49. И как вакханочка резвилась

— Малыш! — Тормошит меня Женя и нежно водит кончиками пальцев по бедру. — Малыш, я погнал на студию. «Акита» ждёт. Римма звонила, она нашла ещё две квартиры, в «Неве» и в «Око». У тебя встреча с ней в одиннадцать.

— Сколько сейчас времени? — Сквозь сон пытаюсь усвоить всю информацию.

— Восемь.

— Ты же только лёг…

— Хлеб с солью сами на себя не заработают, малыш, — Женя шлёпает меня по попе, накрывает одеялом и уходит.

Не могу больше спать. Как-то стыдно становится. Пока мы с Егором тусим, бездельничаем и виснем у Жени, он работает круглосуточно. Раньше шести утра вообще не ложится.

Открываю телефон и вижу сотню новых сообщений в чате абитуриентов и первокурсников. Оказывается, сегодня вручение студенческих, а я совсем забыла. Совершенно не готова к учебному году. Без особого интереса просматриваю чужие списки покупок и спрашиваю, кто где этим закупался.

Составляю себе план покупок и дел и сразу же чувствую душевный подъём. Неужели это безумное, бессонное лето подходит к концу? Кажется, что наступит сентябрь и всё расставит по местам. Осталось потерпеть совсем чуть-чуть.

На кухне обнаруживаю завтрак для меня и Егора. Раскрываю пакет и смотрю, что на этот раз. Какие-то зелёные вафли с творожным сыром и лососем. А ещё булочка с корицей. Опять Женя хочет меня откормить.

Ему бы завести собаку, слишком он опекает нас, и я не понимаю, какую свою потребность он этим закрывает. До сих пор у меня это не складывается в цельную картинку.

Приложение женского календаря снова напоминает, что у меня задержка, и рекомендует сходить к врачу.

Примерно прикидываю, что просмотр квартир займёт полтора-два часа, еще минут сорок добраться до МАРХи, и у меня будет свободный час.

Открываю карту рядом с академией и обзваниваю все близлежащие клиники. Третья попытка оказывается успешной, и меня записывают на приём.

Женя пишет и спрашивает, проснулась ли я и не забуду ли про риэлтора. От дедушки приходит аналогичное голосовое сообщение с призывом согласиться уже на какую-нибудь квартиру, а мне страшно. Кажется, я отвергаю все варианты, потому что боюсь одиночества. Боюсь, что когда съеду, Женя забудет обо мне через пару дней.

Всячески хочу ощутить полную свободу и наконец стать самостоятельной и одновременно понимаю, что не готова никак.

Время начинает поджимать, и я иду собираться. Долго выбираю, в чём появиться на вручении, мне так хотелось перестать слушаться маму и носить всё, что захочу, а по факту оказывается, что я даже не особо понимаю, что мне нравится.

Единственный плюс — меня здесь никто не знает, и я могу выстроить любой образ.

Хватаю мини-юбку-шорты, облегающее боди и гольфы. Мама бы сказала, что я выгляжу, как потаскуха, а значит, образ классный.

Первая квартира находится на десять этажей ниже Жениной, и я просто спускаюсь на лифте к риэлтору.

Мне не особо хочется жить в одном здании с Женей и Денисом, потому что если вдруг мы всё-таки разойдёмся, будет вероятность постоянных встреч. Я уже аккуратно озвучивала это Римме, но она продолжает мне предлагать варианты в Неве.

Да и я считаю, что аренда слишком дорогая, хоть дедушка и сказал, что нет никаких проблем. У папы зарплата меньше, и я не понимаю, ради чего мне жить в Сити. Ради Жени? Сомнительно. Но он убедил дедушку, что это лучший вариант, и я всегда буду под присмотром.

— Хорошая квартира, солнечная, но я бы хотела вообще в другой район. У меня учёба на Чистых прудах. Можно что-то на красной ветке посмотреть?

— Другой район? Но Евгений сказал, что только в Неве и Око, — удивляется риэлтор.

— Здесь дорого. Не везде же однокомнатные апартаменты стоят по двести тысяч?

— Нет, разумеется, нет. Но Евгений сказал, что не проблема, и если мы даже выйдем за бюджет, он покроет.

То есть он ещё хочет сверху от дедушкиных накинуть? Будто в клетку меня запирает.

