Глава 5

Тион. – Она разбила о мою голову ноутбук! – прохлюпал в динамик клиент. – А потом… отхлестала Тайсоном. Твою мать! Я ведь просил не вступать в контакт! – Тайсоном? Типа как боксер? – Да не Тайсоном, а Дайсоном. Пылесос такой. Изо всех сил сдерживая смех, я прочистил горло. – Алексей, зачем вы пошли домой? Мы же обговорили этот момент. – Мне нужно было забрать свой ноутбук. – проскулил собеседник. Ну, как забрал? – так и подмывало спросить. Боги, почему взрослые, успешные люди зачастую ведут себя как дети? На заднем фоне слышался чей-то голос. – Где вы сейчас? – В фойе дома. Консьерж принес мне лед. – Оставайтесь там. – чем больше свидетелей увидят побитого мужа, тем лучше. – Я сейчас буду. Говоря это, я уже заводил двигатель, а навигатор ванговал, что через пятнадцать минут я буду на месте. Часы показывали половину седьмого, если повезет, я успею решить все проблемы до встречи с Алиной. А если нет… черт! Как же не хотелось вновь отменять свидание! Ладно, буду разбираться по ходу пьесы. Уже в пути, позвонил в полицию, затем в скорую помощь. Итак, нужно взять освидетельствование медиков и мчать в отделение полиции для подачи заявления за нанесение тяжких телесных повреждений. Веселый предстоит вечерок. Зайдя в фойе, я притормозил, во все глаза разглядывая клиента. Алексей сидел на диванчике неописуемо нарядный: с огромной шишкой на лбу, заплывшим глазом и рассечённой губой. Я аж присвистнул. А Инна не промах. Настоящая бой-баба, это ж надо так уделать собственного мужика. – Вы как? – Хреново, но жить буду. Ничто не предвещало, однако это случилось. Из разряда «обыденных», дело банкира перешло в «остросюжетные, отягощенные одной взбесившейся особой». Итак, вполне очевидно, конфликт перешел в стадию агрессии со стороны Инны и все еще буксовал на отрицании у главного героя. Все шло по уже знакомому сценарию. Первым делом после просьбы о разводе покинутый супруг испытывает отрицание и шок, успокаивая себя банальным: «все наладится», «это не может происходить со мной», «он/она одумается», «это неправда», «давай попробуем заново». Такие мантры действуют, как болеутоляющие, но недолго. Когда сторона-инициатор не торопится «одумываться», в дело вступает гнев: «она еще пожалеет», «я уничтожу ее», «заберу все и детей тоже». Это напоминает агонию, когда боль, страх, обида, ненависть соединяются во взрывоопасную смесь. Я видел немало случаев, когда сдержанные, здравомыслящие люди превращались в беспощадных, одержимых монстров, мечтающих сокрушить все вокруг, но больше всего супруга. Самое ужасное, непонятно сколько это продлится и когда закончится. Здесь тонкий момент, если агония не проходит, я настоятельно рекомендую посетить психотерапевта, желательно с назначением волшебных таблеток. Потому что работать с таким клиентом невозможно. Раздел имущества превращается в кровожадную дележку. Самый треш. Бои без правил – детский лепет, по сравнению с тем, что могут вытворять озверевшие супруги. Но как известно, все имеет начало и конец. После гнева следуют торги. Со второй стороной, но прежде всего с самим собой. Эту стадию я тоже не очень люблю. В первом варианте это сопровождается мстительным: «я легко проживу без него/нее». Супруги пускаются во все тяжкие – вечеринки, новые романы, необдуманные поступки, наутро после которых либо мучительно стыдно, либо очень дорого заметать следы. Во втором варианте: «мы можем все исправить», следует пара совместных выходов в ресторан, возможно, отпуск, сессии с семейным психологом. И хорошо, когда это срабатывает. А если нет, наступает период апатии и возвращение к адвокату. И вот документы готовы, судья выносит решение о разводе. И начинается новая жизнь – порознь, другая, непривычная, к которой надо еще приспособиться. Кто-то занимается собой, кто-то открывает новые интересные хобби, музеи, страны и прочее. И в процессе происходит смирение – да, жизнь изменилась, но не закончилась. Впереди ждут открытия, знакомства и непременно счастье. Но это в идеале. Многие супруги намертво застревают на одной из вышеперечисленных стадий, и