Глава 15

Алина. Чертов кашель, кажется, перешел в хроническую стадию. За минувшую неделю ко мне намертво приклеился образ немощной и чахоточной умирающей. Помогал только ромашковый чай с медом, и то ненадолго. Попивая очередную порцию, наверное, пятую за утро, я сидела на кухне, обдумывая предстоящую субботу. Выходило безрадостно. Квартира сияла чистотой, в шкафах все разложено по полочкам, начищены до блеска кастрюли. Может стены помыть? Точно! И потолок! В то время как я намечала план выходного дня, на кухню вошла София и рубанула без прелюдий. – Мам ты плохо выглядишь и этот кашель… с ним надо что-то делать. – Я пытаюсь, сиропы пью. – Вполне очевидно они не помогают. – У тебя есть предложения получше? Можно сделать несколько ингаляций, вроде старый небулайзер, сохранившийся еще с детских времен Софии, где-то валялся. Но дочь неожиданно огорошила: – Как насчет небольшого отпуска? – У меня нет на это денег. Ты же знаешь, я коплю на ипотечный взнос. – Больше нет. – тихо, но твердо произнесла София. – Я записала тебя в салон на стрижку, окрашивание, маникюр с педикюром. Вот сертификат, все оплачено. Через час ты должна быть там. А дальше ты возьмешь билет на ближайший самолет до моря и улетишь отдыхать. Без возражений. – Как ты себя чувствуешь? – Прекрасно. А вот ты ужасно. И морской воздух как раз поможет. – Глупости. Все в порядке. Бусинка взъерепенилась не на шутку, даже ножкой топнула и как завопит: – Ничего не в порядке! Вставай! От громкого крика я подскочила, как солдат на построение. Далее София буквально впихнула меня в пуховик, нахлобучила шапку и вытолкала за дверь. ПМС у нее, что ли? Пребывая в полнейшем недоумении, я вышла из подъезда и оторопело остановилась. Рука нащупала картонку, которую дочь успела сунуть в карман. Вынув ее, покрутила в руках. Красивая, добротная, с золотистым тиснением. Как бывший работник рекламного агентства я мгновенно оценила качество полиграфии. Такая недешево стоит, так может и салон ничего? Все еще растерянная, я машинально двинулась по указанному адресу. Салон находился в паре кварталов, идти недалеко. Да и все оплачено, жаль, если пропадет. Стоило зайти в благоухающее шампунями и оксидами уютное помещение, как мир внезапно поменял угол наклона и принялся вращаться исключительно вокруг меня. Ух ты! Как же здорово! Меня усадили в удобное кресло, накинули пеньюар, и началось волшебство. Давайте сделаем тон светлее? Давайте! И стрижку новую – длину оставим, но добавим объема и прядей у лица. Вам очень пойдет. И никаких проблем с укладкой, я вам все покажу. Легко! Какой лак предпочитаете нюдовый или поярче? Поярче! Массаж стоп? Да пожалуй, лишним не будет. Четыре часа пролетели как один миг. Из салона я вышла преображенной до кончиков ногтей и в полнейшем восторге от себя. Даже кашлять как будто расхотелось. Пока шла до дома, собрала столько заинтересованных взглядов от проходивших мимо мужчин, что окончательно уверилась: болеть невероятно скучно, и вообще еще поживем! Тем же вечером связалась с туристическим агентством. На почту упали горячие туры на любой вкус и кошелек. Картинки дразнили заманчивыми видами, но в груди все еще хороводили сомнения. Неужели я действительно готова махнуть рукой на план накоплений, работу и сорваться в отпуск? Но вот взгляд падает на знакомый пейзаж: бирюзой переливается океан, заглядывают в кадр любопытные пальмы. Листаю дальше и словно наяву прогуливаюсь по колоритным, залитым солнцем улочкам. Сладко щемит в груди, мечта-мечта, как близко, буквально рукой подать до кнопки «оплатить». И, кажется, я вот-вот увижу, сидящую у дверей