56. Что я ещё могу сказать?

Просыпаюсь от стука в дверь. Да я и не спала. Просто валяюсь в его постели и разлагаюсь. Пока я здесь, я разрешаю себе страдать. Уеду к себе и забуду всё, как страшный сон. Всё это кошмарное бессонное лето сотру. Проверю его дурацкий метод, не сработает, свой разработаю.

— Пойдём, пожрём! — Зовёт Жорж.

— Не хочу!

— Эй! У меня мама умирает. Мне хуёвей! Давай, поддержи меня!

— Ещё один манипулятор!

— Да вы заебали! Что изменится от ваших страданий? Ни-че-го! Вставай! Кстати, сегодня пятница. У тебя там поход в театр с предками. Забыла?

— Жоржик, что бы я без тебя делала? А ты не знаешь, где мой телефон?

— Знаю. Я его на зарядку поставил. Давай, вставай.

Долго сижу под душем, отчаянно себя отмываю, будто от боли и от собственной внутренней мерзости можно избавиться с помощью мочалки, геля и шампуня.

От еды из доставки уже тошнит, хоть я и не чувствую вкуса. Ем для галочки.

Ничего не делаю, слоняюсь по квартире, а время неумолимо бежит.

Когда ничем не занимаешься, совершенно не можешь собраться. С одной стороны, очень хочется увидеть бабушку с дедушкой. Хочется с ними погулять, но лежать хочется больше.

Ещё и наряжаться нужно. Не хочу показывать им своё состояние и, превозмогая себя, одеваюсь. Пышная белая шёлковая юбка-миди, атласный топ, бархатный жакет, бархатные балетки, маленькая сумочка. Пусеты, пучок. Всё для того, чтобы создать себе иллюзию праздника.

Грустно усмехаюсь своему отражению, кажется, Жене нравились именно такие образы. Несмотря на его болезненные и острые, как лезвие бритвы, слова, я не могу на него обижаться. Не могу и всё. Я могу только скучать по нему.

Созваниваюсь с дедушкой, они остановились в «Метрополе», а потому просят сразу приехать меня на театральную площадь. По плану перед «Иолантой» поужинать в ресторане «Большой».

Проверяю на карте, близко ли это, и понимаю, что ресторан за театром, а не в театре. А ещё у меня прямая ветка до Кремля, прокачусь на метро. Мне нравится, хочу поскорее в нём начать ориентироваться.

Пока иду вдоль гортензий в Александровском саду, пока теряюсь в столпотворении на манежной площади и пробираюсь к театральной, настраиваю себя на несколько часов приятного времяпрепровождения. Не знаю почему, но я не хочу расстраивать дедушку и говорить, что мы с Женей не вместе, что он улетает. Дедушка сочтёт его безответственным и ненадёжным, а это не так. Если Женя захочет, сам расскажет, они же общаются.

Подхожу к ресторану, веранда утопает в цветах, в который раз удивляюсь от количества цветов и зелёных зон в Москве, красиво, но кажется, что немного даже перебор.

— Здравствуйте! Вы будете одна или вас ожидают? Бронировали? — Обращается ко мне девушка, видя моё замешательство.

— Да-да, меня ждут. Пётр Золотов.

— Пройдёмте, — улыбается хостесс и приглашает меня во внутрь.

Шикарное убранство под стать театру. Ещё не увидела своих, а уже улыбаюсь. Меня подводят к большому круглому столу, и улыбка сползает с моего лица. Здесь все. И мама, и папа, и Олюшка.

Смотрю на дедушку с бабушкой, как на иуд, и не знаю, что делать. Развернуться и убежать или улыбаться и изображать радость?

Нет, бежать не вариант. Олька уже встаёт из-за стола и кидается в мои объятия. Я ей не рада, но не могу сказать, что я её ненавижу. Скорее, считаю маленькой, глупой, плюс очевидно, она была не совсем трезва. Доверять я ей никогда больше не смогу, но общаться на расстоянии и встречаться по праздникам вполне.

Да пофиг! Пусть мама видит, как мне тут хорошо! Я не дам ей злорадствовать!

А папа-то тут что забыл? Он обещал мне приехать, но один…

— Всем привет! — Говорю сквозь натянутую улыбку.

— Татуль, ты бледна! — Встаёт мама и обнимает меня. Но так отстранённо, формально. — Похудела. Повзрослела.

— Кислорода на сорок четвертом этаже мало, мам. Но я скоро перееду к себе, порозовею, — сухо отвечаю на её двойной комплимент.

Сажусь между бабушкой и дедушкой, от своих всё равно стараюсь держаться подальше. Рассказываю о Москве и как тут устроилась, опуская личное. Делюсь планами, впечатлениями, не забываю упомянуть про съёмки в клипе. Олино настроение сразу же падает, а моё растёт. Пока говорю, то и дело кидаю взгляды на родителей и не понимаю, они что, вместе? Папа ухаживает за мамой, касается её руки, они обмениваются взглядами. Хотя… Сколько лет они прожили вместе, наверное, это просто привычка.

