерял. Люди расстаются, это нормально.

— Если бы. Он не просто кинул. Я была уверена, что он без ума от меня. Такое не сыграешь, не притворишься, — говорю ему, и голос разума подсказывает, что я просто сама себе вру, чтобы успокоить. — А потом как гром среди ясного неба.

— Мне жаль, Тат!

— Миш, мне кажется, я с ума схожу! — Озвучиваю то, что крутится на языке и не выходит из головы.

— Да нет, Тат, не сходишь. Это не ты, это опьянение. Пройдёт. Сейчас вылечим тебя.

— Нет-нет, — перебиваю его, — ты не понимаешь. Мне серьёзно кажется, что я схожу с ума! Я не доверяю себе, Миш! Не доверяю своему слуху, своим глазам и своим ощущениям. Миш, ну как это может быть неправдой? Блядь, я поклясться готова чем угодно была, что было круто! Он меня обожал! Обожал! Буквально оторваться не мог! А что потом?

Последнюю фразу произношу сквозь рыдания. Я ничего не понимаю…

Мне легче поверить, что я сошла с ума, чем в то, что он и в правду так поступил.

— Тише-тише, детка! Это не ты, это вещества так действуют, — успокаивает меня Миша.

— Да какие вещества? Он целенаправленно меня изводит! Так и сказал своему другу!

— Стоп! Что? Что он сказал?

— Не знаю, — продолжаю хныкать, — его друг увидел моё состояние и сказал Жене, чтобы он прекратил свои фокусы. А Женя сказал, что у него всё под контролем. Что это значит?

— Поехали! Моя сестра медсестра, она подскажет, как тебя от опьянения вывести. А ещё она ментор эскортниц. Кажется, я понял, что за фокусы.

— Кто она?!

Миша меня уже подхватывает под руки и ведёт на выход. Словно кукла выполняю команды и сажусь в машину.

— Тебя искать не будут?

— Будут. Мне пофиг.

Он вздыхает и заводит машину. Выезжает с парковки и, видимо, звонит своей сестре. В машине меня начинает укачивать, и воздуха не хватает.

— Открой окно, пожалуйста. Нам долго ехать?

— Нет. Мы в Зеленогорске живём. Потерпи.

Киваю. Это близко. Голова взрывается. Зачем он меня везёт куда-то к ментору эскортниц. Не понимаю!

Как это вообще сочетается?

Становится смешно. Просто моя жизнь превратилась в дурдом. Всё смешалось: рэперы, съёмки, эскортницы, менторы, молли какие-то, тайные поездки в Москву. Рассказал бы кто это дней десять назад, ни за что бы не поверила.

Забавно, Женя, наверное, посмеялся бы над этой ситуацией. Женя…

Мы поднимаемся в квартиру, и нас встречает девушка.

— Привет! Я Маша! Я вам уже чай сделала. Проходите, — добродушно говорит.

— Таня. Тата. Очень приятно! Спасибо!

Снова осознаю, что у меня другой голос, который я даже не узнаю.

Мы садимся за небольшой круглый стол у панорамного окна, и я залипаю на вид. Мы будто парим среди сосновых макушек, а чуть вдали виднеется залив. Красиво.

Странно это. Снаружи меня окружает красота, а внутри такой мрак. Прямо как и Женя — красивый снаружи и такой тёмный внутри.

— Сколько ты приняла и когда? — Спрашивает Маша.

— Одну. Давно. Часов двенадцать прошло, наверное, даже больше.

— Нормально себя чувствуешь?

— Вполне.

— Ладно. Попей минералки. Потом чай.

— Спасибо вам! — Благодарю девушку. Жутко неудобно. Приехали рано утром, ещё и носится вокруг меня.

Послушно выпиваю небольшую бутылку воды с гадким привкусом. Как они это пьют вообще?!

Чувствую себя жутко неловко. Вроде Маша милая и приличная девушка. При чём тут эскорт? Хотя… квартира у неё хорошая. Внешность обманчива.

— Маш, слушай. У Таты какой-то мутный парень. Издевается над ней, и такое ощущение, что намеренно. Помоги ей.

— Один момент, — Маша выходит с кухни и возвращается с блокнотом. Садится напротив меня.

— Рассказывай, — говорит воодушевлённо.

— Что рассказывать?