кубинку в ярком накрученном на голове платке. И таковая нашлась! Правда, дверь за спиной красная, а не желтая, как на моем рабочем календаре. Но все же это было точное попадание в яблочко! Примерив на себя кубинский загар, я уже не могла отказаться. Хоть раз в жизни побуду беззаботной транжирой, самовлюбленной, легкой на подъем. В понедельник переговорила с начальством. Семен не возражал, более того, кажется, отпускал с облегчением и надеждой, что жизнерадостная Куба вдохнет новых красок в полинявшую меня. Собралась я быстро, а вот лететь пришлось тринадцать часов. Большую часть из которых, я провела в глубоком, исцеляющем сне. Впервые за долгое время. Тион. Сегодня состоялось финальное заседание по делу Горских. Суд решил и постановил официальное расторжение брака. Свершилось! И спрашивается, зачем было устраивать побоища? Истерить? Унижать? Выносить мозг? Одним словом… женщины! Уже предвкушая, как вечером нажрусь в честь окончания драматичного развода, я ставил подписи на скопившихся документах. Вдруг со стороны дверей донесся несмелый стук. Подняв глаза, я обнаружил на пороге кабинета Софию. – Слушаю, что ты хотела? Она шагнула к стулу и робко опустилась. Вроде собранная, а по взгляду видно, бомбит внутри не на шутку. Даже стало интересно. – Я должна вам кое в чем признаться. В пятнадцать лет у меня были проблемы с наркотиками. Хочу, чтобы вы узнали от меня, а не случайно, если это где-то всплывет. Должно быть, нелегко в таком признаться. И все же к чему эти неуместные откровения? – Мне есть о чем беспокоиться? – Все в прошлом. Без единого рецидива. – Хорошо. Рад за тебя. Что-то еще? – Думаю, мама до сих пор боится повторения. И ее решение во многом было продиктовано страхом за меня. Признание легло резким, импульсивным мазком на, казалось бы, давно завершенную картину, разом разрушив композицию. – Лишняя информация. Если ты закончила… – я кинул многозначительный взгляд на дверь, но гостья не спешила покидать кабинет. На стол вдруг опустилась изрядно помятая бумажка. – Это копия билета. Сегодня она улетела на Кубу на десять дней. Пульс мгновенно набрал обороты, неприятно прострелило в затылке, отрикошетило в грудь. Как бывало, когда в делах клиентов всплывали непредвиденные, но очень важные обстоятельства. Это всегда сулило новые проблемы и новые заботы. Но «наше» дело закрыто, следовательно… – И как это меня касается? София нервно кусала губы и никак не могла определиться, куда девать руки. – По-моему, напрямую. План такой, вы возьмете билет и полетите к ней. Океан, небо, пальмы – идеальная ситуация, чтобы все наладить. – Неужели? Вижу, ты все продумала. – мой взгляд выхватил движение за приоткрытой дверью. Окаянным маятником там метался Николай. Тоже мне сводники! – И даже нашла сообщника. Но вынужден отказаться. – Почему? – Не интересует. – Как вы можете так говорить? Видели бы вы ее, вся измучилась, исхудала, одни глаза остались. И все время плачет по ночам, думает, я не слышу, а у меня сердце разрывается. Поколотить бы ее хорошенько по заднице, может, хоть чему-то научит? Сердце у нее разрывается! Еще хватает наглости говорить об этом. – Напомнить, кто стал причиной? – Я все осознала. Мне очень-очень стыдно и бесконечно жаль. – Думаешь, достаточно подуть на пальчик и все пройдет? – Думаю, два взрослых человека найдут способ решить все незакрытые вопросы и договориться. – Правильно говорить: закрыть все нерешенные вопросы. И между нами нет вопросов. Все предельно ясно. Мое терпение стремительно заканчивалось. Заметив это, София в отчаянии воскликнула: – Боже, как же с вами сложно. С