— Давайте вторую посмотрим.

Квартира в соседней башне в общем-то мало чем отличается от первой. Я, как всегда, обещаю подумать и прощаюсь.

Выхожу из башни и в очередной раз задумываюсь о том, что здесь всё какое-то бездушное. Да, современно, красиво, как в декорациях кино, но спустя десять дней жизни понимаю, что это лишь зеркальный пустой фасад.

Приезжаю на Чистые пруды, которые мне всегда очень нравились, и теряюсь в потоке людей. Жизнь тут кипит с бешеной энергетикой, люди бегут, машины сигналят, везде ремонт, перекладывают плитку, а люди и не замечают этого. Все бегут. И мне хочется бежать. А куда? Некуда.

В совершенно растерянном состоянии прихожу к врачу. Всё как в тумане. Страшно, что сейчас скажут, что тесты врут и я беременна.

— Сто седьмой, Александр Викторович вас ожидает, — вручает мне за стойкой регистрации девушка только оформленную карту и пропуск.

— Александр Викторович? Мужчина?

— Да. Что-то не так?

— Я бы хотела к женщине, — растерянно говорю.

— Могу вас переписать на послезавтра к Марине Юрьевне Акатовой.

— Ладно, я пойду. Проконсультируюсь.

Пока иду к нужному кабинету, чувствую, как ладони становятся влажными от волнения. Я у гинеколога была два раза, и каждый раз это жуткий стресс.

Врач оказывается пожилым мужчиной, и мне ему стыдно признаваться в возможной беременности. Ещё и моя ультракороткая юбка кричит громче любого признания.

Сразу его предупреждаю, что проходить осмотр не хочу, и, не глядя в глаза, рассказываю о своих опасениях.

Мужчина вместо того, чтобы уговаривать меня сесть на кресло, предлагает взвеситься и отправляет к эндокринологу и на сдачу анализов.

Заверяет, что всё наладится, и настоятельно рекомендует качественно питаться и хорошо спать. Со всем этим у меня и правда проблемы…

Получаю памятку с записями в лабораторию и к эндокринологу на неделю и плетусь в Мархи. Невольно думаю, что если бы не Женя, я бы, наверное, не столкнулась с такими проблемами со здоровьем. Вот вроде он и заботится, но это получается всё напускное. Разве он не думал о таких последствиях? Вижу, что он пишет, но глушу его сообщения и не отвечаю.

В холле академии всех первокурсников уже встречают старосты и знакомят с группами. Ловлю на себе взгляды девочек, которые уже сбились в группки.

Может, они обсуждают меня за мой внешний вид? Они все одеты, как я раньше. Просто, строго и интеллигентно. По ним сразу видно, что они творческие, интересные и возвышенные. Но меня от этого всего уже тошнит. Я ощущаю себя плохой девочкой и так же хочу выглядеть.

— Привет! — Хлопает меня по плечу кто-то сзади.

— Привет! — Поворачиваюсь к двум девочкам, с интересом меня рассматривающим.

— Ты из какой группы? — Спрашивает девочка в тельняшке.

— Из третьей.

— О! И мы! Я Арина, а это Вика.

— Приятно познакомиться, я Тата.

— Взаимно, — улыбаются мне. — А можно сразу спросить. Это ты снималась в клипе Ред Флоу и Фары?

— Я, — улыбаюсь и чувствую себя звездой. Теперь понятно, почему они так стеняются и почему все шепчутся вокруг.

— Ох-ре-неть! Ты актриса? Модель?

— Нет-нет. Случайно получилось. Просто их битмейкер — мой сосед по даче, и мы как-то так заобщались.

— С ума сойти! Сядем вместе?

Естественно, я соглашаюсь и радуюсь, что за пятнадцать минут нашла себе компанию. Девочки весёлые и не занудные, живут в Москве и обещают, что помогут мне освоиться и зовут тусить на выходных.

С некоторой грустью отмечаю, что многие пришли на вручение студенческих с родителями, я чуть ли не единственная тут одна.

Я думала, нам их просто в деканате вручат и всё, обычная формальность, но всё проходит достаточно торжественно.

— Какие у тебя сейчас планы? — Спрашивают на выходе из академии, — хочешь с нами кофе выпить?

— Конечно! — С радостью соглашаюсь и думаю, что новая компания — это то, что мне нужно.