После ужина выдвигаемся все к Большому, и тут мои подозрения подтверждаются, папа берёт маму под руку и украдкой целует.

Действительно, будто моё лето оказалось лишь кошмаром, всё вернулось на круги своя. Но я-то знаю…

И больше всего меня сейчас интересует, почему они сошлись, а мы не можем. Разве между ними есть любовь? Я не верю. А у нас есть, верю, что есть, но наша история закончилась.

— Мама, — подхожу к ней в туалете перед началом, — вы снова вместе с папой?

— Да, — отвечает, поправляя свою причёску и не глядя на меня. — Мы приняли такое решение. Нет смысла расходиться. Да и твой папа так раскаивался, клялся в любви. Даже новое кольцо мне подарил.

Мама демонстрирует бриллиант на безымянном пальце и грустно улыбается.

— И ты его простила? Как?

— Нет. Не прощу и не забуду. Просто у меня другие приоритеты. Я могу с этим жить.

Отхожу от неё и прокручиваю её фразу в голове: «Я могу с этим жить». Значит, Женя не может жить с тем, что я сделала? А почему я могу с тем, что сделал он? Потому что я такая же терпила, как мама?

Всю оперу думаю над этим вопросом и прихожу к мнению, что я не терпила. Просто всё, что у нас было с Женей до Москвы, не считается. Обнулилось, когда я приехала к нему после заключительного экзамена. Жаль, что я поняла это поздно.

Провожаю своих до отеля, Олюшка не оставляет попытки со мной примириться, просит остаться с ней на ночь в её номере, а мне кажется, что она просто хочет тусить с Жениными друзьями. И я всего лишь билет в этот манящий для неё мир. Возможно, и минет был этим билетом, и она даже не задумалась, что разобьёт мне этим сердце.

Сегодня последняя ночь в Жениной квартире. Я не меняю постельное белье, потому что дышу его подушкой, но она почти не оставила его запаха. Постоянно смотрю на время, два ночи-три, никак не могу уснуть.

Иногда проваливаюсь, вижу тревожные сны и лежу в пограничном состоянии.

Мне снится, что я куда-то бегу по тёмному лесу. Наверное, это Карелия. Будто я убегаю от Пименовых и путаюсь в бесконечных дебрях. Хожу по кругу.

Вздрагиваю от щелчка двери и понимаю, это он. Он улетает же сегодня. Боюсь пошевелиться, боюсь показать, что не сплю. Прикладываю титанические усилия, чтобы успокоить своё сердцебиение и спокойно лежать, размеренно дыша.

Что он там стоит? Смотрит на меня? Так не видно ничего. И вдруг я слышу его почти бесшумные шаги, чувствую, как матрас слегка прогибается под его тяжестью. Он прислоняется ко мне, вдыхает и целует волосы. Я не дышу, не раскрываю глаз. Я боюсь спугнуть этот прекрасный сон.

— Люблю тебя, Бемби! — Шепчет еле различимо мне в волосы и сразу же уходит.

Открываю глаза, полные слёз, и слушаю. Нет, он действительно здесь. Из холла доносится шуршание колёс чемоданов по полу и закрывается дверь.

Он пришёл ко мне. Он любит меня!

Это я без него знала, но я была уверена, что он не осознаёт своей любви. Думала, поймёт потом, но он-то осознаёт. И почему мы должны расстаться?

Сон как рукой сняло. Сажусь и думаю, что мне делать?

Голова гудит, мысли роем проносятся, я пытаюсь разложить всё по полочкам и найти решение.

Прикладываю руку к груди, стараясь угомонить бешеный ритм сердца, он заглушает мои мысли и способность думать, дышу, успокаиваю себя. Вскакиваю с кровати, одеваюсь, хватаю сумку с документами и поднимаюсь на сорок седьмой.

Нахожу квартиру Дениса. Звоню. Плевать, что разбужу. Трезвоню и трезвоню в дверь, и наконец слышу поворот замка.

Дверь открывает известная певица в одном белье. Теряюсь. Так странно. Стоит тут передо мной голая. Заглядываю через её плечо и убеждаюсь, что это всё-таки квартира Дениса и я не ошиблась.

— Доброе утро! Извините, что побеспокоила, мне нужен Денис срочно!

— Кись! — Кричит, не отвечая мне. — К тебе девочка Бессонова пришла. Выйди!

Она меня знает? Ого!

Слышу шарканье, и появляется Денис. Она уходит.

— Привет, Тат! Что случилось!

— Ты знаешь, из какого аэропорта Женя улетает и куда?

— Из Шарика обычно. В Стамбул. Там пересадка.

— Шарика?

— Шереметьево, — смотрит на часы, — беги! Ты успеешь! Он летит тёркишами.

Киваю, разворачиваюсь и несусь к лифтам. Заказываю такси и вылетаю на улицу. Машина сразу же подъезжает, и я прошу водителя ускориться.