обоими! Упертые, вредные и гордые. Не хотите, не летите. В конце концов, в Варадеро полно темноглазых, плечистых кубинцев, которые легко сойдут за грузина и скрасят ее отпуск. Мои руки до хруста сжались в кулаки. Между тем нахалка резво вскочила и рванула прочь. Я же подышал, размял затекшую шею, а затем продолжил ставить подписи на документах. Мятая бумажка все еще лежала на столе. Алина. Теплые волны ласково лизали босые ступни, ослепительно светило солнце, и мир вокруг пах солью, кокосовым лосьоном и счастьем. А еще терпким ароматом кубинских сигар. Не соврали турагенты, назвав Кубу заповедным сигарно-ромовым раем. Кажется, вся моя одежда, кожа и волосы пропитались терпким ароматом насквозь, ведь курили здесь все и везде. Ничего общего с сигаретами, дым сигар полнился оттенками кожи, дерева, свежих трав и перца. Потрясающее сочетание, и я ни капли не возражала привезти с собой продымленные вещи, которые еще долго будут напоминать мне о Кубе. Вдоволь наплескавшись в теплой океанской лазури, я вышла на берег и приблизилась к шезлонгу. Со стороны бассейна доносилась музыка и смех. Там обосновались парочки и семьи с детьми. Веселые, беззаботные и не одинокие. Смотреть на них было тяжело, словно признать собственную невезучесть. Так что я всегда уходила подальше на пляж. Хотя и здесь влюбленных было полно, но ведь можно отвернуться к морю и никого не замечать. За минувшие три дня я успела посетить красивейший парк, где яркие попугаи сидели на каждом дереве, потрясающую пещеру Сатурна с голубым озером под каменными, унизанными сталактитами, сводами. И вдоволь нагулялась по пестрым улочкам, прикупив пару милых вещиц на подарки. Столичный ритм не отпускал, я торопилась увидеть и попробовать все. Боялась что-то упустить, не успеть напитаться новыми эмоциями, видами, экзотикой в полной мере. Но сегодня меня отпустило. Проснувшись утром, вдруг поняла, что хочу лениво проваляться весь день под зонтиком, поплавать в свое удовольствие и просто быть здесь и сейчас. Без спешки. А вечером, так и быть, на экскурсию. Уж очень местный гид расхваливал прибрежный рыбный ресторан. С некоторых пор я очень полюбила рыбу. Буквально жить без нее не могла. Отжав мокрые волосы, я блаженно опустилась на шезлонг и счастливо вздохнула. От белесого песка поднимались волны жара, придавая пляжу расплывчатые, смазанные очертания. Мой опьяненный взгляд скользил по зеркальной поверхности океана. Подумалось о коралловых рифах, затонувших кораблях и стайках пестрых, лупоглазых рыбешек, что скрывались под толщами воды. Впервые за долгое время я чувствовала себя ожившей, просветлевшей и абсолютно здоровой. Кашель окончательно исчез, я вновь дышала полной грудью и наслаждалась. Размеренно шумел прибой, за спиной покачивались лохматые пальмы, неспешно растекалась по коже солнечная глазурь. Приспустив лямки купальника, я прикрыла глаза, как вдруг над головой прозвучало на чистейшем русском: – Добрый день, желаете легкий коктейль со льдом? От этого голоса меня прошило сладкой молнией. Все волоски на теле мгновенно вздыбились. Резко распахнулись глаза, первым делом выхватив два запотевших стакана с коктейльными зонтиками, зажатых в крепких мужских пальцах. Затем прошлись по скульптурному мужскому торсу, поднялись выше и как приклеенные замерли на смуглом лице в темных очках. Это был он! Кажется еще выше, еще красивей, шире в плечах, а эти мышцы… слишком хороши, чтобы быть правдой. Может у меня солнечный удар или навязчивые грезы? Но нет, косая тень на песке, соломенное плетение на шляпе, мое отражение в линзах выглядели слишком реалистично. Подсознание