Внимательно слушаю рассказы Арины и Вики и думаю о том, что впервые за долгое время я отвлеклась от себя.

Девочки приводят меня в кофейню на очень красивой пешеходной улице, и мы садимся на открытой веранде.

Они, оказывается, мечтали учиться в Штиглица и просят побольше рассказать о своей школе искусств. Решаю показать им красивые фотографии, которые делала на плёнку в академии, и открываю свою ленту.

Девочки с восхищением их рассматривают и хвалят мои работы. Договариваемся, что первого сентября я их пофотографирую.

— Ой, тебе звонят, — говорит Вика и протягивает мне телефон с выпученными глазами.

Забираю у неё айфон и вижу на дисплее, что звонит Фара. Девочки сидят в полном шоке и с нетерпением ждут, когда я отвечу. Мне становится так неловко, что я даже не задумываюсь о том, зачем он звонит, и принимаю вызов.

— Да?

— Малая, привет! Это Федя.

— Привет, ты записан у меня.

— Слушай, чем занимаешься? Занята?

— Нет, кофе пью с одногруппницами.

— Какие планы на вечер?

— Никаких, а что?

— Выручишь меня? Мы клипак снимаем, чего-то не хватает, и мы решили добавить сцен. Ты мне для них нужна.

— Сейчас?

— Да. А Бес где?

— На студии с Акитой.

— А, ясно. Не смог до него дозвониться. Ну так чо? Подскочишь? Адрес сейчас скину. Это в центре. В районе Лубянки.

— Девочки, а Лубянка далеко отсюда? — Спрашиваю у своих новых знакомых. — Федь, мне говорят, что я в десяти минутах буквально от тебя. Мне удобно, я подойду.

— Рыба моя, от души! Обожаю!

Допиваю кофе, строю маршрут и решаю прогуляться пешком. Заодно и окрестности изучу. Навигатор меня уводит с красивых переулков в какие-то дебри, и я выхожу к спортивной площадке, которая выглядит, как в клипах у американских олдскульных рэперов.

Весь двор заставлен фургонами, и здесь настоящий съемочный процесс. На яхте было как-то попроще.

Замечаю Диму с камерой и подхожу к нему.

Он проводит меня на площадку, но Федя весь в съёмках, я его и не вижу за массовкой. На трибунах «коробки», как её назвал Дима, сидит куча народу, и все чем-то заняты. Знакомых лиц здесь нет вообще, и я скромно сажусь с краю.

— Крошка, привет! — Подходит ко мне высокий кучерявый парень в панаме и нагло пялится на мои открытые ноги.

— Крошка? Чувак, так знакомились с моей бабушкой, — отворачиваюсь, показывая, что мне не хочется знакомиться.

— Да ладно, чо ты? Я Макс Айпи. Ты тут с кем?

— Меня Федя на съёмки позвал, — отвечаю, не глядя на него.

— Макс, чо ты до Таты докопался? Это девочка Би Джи Эса, — подходит к нам Дима, видимо поняв, что мне некомфортно.

— Беса? — ржёт парень. — И какая по счёту на этой неделе?

Слова и пренебрежительный тон незнакомого парня режут, как бритвой.

— Мы вообще-то живём вместе, — зачем-то говорю.

Парень прыскает, закатывает глаза и отходит. Не знаю, что он хотел этим показать, но задеть меня ему удалось. Скисаю и не знаю, куда себя пристроить.

— Привет! Я Симба, — подходит следом другой парень в смешной шапке в виде верблюжьей морды.

— Привет, я Тата! — Протягиваю руку улыбчивому незнакомцу с пирсингом на губах.

— Видел тебя в «Беспределе». Точнее, приглядел, — парень садится рядом и с интересом меня рассматривает.

Какие-то они здесь все очень активные. Раньше я такого внимания к себе не наблюдала.

— Что значит «приглядел»?

— Ну, хотел пробить контакты, заобщаться. Всё такое. Телегу дашь?

Не успеваю ответить, как мне кричат, что ждут на грим.

— Прости, в другой раз! — Поднимаюсь и направляюсь к ожидающей меня девушке.

С удовольствием доверяю своё лицо визажисту и кайфую, когда меня умывают. За весь день нахождения вне дома кажется, что лицо покрылось пылью и выхлопными газами.