хорошо, если это не гнев, а иначе события приобретают неприятный, а порой и опасный поворот. Как сейчас. Инна явно включила режим «добей любой ценой!». И чем дольше Алексей будет сопротивляться, отрицая очевидное (разводу быть!), тем изощренней будут меры со стороны жены. Все это я прокручивал в голове, дожидаясь приезда полиции и скорой помощи. После освидетельствования медиков и составления протокола мы вышли с клиентом на крыльцо. Теперь он не просто напоминал побитую собаку, а стал ею. Не в силах больше терпеть этот душераздирающий взгляд, я предельно серьезно сказал: – Алексей, а теперь послушайте меня. Физическое насилие – только начало, если вы не выйдете на конструктивный диалог с женой, дальше будет только хуже. – Куда уж хуже? – проскулил он. – Поверьте. Вскоре начнутся посты в соцсетях, где вас выставят в самом негативном свете. Социальное насилие может ударить гораздо больнее – по вашей репутации, бизнесу, карьере. И добавит нам проблем в суде. Моргнув единственным здоровым глазом, пострадавший язвительно заметил: – Я готов к диалогу. Если вы не заметили, это меня побили. А между прочим, я хотел просто поговорить. Язвительность – это хорошо. Значит, процесс отрицания сдвинулся с места. Дождавшись, когда водитель вывезет Алексея за пределы двора, я с нескрываемым облегчением сел в машину и помчал к синеглазке. За годы работы я научился мгновенно переключаться с рабочих моментов на личные, однако сегодня на это понадобилось чуть больше времени. Все же не каждый день видишь поколоченного Дайсоном клиента. Мы договорились встретиться у Даниловского рынка, и когда я подъехал, Алина уже ждала на парковке. В вечерние часы здесь было не протолкнуться, и я внутренне порадовался, что не придется искать свободное место. Открылась пассажирская дверь, и вместе с ворохом самых разнообразных звуков в салон ворвалась одна очаровательная и напрочь продрогшая пассажирка. Разумеется, я тут же кинулся отогревать как мог – руками, губами, теплым дыханием. От нее пахло осенней листвой и звенящей морозной свежестью с нотками яблочной карамели. Прижавшись к мягким губам, я пил их залпом, не в силах насытиться. Мне рвало крышу от всего – их вкуса, аромата, мнимой покорности, за которой скрывалась безудержная страсть. Алина умела быть по-женски нежной, даже кроткой, но при этом ни в чем не ступала, столько же открыто отвечая на поцелуй. Ее маленькие ладошки прошлись по моим плечам и сомкнулись за спиной. Еще ближе, еще теснее, жарче. Я перебирал пальцами мягкие локоны и вдруг осознал, что успел соскучиться по сладким губам, по ее васильковому взгляду, голосу, стройному телу. А ведь мы не виделись чуть больше десяти часов. Постепенно дрожь отступала, а поцелуи становились все более откровенными. Мы, как два студента, сбежавшие с пар, не могли оторваться друг от друга и очнулись, только когда позади послышался настойчивый сигнал. Судя по всему, он был далеко не первый, и водитель авто стремительно терял терпение. Пришлось прерваться. Встретившись с ее опьяненным взором, я все же решил уточнить: – Фокусник? – Так и знала, что зацепишься. – рассмеялась она весело и совершенно без подвоха. – Ты такой затейник в постели, и твоя коллекция головоломок… в общем, это комплимент. – И снова сотня из десяти за оригинальность. Куда едем? – К тебе. – такой ответ меня вполне устроил. Переключив коробку передач, вывернул со стоянки и вскоре уже мчал по направлению к дому. И только сейчас заметил шуршащий пакет, который Алина пыталась пристроить в ногах. – Что там у тебя? – Сибас. Ты вроде без ума от рыбы, а эта еще и свежая! – С ума сойти! – хохотнул я, вспомнив нашу «пахучую» поездку в подземке. Алина с улыбкой покачала головой, видимо, тоже припомнила жуткие иваси. – Чувствую острую потребность приготовить ужин в качестве благодарности за твои вчерашние старания. И не понять, о каких именно стараниях идет речь. – Как же сложно разговаривать с акулой пера. Что ни фраза – провокация. – Не сложнее, чем с представителем закона. Что ни фраза – вердикт без права на апелляцию. – Постой, когда