не может воспроизвести столь точные детали. – Ты? – Я. Тион. Как любой нормальный псих, сутки я наблюдал за Алиной с балкона своего номера. Все ждал темноглазых, широкоплечих кубинцев, которые легко сойдут за грузин. И знаете что? Здесь таких полно! Даже как-то обидно стало. Нелегко принять свою не уникальность. Вот только Алина на бич боев не реагировала, а от особо настойчивых просто уходила. Решение сорваться и прилететь сюда было спонтанным, но очень верным. Это я еще понял по дороге в Домодедово. По мере того как аэроэкспресс уносил меня все дальше от столицы, на душе становилось легче, свободней. Впереди вновь маячило солнце, грядой светлых дней выстраивалось будущее. Словно я нашел выход из темной пещеры, по чьим темным лабиринтам бродил все последние недели. И наконец-то понял, как нужно действовать дальше. Не ждать, не тешить самолюбие идиотскими умозаключениями, а брать ситуацию в свои руки. Ведь они способны не только ставить подписи на документах, а на гораздо большие подвиги. И у меня было время подумать, заново переосмыслить произошедшее. За долгий полет я понял все, даже ее ранний брак. Будучи от природы очень ранимой, чуткой, нуждающейся в защитнике, она выбрала путь жены, а не карьеры. А когда ее мирок распался, нашла в себе силы встать, окрепнуть и идти дальше. Не кинулась на поиски очередного мужа, не подняла лапки кверху, когда дочь связалась с наркотой, а осваивала непривычную, сложную для себя роль одинокой женщины, которая рассчитывает только на себя. Как-то крутилась, с чем-то справлялась, а где-то терпела поражение, но никогда не сдавалась. Даже неловкая попытка с печеньем, что это, если не робкий шаг навстречу? Мол, можешь меня ненавидеть, но я все еще здесь, скучаю, думаю, болею тобой, однако не могу изменить этот мир и обстоятельства под нас. А я дурак оттолкнул, позабыв, что пласты реальности можно сдвинуть в правильном направлении только если вместе. Присев на соседний шезлонг, я зачерпнул пригоршню песка. И совсем как нагретые солнцем крупинки сквозь пальцы, мой взгляд скользил по лицу синеглазки, ее фигуре, почти касаясь, очерчивая. Тонкие ребра под кожей, неправдоподобно узкую талию, длинные ножки с острыми коленками. Помимо утраченных килограмм, Алина изменила прическу, кожа золотилась от свежего загара, переливались влажным блеском губы. Ей шло, мне нравилось. А глаза все те же настороженные, глубокие синие, кое-как удерживающие хлипкую оборону. Она снова напоминала мне девчонку. Смущенную внезапной встречей, не понимающая, как себя вести и что говорить. И просто смотрела, как на мираж. Инфантильная – немного. Нерешительная – очень. Мастер себе накрутить – легко. И преданная, любящая, заботливая – всегда. Все перечисленное я готов был принять безоговорочно, добровольно и на долгие годы. Молчание затягивалось, сквозь пальцы утекали последние песчинки. Алина не выдержала первой. – Зачем ты здесь? – Те кубинские сигары, что ты подарила на новый год, закончились. Решил пополнить запасы. – Мог спросить, я бы скинула тебе адрес табачного бутика в Москве, где они продаются. Не пришлось бы так далеко… ехать. – Слишком просто, – с наигранной досадой поморщился я. – А если серьезно, зачем ты здесь? – А сама как думаешь? – Думаю, что ты снова отвечаешь вопросом на вопрос. – Может, прогуляемся вечером? Поговорим. Настороженность в ее глазах сменилась растерянностью. – Не могу, вечером выездная экскурсия в местный ресторан. – Жаль. Как вдруг над васильковым полем пролетел шаловливый ветерок. – Но… я слышала, там подают иваси. Ты вроде фанат. Составишь компанию? – Даже не