— Всё. С самого начала. Как познакомились. Кто он, что. Кто ты?

И я рассказываю ей всё. Снова переношусь в свои эмоции и ощущения и снова всё проживаю. Очень тяжело даётся рассказ. Маша задаёт много уточняющих вопросов, и вообще не понимаю, зачем ей это. Ещё и пометки делает в блокноте.

— Слушай, а как он себя ведёт со своими друзьями? Особенно с Ред Флоу и Фарой? — Спрашивает девушка.

— Нормально. С Денисом вообще идиллия. Засмотреться можно на то, как они творят вместе. Как одно целое. С Фарой грубовато, он был заведённый, ревновал. Но в целом по-дружески. А как он себя должен вести?

— Ну, по идее, при таких успешных друзьях он должен себя был показать как ревнивец к славе, а не девушке.

— Нет, ничего такого.

— Значит, не нарцисс. Либо тёмный эмпат, либо пикапер.

Про нарциссов трубят из каждого утюга, и я примерно понимаю, кто это. Хотя почему-то никогда об этом не задумывалась.

— Пикапер? Это те, что спрашивают, нужен ли маме зять?

— Нет, — смеётся девушка, — это парни, которые применяют НЛП техники.

— Какие техники?

Она говорит. Буквально препарирует каждую ситуацию, а мне страшно. Страшно от осознания, что, скорее всего, это правда. Страшно за своё состояние и душу. Страшно за Женю. Это какой-то тотальный пиздец. И у меня будто сознание переворачивается. Я больше не чувствую кайфа, не чувствую похмелья, я чувствую взрыв мозга, который не перестаёт детонировать и разрушать меня.

Нейролингвистическое программирование. Я девушек обучаю этому. Вопрос: зачем ему это?

— Я ничего не понимаю.

— Смотри, — Маша открывает чистую страницу и начинает мне для наглядности расписывать пункты, — ты его первый раз увидела на пляже, затем вы пересеклись в раздевалке, но это уже была новая ситуация, и потом он пришёл к вам в гости. Считай, что это три свидания. Далее он нашёл твоё слабое место — старшая дочь, высокие ожидания, недостаток внимания и авторитарная мама, против которой хочется выступить, но не хватает смелости. И что он делает? Зовёт тебя на четвертое свидание. Он становится твоим бунтом и твоей опорой в этом. Следом пятое свидание, он знакомит тебя с друзьями, говорит, что ты его муза, и даёт тебе долгожданное внимание, купает в нём. Мы такое проворачиваем за две недели, а он за полдня. И технику даже не трёх, а пяти свиданий применил, и сахарное шоу устроил, и эмоциональную близость сформировал. И всё это за какие-то считанные часы. Ты за день, от этих пяти встреч, к нему уже привязалась. А потом он устроил тебе холодный душ, и ты увидела его секс с другой. Если бы всего этого не было, ты бы вычеркнула его навсегда из жизни! Но он тебя хакнул, и твой мозг, получив непривычно высокую дозу дофамина, серотонина и окситоцина, зажил своей жизнью, и всё, что ему теперь хочется, это снова оказаться в этой изобильной на ощущения точке. Понимаешь?

Не понять трудно. Всё очень правдоподобно и убедительно. Я вспоминаю свои чувства и мысли. Всё было именно так, когда я увидела его ночью в доме, мне было жутко больно. Но больно оттого, что моё приключение закончилось, что чувство полёта прошло. Было страшно оттого, что я лечу в эмоциональное дно, а хотелось взмыть вверх.

— Понимаю. А что дальше?

— А дальше он устроил тебе эмоциональные качели и достал из серотониновой ямы. Снова тебя поощрил вниманием, ещё больше укрепил вашу связь и твою зависимость, а затем наказал тебя и ушёл, не дав поощрительный приз, то есть себя. Оставил на пике. Заставил желать себя ещё сильнее. И заодно показал, что ему нельзя предъявлять претензии, нельзя критиковать, ты должна только принимать, и тогда, возможно, он снизойдёт и поощрит тебя. Далее были стандартные эмоциональные качели, холодно-горячо, ближе-дальше, общие хобби, общая тайна и помощь тебе, крепкая эмоциональная связь, затем висхолдинг с непонятным возвращением в Питер в одно время. Чтобы ты изводила себя вопросами и догадками. Потом он тебя якобы ревнует и гостит, игнорирует. Ты мучилась, винила себя, не знала, как вернуть его внимание. Только начала отдаляться, и он сразу тут. Наконец секс и финалочка-игла. Он наконец тебя поощрил, заякорил, пять оргазмов за раз — это вход в вечную историю жертвы. Он навсегда будет ассоциироваться с удовольствием у тебя. Ну и на самом пике он тебя жестоко бросает. Он был уверен, что ты готова к этому и совсем скоро вернётся. Это очень жестоко. Это насилие. Настоящее насилие. Эмоциональное. Изощренное, а самое главное, я не понимаю цель. Что ему от тебя надо? Чем ты ему можешь быть полезна?