такое было? – Первый раз в метро, ты сказал – подвезу тебя дома, и это не вопрос. Затем желание про ужин и твое коронное: бесполезно я не успокоюсь, пока не разгадаю. Да, наверное, со стороны я выглядел тем еще тираном. Никогда об этом не задумывался, и слова Алины стали внезапным, но отрезвляющим мнением. – Точно. Выходит, мы два сапога. Ты дерзишь и провоцируешь, а я принимаю безапелляционные решения. Чувства и логика, пламя и лед. По мне, так отличный тандем. Что-то трогательное, с толикой грусти и нежности промелькнуло в ее глазах. Я бы назвал это «трогательной уязвимостью». Подобной эмоции я еще не встречал, но она растеклась в груди щемящей нежностью. Понятия не имею, откуда взялось это чувство, но оно мне понравилось. Рука сама потянулась к ней. Переплетая наши пальцы, я ощутил в ответ легкое пожатие. Мы добрались до дома, и даже в лифте все тридцать этажей, я держал ее за руку, не отпускал. – Раз есть рыба, пойдем, покажу кухню. Кухней, как и всей квартирой, занималась женщина -дизайнер, а потому нашпиговала всевозможной техникой и утварью, половину из которых я даже не знал, к какому месту приложить. А вот синеглазка, похоже, знала. Обвела взглядом сверкающее камнем и хромом пространство и осталась вполне довольна. – Чем тебе помочь? – Нет-нет, я сама. Ты же не против, если здесь немного похозяйничаю? – Прошу, – широким жестом я отдал кухню в ее полное распоряжение. Ни капли неловкости, она сунула нос в каждый шкаф, отыскивая все необходимое для готовки. Я присел на подоконник с бокалом вина, приоткрыл окно и вытащил из пачки сигарету. Заметив это, Алина скользнула по мне заинтригованным взглядом. Не возмущенным, не осуждающим. И хмыкнула. – Пару раз в неделю. – Мне нравится. И вот так, без ненужных нравоучений мы заключили, пожалуй, самое быстрое и приятное соглашение в моей жизни. Чиркнула спичка, потянуло терпким дымком, а шустрая гостья с самым серьезным видом выдала: – Сибас – рыба хитрая, и поймать ее не так-то просто. Мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы сегодня она оказалась на нашем столе. Итак, кулинарное шоу начинается. Уже предвкушая веселье, я пригубил вина и затянулся. – А музыка в вашем заведении есть? – Есть. Что предпочитаете? – На ваше усмотрение. – Алиса, включи самые романтичные песни. Бла-бла-бла, что-то ответила колонка, и дом наполнился приятной мелодией. Тем временем хозяюшка вовсю скребла рыбью шкуру ножом. – Первым делом надо избавиться от чешуи и жабр. Обратите внимание, жабры должны быть красного или бордового цвета. Это означает, что рыба свежая. – быстро почистив тушку, Алина сполоснула от прилипших чешуек. – Сам по себе сибас очень сытный, с лёгким маслянистым вкусом. Так что нам понадобится лишь, соль, перец и немного оливкового масла. На все ушло не больше десяти минут. Засунув блюдо в духовку, с возгласом «тада-а-ам!» она вскинула руки вверх и крутанулась вокруг своей оси. Я просто не мог оставить маленькое выступление без аплодисментов. – Спасибо, было очень познавательно. Рыба получилась изумительная. А под белое вино – вообще сказка. Где-то в середине ужина я все же не удержался от давно мучившего вопроса. – Расскажи про развод. Она так и замерла с вилкой в руках. – Тебе мало печальных историй на работе? – То работа, а это ты. Мне важно. Отложив столовые приборы, Алина потупила взгляд. – Он сказал, что давно ничего не чувствует. Я не поверила. Через полгода нас развели. – Понятно… а теперь поподробнее. С ее стороны донесся тяжелый вздох и ощутимые волны грусти. – Его звали Денис и у него были проблемы с алкоголем. Может и сейчас есть, не знаю, мы не общаемся. В последний год он очень отдалился, часто заводил разговоры, что я его больше не люблю, мы живем, как чужие люди. Я думала, успокоится, перебесится, кризис среднего возраста и все такое. Но становилось только хуже. Потом кое-что произошло, и я поняла, что дальше тянуть нельзя. Все время, что длился монолог, на меня она не смотрела, рисовала пальцем на столе невидимые линии и кружочки. Я хранил молчание, всем своим видом показывая, что