знаю… мне больше по душе сибас. Свежий. – Думаю, и это можно устроить. Уголки ее губ стрельнули вверх, напомнив: острый язычок все еще на месте. Хорошо, когда есть история – с яркими совместными воспоминаниями, знаковыми фразочками, за которыми кроется гораздо больше, чем просто слова. И смысл которых понятен только вам двоим. Само собой, я в долгу не остался. Смахнул с головы шляпу и утер взмокший лоб. – Так жарко… Поплаваем? Алина сидела под пальмовым зонтиком на шезлонге и, кажется, перестала дышать. Делая вид, что не замечаю ее радостного ступора, я протянул руку ладонью вверх и держал так, пока ее ладошка не опустилась в мою. А затем легко потянул за собой. В воду мы входили вместе, щурясь от солнца, от ослепительных бликов. И когда чуть удалились от берега, развернул ее к себе – мягко и неторопливо. – Но для начала можно тебя обнять? Просто обнять. Я жутко соскучился. Я мечтал об этом с того утра, когда осознал, как грубо и несправедливо прогнал ее прочь. Идиот. Гордый, разобиженный, а на самом деле ничтожный. Вместо того чтобы обнять любимую женщину, успокоить и решить возникшие проблемы. А потом и вовсе отгородился заслонками «как должно быть» и «так будет правильно». И все чего-то ждал. Говорю же идиот. Об этом я тоже успел подумать и прийти к обидным, но верным выводам: не так должен поступать мужик, совсем не так. Благо у меня появился шанс все исправить. Спасибо небеса, спасибо София и Николай. Спасибо всем причастным и неравнодушным. Алина прильнула ко мне первая. Уткнулась в грудь и с тихим вздохом обвила руками, словно к родному берегу причалила. Я гладил ее волосы, вдыхал самый желанный аромат и вновь чувствовал – «моя». Это только в фильмах воссоединившаяся пара сливается в безумном поцелуе и падает под пальмы в порыве безудержной страсти. А на деле нужно чуточку времени, чтобы вновь поймать обоюдную волну, и тогда случатся и «пальмы», и поцелуи. Пока же мы просто плавали, лежали на волнах, смотрели на небо, друг на друга, еще обескураженные, немного смущенные, но затаенно счастливые. Время до вечера промелькнуло, как один миг. После заплыва мы ненадолго разошлись по своим номерам, чтобы смыть песок и соль, переодеться, и вскоре вновь встретились на пляже. Гид уже ждал и весело махал из моторной лодки. Как оказалось, ресторан располагался на острове, и добраться до него можно было только по воде. Помимо меня и Алины, рискнули посетить заведение «только для своих» еще парочка туристов. Признаться, поглядывая на ушлого гида, я прикидывал в голове, чем отбиваться от местных в случае непредвиденных обстоятельств. Сколько таких историй – группа туристов плывет неведомо куда в поисках экзотики, а находит кучу приключений на пятую точку, и не самых приятных. Но к счастью обошлось. Вопреки опасениям мы благополучно добрались до острова и высадились. Местные были приветливы, ресторан тоже ничего. Выстланная поседевшими пальмовыми листьями крыша, дощатый пол, деревянная стойка бара, но стулья и столы добротные. Кухня оказалась выше всяких похвал. Нас угощали свежайшими морскими деликатесами и знаменитым кубинским ромом. Алина сидела напротив, в ярком сарафане, с цветком марипосы в белокурых волосах и время от времени бросала на меня задумчивые взгляды. Наверное, ей о многом хотелось расспросить, возможно, чем-то поделиться, но тихо играла музыка, доносился шум прибоя, невероятными лилово-розовыми красками завораживал океанский закат. Мы любовались окружающими видами, дегустировали блюда, словно боялись разрушить очарование момента. Однако к третьей рюмке, я понял, что пора поговорить. – Насколько