Нет, он не будет со мной разговаривать. Мне надо купить билет на самолёт. Никогда сама не покупала. Надо приложение какое-то скачать?

— А вы не знаете, в каком приложении можно билет купить? — Спрашиваю у водителя.

— Да на сайте авиакомпании. Или можно в банковском.

— Спасибо!

Захожу в банк, ищу вкладку, подходящий рейс и беру себе билет. Оформляю и понимаю, что он летит бизнесом. Это сто процентов. Они обсуждали это, что даже в пути Женя всегда работает.

Дедушка ещё не перевёл мне деньги на сентябрь, и я спускаю деньги, которые должны были заплатить Римме.

Прохожу регистрацию в последний момент, хорошо, что меня везде проводят без очереди, потому что людей уйма, читала, что рейсы постоянно задерживаются, но мысль, что Женя будет со мной заперт весь полёт, меня стабилизирует. Даёт уверенность, что всё у меня получится.

Залетаю в салон бизнеса и не вижу Жени. Эконом огромный, я мешаю стюардессе и просматриваю ряд за рядом, кресло за креслом, а его нет.

Бизнес забит, опоздавших нет. Отчаяние меня накрывает.

— Девушка, всё в порядке? — Интересуется бортпроводник.

— Я потеряла своего парня. Он должен был быть в этом самолёте, а его нет.

— Сегодня суббота. У нас два рейса с разницей в двадцать минут. Только что самолёт первый взлетел.

— Спасибо! Спасибо!

Она дарит мне надежду, и я улыбаюсь сама себе, как полоумная.

Пытаюсь посмотреть фильм, поспать, но возбуждение от предстоящего разговора такое сильное, что я весь полёт пялюсь в иллюминатор и постукиваю пальцами по подлокотнику. Моя трясущаяся нога изрядно раздражает делового мужчину на соседнем кресле, но я не могу унять свою трясучку.

В аэропорту Стамбула я теряю дар речи и всякую надежду. Он не просто большой, он громадный. Тут целый город, людей столько, что найти здесь Женю всё равно, что иголку в стоге сена.

Пробую ему дозвониться, но я в блоке. Понимаю, что он-то, наверное, в зоне вылета, а я уже вышла. Нахожу его рейс, визы у меня нет, меня, наверное, даже не зарегистрируют. Ещё восемь часов.

— Ден! Его нет! — Звоню нашему спасителю, — Я не знаю, что мне делать!

— Ты в Стамбуле? Ого! Так, не нервничай. Купи билет в Москву, Женя, скорее всего, стыковку пережидает в отеле прямо в аэропорту. Я не знаю, поищи его в дьютике. Ну где он может быть? В найке, баленсе. Он всегда что-то покупает.

— Ага!

У меня уже голова кругом, но я делаю всё, что сказал Денис. Снова прохожу регистрацию и оказываюсь в бескрайнем здании. Может, просто по громкоговорителю его поискать? Подбегаю к стойке информации, но девушка просто делает вид, что меня не понимает. Не верю, что она не знает ни английского, ни французского, ни русского. Пробую ещё раз, говорю всё медленно и чётко, но она лишь разводит руками.

Пытаюсь спросить у неё, где найк, где отели, но снова тишина и глупая улыбка.

Может, это знак, что не суждено нам быть вместе?

Пробираюсь сквозь толпы и наконец вижу найк, забегаю туда, ношусь по магазину, но Жени там нет.

Ароматы еды напоминают мне о том, что я ничего не ела. В самолёте отказалась даже от воды. Ну пахлавы поем с шавермой. Всё, сдаюсь!

Абсолютно отчаянно бреду на запахи и вижу знакомый силуэт, походку. Слежу за ним и улыбаюсь, насколько же Ден был прав. Женя заходит в бутик баленсиаги.

— Женя! — Врываюсь в магазин, не обращая внимания на консультантов.

Он медленно оборачивается. В его глазах шок и неверие.

— Эй! — Женя приходит в себя и улыбается.

— Я слышала! Я всё слышала! Я тоже тебя люблю! Всего тебя! Плохого, хорошего! Любого! Все девочки в детстве сходили с ума по своим кумирам, по актёрам, по героям книг, сериалов, а я по тебе! Я тебя с тринадцати лет в скетчбуке рисую! Парня с татуировками, серыми глазами и ветром в волосах. Свободного, дерзкого, бесстрашного, безумного! Я так тебя люблю! Всего! Дай нам шанс! Не поступай, как твоя мама! Не решай за нас обоих, потому что тебе кажется, что так лучше для нас! Я хочу быть с тобой несмотря ни на что! — Выговариваю на одном дыхании и замолкаю. Дыхалка сбилась.

— Ты купила билет до Стамбула, чтобы это сказать? — Только сейчас замечаю, что он подошёл вплотную.

— Я хотела сказать это всё в полёте, чтобы у тебя не было шанса не услышать, но купила билет не на тот самолёт, — всхлипываю.

— Глупый оленёнок, — улыбается и вытирает мои слёзы. — Пойдём!