по-прежнему настаиваю на подробностях. Заметив это, Алина обхватила себя руками и с вымученным видом уточнила: – Нам обязательно об этом говорить? – Да. Я не изверг, который намеренно подвергает людей болезненным воспоминаниям, но мне действительно было важно знать, что произошло. По косвенным признакам напрашивался вывод: прежде Алина жила в гораздо лучших условиях. Она без проблем разобралась со всей техникой в моей квартире, прекрасно ориентировалась в брендах, столичных ресторанах, да и внешне производила впечатление ухоженной, утонченной женщины, а не усталой лошадки, всю жизнь проторчавшей в офисах. И ужасно смутилась, когда мы впервые оказались у ее дома. Все указывало на то, что до развода проблем с деньгами не было. Так что же пошло не так? За время нашего общения у меня возникло несколько предположений, самое очевидное – измены мужа, но все оказалось гораздо, гораздо хуже. Алина долго не могла выдавить из себя ни слова. Сидела, обхватив себя руками, и смотрела в пустоту перед собой. Оцепеневшая, словно медленно умирающая внутри от яда воспоминаний. Наблюдая, как с каждой секундой слабеет ее внутренний свет, я уже жалел, что завел этот бестолковый разговор. Хороший же был вечер. Ароматная рыба с поджаристой шкуркой, вино в бокале. Уютно вместе, уютно внутри, непринужденно течет беседа. И уже собирался было свернуть разговор, как вдруг с ее губ полились признания. Признания, от которых у меня мгновенно вздыбились волосы на загривке, а все мышцы скрутились в тугой узел. – Все чаще он приходил домой пьяный до невменяемости, озлобленный и устраивал скандалы. Всегда начиналось одинаково, с вопроса: ты не рада меня видеть? Потом шли издевки, оскорбления, что я никчемная жена, нахлебница, которая только и делает, что тратит его деньги, хотя сам запрещал мне выходить на работу. Ревновал ко всем, даже к своим друзьям, соседям, дошло до того, что не отпускал встретиться с подругой. Думал, это предлог, чтобы увидеться с любовником. И да, мои мифические любовники стали неотъемлемой частью нашей семейной жизни. Представляешь? А я ведь с ним с восемнадцати лет, ни одного мужчины ДО, ни одного за все годы брака. Она продолжала сидеть, сжавшись в комок. Не искала ни жалости, ни сочувствия, не видела мрачного выражения на моем лице, ни сжатых до хруста кулаков. Погруженная в кошмар воспоминаний и заново переживающая его внутри. – Я понимала, что так продолжаться не может. Конечно, задумывалась о разводе, но было так страшно. Остаться одной с дочерью подростком без денег, без понимания, как быть дальше. Когда твоя жизнь много лет вращается исключительно вокруг семьи, внешний мир кажется очень большим и очень пугающим. Меня страшило одинокое будущее, сложности, которые начнутся сразу же, стоит нам развестись. Я чувствовала себя глупой, беспомощной и растерянной. Наверное, поэтому терпела, держалась за брак, как за спасательный круг. Но день ото дня становилось все невыносимей. Денис все больше изводил себя ревностью, сходил с ума от подозрений и злости, а потом… начал распускать руки. Душил, бил по телу, но никогда по лицу, чтобы не было видно. Утром умолял о прощении, клялся, что такого больше не повториться. Окружал заботой, вниманием, на какое-то время становился самым лучшим мужем и папой. Я верила и прощала. А София нет. Дочь прекрасно понимала, что происходит, уговаривала меня уйти от него. Она злилась на отца, не могла простить ему пьяных скандалов и драк. А однажды не выдержала и кинулась меня защищать. Ей прилетел ужасный удар. В больнице диагностировали сотрясение, а от удара заплыло лицо. Я обратилась в полицию, но Денис замял это дело. С@ка! Глаза заволокло пеленой гнева, я готов был рвать и метать, а еще лучше вцепиться подонку в глотку. Как же я ненавидел ущербных, трусливых мужиков, которые бьют женщин. Законченные, омерзительные твари. И это выражение – со смесью боли и стыда на ее лице. Боли за пережитое и стыда, что терпела недопустимое отношение к себе, к дочери, исполосовало мое сердце на ошметки. Ее глаза покраснели, налились сверкающим, колючим