Прошу не делать мне яркий макияж и только сейчас с удовлетворением представляю перекошенное лицо сестры, когда она меня увидит во втором клипе.

— Малая, привет! Спасибо, что приехала! Очень выручила, — слышу голос Феди и открываю глаза.

— Ого, я тебя и не узнала! — С удивлением смотрю на Федю. Он сбрил свои дреды и теперь лысый. И ему это жутко идёт. Такой брутальный сразу и сексуальный…

— Да, смена имиджа. Как тебе?

— Круто, — выходит у меня тихо от смущения.

— Малая, расклады такие. Будем раскручивать с тобой любовную линию. Покачаемся на качельках, обнимашки, целовашки. Норм?

— У нас с тобой? Мы будем целоваться?

— Понарошку. Жэн же не против будет? Чисто творческий процесс. Он так и не отвечает, — достаёт свой телефон и быстро скроллит уведомления.

— Ну, раз понарошку…

Понимаю, что в этот раз у меня и близко нет того релакса, что на яхте. И азарта без Жени нет. Да ещё и Федя в новом образе меня действительно волнует, и я нервничаю не по-детски.

Меня усаживают к Феде на колени, и мы качаемся на качелях. Он прижимает меня к себе так крепко, что мне становится не по себе. Я привыкла к Жене и его прикосновениям, а здесь всё абсолютно иначе чувствуется. Но, несмотря на пятнадцать человек съёмочной площадки, я понимаю, что мне нравится.

Мне приятны его касания, мне по кайфу его трогать, и в какой-то момент складывается чёткое ощущение, что мы не играем.

— Так прикольно, — провожу кончиками пальцев по его лысой голове и кайфую от немного колючей кожи.

— Нравится? — Фара обхватывает моё лицо и притягивает его к своему, опаляя дыханием.

Моё сердцебиение становится учащённее, а когда мы понарошку целуемся, чувствую, как у меня разбегаются мурашки по телу. Мы соприкасаемся только носами, всё остальное прикрывают мои волосы, но я чувствую притяжение, а спустя три дубля и его отчётливое возбуждение.

— Стоп! Снято, — кричит режиссёр, и в этот момент Федя игриво мне подмигивает и многозначительно смотрит.

Встаю с него и чувствую, что даже ноги стали ватными. Меня размазала его энергетика. Женя такой опасно-зловещий, интригующий, а Федя будто мощный и жёсткий. Уверена, его расслабленная манера — лишь маска.

Он отходит к мониторам и подзывает меня посмотреть на кадры. Мы действительно хорошо смотримся, как-то не наигранно и естественно.

— Я свободна?

— Да, у нас ещё три дня съёмок, но с тобой достаточно дублей. Я скоро поеду домой, тебя подкинуть?

— Да, спасибо.

— Окей, полчаса-час, и погоним, или вызвать тебе такси?

— Я тебя подожду, — отхожу к трибунам и сажусь на первый ряд.

Девушка-ассистент угощает меня горячим чаем и приносит плед, уже стемнело и похолодало. В жарких объятиях снижение температуры так не ощущалось.

Съёмки затягиваются, Фара, видимо, устал и постоянно просит переснять. Я болтаю со своими соседями от делать нечего, ведь мой телефон давно сел. Парни зовут меня на концерты и тусовки, и все как на перебой просят мой телеграм.

Кажется, от Феди это не ускользает, и он постоянно смотрит на меня, а я на него. Никогда бы не подумала, что мне так понравится лысина. Но он будто примагнитил мой взгляд к себе.

Скорее всего, прошла вечность, и наконец он со всеми прощается и зовёт меня. Отпускает своих охранников и садится за руль «Роллс-Ройса». В салоне, несмотря на работу климат-контроля, становится душно, а звёздное небо, которым усыпан потолок, погружает меня в интимную и чарующую атмосферу.

— А я тебя не напрягаю? Тебе точно по пути? — Смущённо спрашиваю. В замкнутом пространстве мне неловко с ним наедине.

— Ты же в «Сити» живешь?

— Да.

— Да, в целом по пути. Я недалеко от Воробьёвых гор обитаю, это где МГУ.

— Я не ориентируюсь, — скованно улыбаюсь.

— Ты не против, если я не буду включать музыку, радио и помолчу? Я устал. Надо разгрузиться, — говорит замученным голосом, и я понимаю, что он действительно выжат.