я понимаю, больше никаких препятствий в виде нервных родственников нет. – София, – заикнулось было Алина. – А как я, по-твоему, здесь оказался? Твоя дочь заявилась в мой кабинет и категоричным тоном потребовала, чтобы я немедленно вылетал к тебе. Глаза ангелочка изумленно распахнулись. – Не может быть… – Представь себе! – И ты… – Не сомневался, вылетел в тот же день. Она задрожала как перышко на ветру, даже реснички подрагивали. – И ты не злишься? – Давно отпустило. В мимолетном взгляде, кинутом на меня, я успел заметить робкую, затаившуюся в глубине зрачков надежду. И как можно мягче спросил: – Так что нам мешает быть вместе? – А почему ты уверен, что я соглашусь? На вопиющую провокацию я даже бровью не повел, выдав новую порцию разведданных: – Мама ночами не спит, плачет, исхудала вся, одни глазищи остались. Мгновенно вспыхнув, Алина прикрыла ладошками лицо. – Вот ведь… предательница! – За нас, – провозгласив тост, я приподнял рюмку. И тем самым подвел черту под главным вопросом. Все прочее – незначительные детали, которые легко удалить. Теперь, когда мы снова вместе, я больше не буду ждать, тешить самолюбие глупыми домыслами, и Алину я уже не отпущу. Не желая давить на нее, я купил в баре сигару и вышел на веранду. Пусть посидит, подумает, вновь примерится «к нам», вспомнит, каково это. Однако через минуту синеглазка показалась из ресторана. Краем глаза наблюдая, как она крадучись подошла и невзначай встала рядом, мне едва удавалось сдержать победоносную улыбку. Все указывало на то, что ей, как и мне не нужно время, ей нужны «мы» – здесь и сейчас. Пока я дымил, она рассматривала океанский пейзаж и задумчиво молчала. Было видно, ей нравится запах дыма, нравлюсь я и томный вечер. Неподалеку, на веранде танцевали сальсу под зажигательные латиноамериканские мелодии. Кружились пары, страстно двигались бедра все теснее, все ближе, под нарастающий темп. От ощутимого вожделения даже воздух наэлектризовался как перед грозой. Стоявшая рядом Алина задачи не облегчала – загорелая, стройная, еще более желанная. И я молился неведомым богам Кубы, чтобы ниспосылали мне терпения продержаться до номера. – Как думаешь, что это? Она указала на странное дерево, с чьих веток свисали уходящие в землю корни. Поскольку ее интерес совпал с моими планами отвлечься, мы подошли поближе. Тут же к нам присоединился гид и пояснил, что это – хагуэй – дерево из семейства лавровых, очень почитаемое среди местных. Оно вроде исцеляет от болезней и исполняет желания. На прозвучавшее предложение испробовать чудесные силы хагуэй, изрядно захмелевшая от еды и рома, Алина ответила категорическим отказом. Пробормотав что-то про дерьмовый слух у вселенной. А вот я удостоил вниманием деревце и, загадывая желание, даже подергал за корни-лианы, чтобы наверняка. Алина. Тион рядом. Все снова стало хорошо – в жизни, в сердце, в мыслях. Былая пустота стремительно заполнялась, как после долгой зимы оживают реки, бурлят и пенятся их весенние воды, смывая печаль, тоску. Так и я впитывала, исходившие от него потоки силы, уверенности, чувствуя, как затягиваются раны, как на смену безысходности приходит ожидание чудесных перемен. Он не торопился, не давил и ни на чем не настаивал. Понимал, что после любой размолвки нужно немного времени. Подкрадывался тихими шажочками, позволял вновь привыкнуть и каждым словом напоминал, – я здесь ради тебя. И был все также красив. Я то и дело залипала на мужественном профиле, гладила взглядом широкие плечи, полоску смуглой кожи в распахнутой рубашке, ощущала тепло на кончиках пальцев. И снова меня связывало по рукам