— Я не знаю.

Я смотрю в её заметки на бумаге и пытаюсь осмыслить услышанное. Страшно очень. А с другой стороны, стыдно признаться, но меня это восхищает. Это же что-то невероятное. Ругаю себя, корю. Но снова восхищаюсь им.

— Знаешь, я тебе это всё озвучила и склоняюсь, что всё-таки он пикапер, а не тёмный эмпат. Но вопрос: зачем не покидает.

А меня не покидает вопрос, что я хочу тоже научиться такому и его переиграть. Как будто это суперсила, вдруг мне открывшаяся. Я испытываю такое воодушевление и азарт, что аж руки трясутся. Я хочу мести! Хочу, чтобы он также страдал!

— Научи меня также. Я хочу с ним в его же игру сыграть.

— Нет. Ты уже сомневаешься в себе. Все твои мысли о том, что чувства тебя подводят и ты не можешь оценить объективно реальность, как раз из-за него. Тата, ты должна включить полный игнор. Он вернётся, и вернётся скоро, игнорируй. Он будет пинговать, оставлять знаки, передавать приветы. Пытаться снова добраться до твоих эмоций и чувств, но ты должна держаться. Только полный игнор. Лучше тебе вообще уехать.

— Но если ты меня научишь…

— Нет, — перебивает меня, — он тебя разрушит. Он абсолютно беспринципный и отбитый. Мои девочки, так деньги зарабатывают и жизнь устраивают. А их папики ещё и кайфуют. А он что? Просто своей властью упивается? Нет! Я не шучу! Всё это знакончится в лучшем случае психдиспансером. Худшим, ты сама слышала. Значит, были прецеденты. Беги, девочка!

Испуганный тон Дениса меня отрезвляет.

— Наверное, ты права. Да. Попрошу родителей, чтобы разрешили пожить мне в городе.

— Я напишу тебе напоминание и техники, чтобы ты не забывала. Тебе надо избавиться от этой зависимости, — Маша начинает что-то писать, я слежу за её карандашом, и взгляд падает на часы.

Чёрт! Уже семь утра! Прошу Мишу срочно отвезти меня домой, и уезжаю от Маши не только с структурированными мозгами и ясностью, но и горсткой БАДов с инструкцией, как и во сколько мне их принять.

На коттедж Жени даже не смотрю, опускаю взгляд под ноги и бегу в дом. Благо, все спят, и я спокойно иду к себе. Единственное желание — лечь спать, проснуться и чтобы кошмар закончился. Открываю дверь в свою спальню, и мой кошмар напоминает о себе жирным посланием. У меня на кровати лежит огромный букет ромашек, моя сумка, кеды и аккуратно сложенные вещи.

Я смотрю на это и поверить не могу. Ненависть к нему пробуждается с такой силой, что у меня даже температура поднимается, мне кажется, что вот-вот и я огнём задышу и спалю нахрен его дом. Подбегаю к кровати, хочу схватить букет и замечаю записку: «Малыш, отпишись, когда вернёшься, я волнуюсь. Трусики оставил себе».

Тварь! Грёбаная, конченая тварь! Сдираю с остервенением с себя его вещи, надеваю первую попавшуюся под руку футболку, хватаю букет и вылезаю в окно. Перебрасываю ему через забор его шмотки и следом начинаю отрывать с каждой ромашки головку и швыряю ему на территорию. Урод!

Расправившись с букетом, представив двести раз, что отрываю не соцветие, а его голову, успокаиваюсь и возвращаюсь к себе.

Но минутное облегчение сменяется беспросветной тьмой.