— Конечно. Я тоже. Слишком много людей, звуков, событий.

Федя смотрит на меня и, кажется, понимает с полуслова. Он сейчас другой. Совсем не дерзкий и грубый, а какой-то даже ранимый. Ведёт очень спокойно и постоянно кидает на меня взгляды, такие же, как на качелях. Он необычайно красив, несмотря на все свои татуировки. Его красота дикая и необузданная. Очень мужская. Я бы хотела его написать, он исключительно самобытен, и я неподдельно им любуюсь.

— Чёрт, проехал съезд, — вздыхает и мажет по мне своим многообещающим взглядом.

— Мы можем поехать к тебе, — говорю ему, считывая его намерения. Это абсолютно закономерное окончание съёмок.

— Ко мне?

— Да…

— Ты меня сейчас пытаешься соблазнить? — Всматривается в меня так, будто ищет что-то, и закуривает.

— Да…

По рёву мотора и тому, как меня вжимает в кресло, понимаю, что он начинает газовать и нестись по эстакаде. Он напряжён, это видно и по рукам, и по скулам.

— Не, малая, я пас. Ты секси, вышка, пушка. Ты мне сразу зашла, но битмейкера и друга найти сложнее, чем девочку. Прости. Женя мой брат, а девушки моих братьев для меня сёстры.

— Мне показалось на качелях, что между нами что-то есть.

— Что-то есть, но это игра. Тат, реально, не надо меня впутывать. Я знаю, что Жэн жестит, знаю много, но тебе надо разбираться с ним, а не впутывать меня.

— Женя дал в рот моей младшей сестре! — Произношу в обидах.

— И ты захотела в отместку отсосать у меня? Прии-кооо-льно.

— Прости. Мне не следовало. Не знаю, что на меня нашло, — становится так стыдно, что я готова на скорости раскрыть дверь и выпрыгнуть из машины.

— Малая, если ты не можешь его простить, уходи. Но мстить — это последнее дело. Тебе не станет легче, наоборот. Поверь дяде.

— Я запуталась…

— Распутывайся. Всё ведь просто со стороны. Есть ресурс простить — прощаешь. Нет — уходишь. Тут нет правильного и неправильного. Всё только от тебя зависит. Если тебе хорошо, остаёшься, плохо — бежишь.

— Со стороны всё просто. С Женей сложно, — говорю уже не поднимая взгляда на него. Стыдно до смерти.

— Рыба моя, я знаю. Я прекрасно помню, что было после яхты и как мы тебя по всему побережью искали. Я хорошо его знаю и чаще всего не одобряю. Для себя понял, почему я на какие-то вещи закрываю глаза, хотя другим за такое спуску бы не дал. Жэн мне нашёл стиль, звучание, поставил флоу. Половина моего успеха — он. И я не уверен, что без него смогу держаться на таком же уровне, поэтому за него держусь. Плюс мы из одного теста, он меня поддерживал, когда я остался один, я его. Но личка — это другое. Здесь может перевесить даже мелочь.

Я не замечаю, что мы уже подъехали к нашей башне и разговариваем у входа.

— Я пойду. Прости меня, пожалуйста!

— Никогда ещё передо мной за такое не извинялись, — усмехается Фара. — Давай, красавица, не чуди!

Бросаю робкий взгляд на него, и глаз выцепляет циферблат на панели. Почти три часа ночи…

Смотрю на себя в зеркало лифта с омерзением. Отказ Фары не имеет никакого значения, я ему изменила. Я была готова. Я теперь ничем не лучше Жени. Разница лишь в том, что моя сестра предательница, а его друг нет.

Дрожащими пальцами ввожу код на двери и вхожу в квартиру. Женя стоит у противоположной стены с ноутбуком и бокалом и смотрит на меня подозрительно.

Он чувствует…

— Где ты была? Я тебе раз сто звонил! — Ни малыша, ни бэмби. В его голосе никакой ласки. В глазах никакого волнения. Лишь контроль…

Вот он. Манипулятора ослушались, и он сразу явил своё лицо.

— С Фарой…

— С Фарой? — Его серые глаза чернеют, а углы челюсти сжимаются. — И чем ты с ним занималась до трёх ночи?

— Тем же, чем ты с Олей.