и ногам, неудержимо тянуло к нему. Словно и не было этих долгих недель одиночества, отчаяния. Вспыхнули и исчезли без следа под неотступным пылающим взглядом. Могла ли я помыслить о таком? Нет, даже в самых смелых мечтах. Отправляясь на Кубу, я хотела отвлечься, отдохнуть от затянувшейся зимы, серых рассветов и напитаться яркими эмоциями. Ведь здесь даже воздух полнился страстью, свободой, пьянящими ароматами цветов, здесь не стеснялись быть счастливыми и открыто выражать своих чувств. Поддаться магии острова так легко, особенно с ним. Тлел в океане закат, отражаясь раскаленными угольками в черных глазах. В их глубине занимался тугой, тяжелый жар, топил, расходился по телу сладкой истомой. Я слишком хорошо помнила, противостоять ему бесполезно, не выдержишь, расплавишься в момент. А потому не сопротивлялась, чувствуя, как вторят ему, занимаются горячие молнии внизу живота. Когда окончательно стемнело, мы загрузились в лодку. Гид тоже хорошенько накачался ромом, поэтому далеко не сразу отыскал нужный пляж. А может, и специально исколесил побережье вдоль и поперек, ведь в его лодке сегодня царила любовь. Поддавшись взаимному влечению, мы упоительно и бесстыдно целовались. Когда на небесах пульсируют огромные звезды и им вторит сердце, когда воздух полнится страстью, а горячий мужчина так близко, думать не нужно, нужно чувствовать. К отелю мы причалили в глубоких сумерках и едва успели добраться до номера. А дальше бешеный стук сердец и сумасшествие – одно на двоих. Меня припечатали к стене раскаленным телом. Его запах, ненасытные губы, жесткие плечи и руки, я впитывала всеми доступными чувствами, как самый бесподобный, дурманящий коктейль. Слизывала солоноватый вкус кожи, сжимала пальцами литые мышцы, ногами обвивала торс и льнула всем телом. И готова была кричать – хочу! хочу! хочу всего, глубоко, под кожу. Треск порванных трусиков остался незамеченным, а дальше между ног уткнулось то, о чем мечталось по ночам, о чем забыть никак нельзя. Он входил порывисто, с шумными вздохами, урчащим наслаждением. Зафиксировал ладонями мои бедра и насаживал со смаком, так глубоко и развязно, что упругие шары бились о мои ягодицы. Идеальная химия, предельно тесное скольжение и растянутая, пришпиленная к стене, я. Моя враз потяжелевшая грудь раскатывалась и терлась об островок жесткой поросли, усиливая умопомрачительные ощущения. Вдоль позвоночника без остановки вспыхивали и рассыпались обжигающие искры. Я понимала, что никакие океанские штормы, стихийные пожары, землетрясения никогда не сравнятся с тем буйством сексуальной, агрессивной энергии, что обрушилось на меня в одночасье. Как и то, сколь сильно он истосковался. И сейчас с жадностью утолял скопившийся голод. Мы потеряли голову, переплели и сплавили взаимную, неудержимую похоть. За несколько секунд до, казалось, меня разорвет на миллионы частиц. Близкий оргазм все нарастал, шарашил по венам нестерпимым огнем, скручивал конечности, срывался громкими стонами с губ. К развилке ног сходились обжигающие импульсы, набухая, все разрастаясь. Понимая, что сейчас рванет, я впилась ногтями в каменные плечи и забилась в блаженных судорогах. Он ловил каждый мой хриплый вскрик, каждый спазм, не переставая орудовать внутри упругим, огромным поршнем. Вокруг нас сгустился плотный, огненный вихрь. И в ту секунду, когда Тиона накрыло, кажется, во всем отеле мигали лампочки, взрывались пробки и плавились провода в темном мареве страсти. Тион финишировал долго, содрогаясь всем телом, хрипло рыча под ухо. И еще долго прижимал к себе, почти обессилевший он, потерявшуюся в пространстве