разочарованием, словно кто-то битого стекла насыпал. – Я боялась его. Боялась, что не успокоится, будет мстить нам. Но больше всего боялась за дочь, не хотела, чтобы она стала воспринимать всех мужчин, как абьюзеров, ведь у нее впереди вся жизнь. Так что во время развода подписала все бумаги не глядя. Лишь бы это все поскорей закончилось. Сорвавшись с места, я сгрёб Алину в объятия и прижал к себе. Просто в голове не укладывается, как можно поднять руку на столь хрупкую, миниатюрную женщину. А после воспользоваться ситуацией и попросту обобрать собственную дочь и бывшую жену, с которой ты прожил в браке много лет. Ни секунду не сомневался, подонок заграбастал большую часть совместного имущества. В этот момент я поклялся, не важно, как сложится между нами, я добьюсь справедливости. – Я с тобой. Слышишь? Это непустые слова. Какое-то время прижимал ее к себе, желая дать поддержку и защиту, такие необходимые чувства, которые невозможно монетизировать, но, они же – самые бесценные в жизни. Внутри, как в котле кипели ненависть к бывшему, злость на мир, в котором домашнее насилие до сих пор не редкость, восхищение ее внутренней силой и искреннее сожаление, что меня не было рядом в тот момент. – Все в прошлом. – тихо сказала Алина и чуть отстранившись и печально улыбнулась. – Зря рассказала, теперь в твоих глазах я выгляжу жалкой и слабой. – Быть слабой – не преступление. Ты прошла через кошмар и умудрилась сохранить веру в людей, отношения. Это вызывает уважение, немногие жертвы насилия находят в себе смелость жить дальше полноценной жизнью. – Жертва насилия, – с горькой усмешкой повторила она, – звучит, так себе. И насчет полноценной жизни ты преувеличил. Я даже в сторону мужчин не могла смотреть, пока тебя не встретила. – Хочешь сказать, я – первый, с кем ты начала встречаться после развода? Судя по растерянности на ее лице, я угадал. В груди промелькнуло нечто вроде тщеславия, приправленного гордостью. И одновременно с тем сомнения. Столько времени обходила мужчин стороной и вдруг решила связаться со мной. – Интересно, почему? Алина. Тион выглядел озадаченным. Вроде и верил, а вроде и нет. Вроде польщен, а в глазах бегущей строкой сотня невысказанных вопросов. Нежно провела ладонью по щеке, ощущая под пальцами легкое покалывание. Как и вчера, сквозь кожу пробивалась колкая щетина. Мне нравилось. Все в его внешности и характере указывало на исключительную мужественность. Такая, от которой подкашиваются коленки, о которой пишут в романах, а хоть раз испробовав на себе, никогда не забудешь. И будешь невольно сравнивать его с другими, встреченными на пути мужчинами и убеждаться, второго такого нет, все прочие – дешевые копии, бездарные и пустые, как кустарная подделка. Он продолжал смотреть – пытливо, глубоко, пронзительно, словно вознамерился заглянуть в душу. Обвив руками мужскую шею, я чуть откинула голову назад и позволила себе залипнуть. При внешнем лоске – успешного, уверенного в себе мужчины, в нем чувствовалась некая дикость, необузданность. Красивой волной лежала темная шевелюра, волосок к волоску, а в уголках красивых губ таилась опасная усмешка отвязного хулигана. Хулигана, который в два счета охмурит хорошую девочку, залезет ей под юбку и любые попытки возразить, пресечет умопомрачительным поцелуем. И не отступит, пока не возьмет свое. Рядом с ним я чувствовала себя глупой, смущенной девицей, которая стыдливо сжимает бедра и отчаянно краснеет, а сама только и мечтает, чтобы плохой парень задрал ее юбчонку и сделал все те возмутительные вещи, о которых шепчутся подружки. Видимо, я слишком долго и откровенно разглядывала его губы, чем и выдала себя. Прищурившись, Тион понимающе хмыкнул. – Так и знал, мало кто может устоять против шквала обаяния и харизмы. У тебя не было ни единого шанса. Ах вот как?! Его самоуверенность восхищала и одновременно подначивала ответить. – Как тебе сказать… Мой целибат явно затягивался, а тут ты весь такой импозантный, настойчивый. И я сказала себе – дай шанс этому заносчивому, самовлюбленному адвокату, вдруг он не столь невыносим, каким