меня. Как оказались на кровати не помню. Да и неважно. Важными были объятия, мягкие поглаживания лица, груди, неспешное скольжение ладони по бедру. Он любил, упивался долгожданным единением, благодарил каждым прикосновением, взглядом. Мои глаза закрылись сами собой. Проваливаясь в сонную негу, я знала, тепло его ладоней не исчезнет, ни завтра, ни через неделю, даже через тысячи километров отсюда будет со мной. На следующий день нам было не выбраться из номера. Мы занимались любовью, спали, разговаривали, заказывали еду в номер, снова занимались любовью, и так по кругу. Тион. Рассказывая о своем спонтанном отъезде, я умолчал об очень важной детали. И сейчас эта деталь лежала в кармане и отчаянно жгла бедро. Все то время пока мы гуляли по городу, рука то и дело тянулась проверить – на месте ли. На месте. Осталось только поймать момент. Тем временем Алина смотрела в навигатор и хмурилась. Этим утром она с гордостью заявила, что успела выучить Варадеро как свои пять пальцев, и вызвалась быть моим личным гидом. Однако сейчас, посматривая на явно заплутавшую синеглазку, я едва сдерживал улыбку. Она перевернула телефон и склонила голову набок, словно это могло добавить ясности. Мы стояли посреди узкой улочки, с обеих сторон которой высились колониальные здания с разноцветными облупленными фасадами, а с балконов сверху вниз насмешливо взирали растения в горшках. Мимо промчался ретроавтомобиль с веселыми туристами. Помахав очередной компании, я вновь посмотрел на Алину. – Так и скажи, что мы заблудились. – А ты сам попробуй разораться. Кто бы ни нагородил этих улочек, он был чертовски пьян. Мне хватило пары секунд, чтобы понять, куда двигаться дальше. – Нам туда! – Думаешь? – Уверен! Через один квартал мы свернули на перекрестке направо и вышли на залитую солнцем площадь. Окинув взглядом окружающее пространство с уютной церквушкой и небольшим садом, где в изобилии росли тропические цветы, я уверенно потянул синеглазку в центр зеленого оазиса. Пока Алина разглядывала белоснежную статую напротив старой церкви, я действовал. С ее «хваленой» решительностью мы еще год будем ходить вокруг да около. Но раз уж мне отмерено с лихвой, будем делить пополам и в радости, и в горе. Я больше не сомневался и не ждал. Знал, что никогда не пожалею о сделанном выборе. Коленопреклоненная поза, платиновое кольцо на голубом бархате и радостный свист со всех сторон. Местные мигом сообразили, что к чему и окружили белозубыми улыбками. Язык любви понимали в любой точке мира даже без перевода. Услышав свист, синеглазка недоуменно покрутила головой, а затем обернулась. На красивом лице вихрем пронеслись шок, страх, радость, паника. – Алина, ты станешь моей женой? Ее брови изумленно поползли вверх. Мои к переносице. Только попробуй отказаться! – Внимание, предложение сгорает через один, два, два с половиной, два на ниточке… Мелькнули хрусталем навернувшиеся слезы, белокурая голова качнулась одновременно с желанным – «Согласна». Колечко скользнуло на тонкий палец уверенно и село как влитое. В следующую секунду я сгреб ангелочка в объятия, чувствуя, как меня захлестывает необъятное, как океан, счастье. Нам удалось пережить сильнейший шторм и не потеряться. Сохранить и удержать тонкую ниточку, вьющуюся от моего сердца к ее. Невидимую, но вполне осязаемую. И с каждым днем она будет становиться только крепче. Ведь теперь, мы в одной лодке, под одним парусом, а впереди бескрайней синевой раскинулась жизнь. Наша совместная жизнь. И пусть юнга слегка подвержен сомнениям и неуверенности, не беда, главное у капитана с решимостью полный порядок.