хочет казаться. Тион явно опешил от такого комментария. Смолянистые брови взметнулись вверх, а в черном омуте глаз заплясали веселые чертики. Чуть сжав пальцы на моей талии, он неподражаемо улыбнулся – как охотник, раскусивший обманный маневр добычи, но решивший еще поиграться. А добыча в этот момент плавилась и таяла, мечтая быть схваченной и подмятой под это крепкое, бесподобное тело. Из головы вылетели все недавние признания, неприятные воспоминания о разводе, осталось только тихое, затаенное ожидание неминуемой расправы. – Это я-то невыносимый? А кто устроил мне головомойку на рабочем месте? А после притащил в храм, явно с целью прогнать всех бесов? А сама только и делала, что дерзила и провоцировала, прикидываясь святошей? – Согласна по всем пунктам, ваша честь. Каков будет приговор? – Суровый, незамедлительный! И визжащую меня, подхватили под ягодицы и с самым кровожадным видом потащили в спальню. Ноги сами обвились вокруг мужских бедер, а губы прижались к теплой шее. Лизнула, наслаждаясь терпким, пряным вкусом. Еще! Его хотелось пробовать снова и снова. Впитать под кожу, навсегда запечатлеть все оттенки голоса, лица и взгляда. Не сдержавшись, куснула за плечо, не больно, игриво. Он ответил нетерпеливым рыком, шустро избавляя нас от одежды. И смотрел так, словно я была самой сладкой конфеткой на свете. Такой, попробовав которую хоть раз уже не сможешь отказаться впредь! В глазах полыхал дикий огонь, скулы заострились, бугрились литые мышцы. Его штырило от нашей близости в точности, как и меня. И это было чертовски приятно. Притянув его за шею, я поцеловала так яростно, что Тион окончательно сорвался. Наши обнаженные тела спаялись, задвигались синхронно – тягуче и жадно. Он насаживал и толкался, ни на секунду не отводя взгляда. Сильные пальцы до боли сминали ягодицы, грудь, перемещались на талию и снова отправлялись в чувственное путешествие по самым сладким местечкам, усиливая мое возбуждение. Боже, я никогда не чувствовала себя столь желанной и раскрепощенной. И когда казалось, я вот-вот взорвусь, он вдруг встал на колени, ловко перевернул и уложил меня на живот. И тут же припечатал, распластал под собой морской звездой без возможности пошевелиться, навалился горячий и жесткий везде. Развел коленом бедра и качнулся вперед. С губ невольно сорвался вскрик. Эта безумная поза, его неистовые движения, жилистые руки с выпуклыми венами, фиксирующие мои запястья, кожа об кожу, жадные губы на шее, легкие укусы, все слилось в головокружительную, бешеную скачку. Из которой я стартанула к пылающим звездам. И чувствовала, как вздрагивает и бьется на мне и во мне каменное тело. После первого стремительного захода, был второй и третий. Я уже едва соображала, полностью растворившись в бешеных ласках, не понимая, где заканчиваюсь я, а где начинается он. С Тионом открылись самые потаенные грани моей чувственности. И я с готовностью постигала их… с ним. Каким-то немыслимым образом, господин Алиев избавил меня от стыдливости и комплексов, как от лишней шелухи, обнажив ненасытное, бесстыжее нутро. И с неуемным интересом первооткрывателя кинулся исследовать новые источники наслаждения… со мной. Небеса, это была даже не акробатика и уж точно не балет, скорее экстремальный кроссфит. Засыпала я совершенно обессиленная и размякшая. С таким ненасытным любовником никакой фитнес не нужен. Каждая мышца тянула и ныла, но то были самые приятные ощущения. Особенно учитывая руку, по-собственнически обнимающую меня всю ночь. И снова приятное пробуждение. Ленное, неспешное, с восхитительным послевкусием бурной ночи. Но стоило взглянуть на часы, как я подскочила с кровати и помчалась в ванную. Твою мать! Проспала! Семь утра, а я до сих пор нежусь в кровати! На сборы ушло пять минут. Чмокнув Тиона в восхитительно-колючую щеку, я вприпрыжку поскакала прочь, на улицу, где уже ожидало такси. Благо пробки еще достигли своего пика, так что водитель мигом домчал до Медведкова. В том же темпе, я взлетела на второй этаж, притормозила только у дверей. Крадучись без единого шума, я открыла замок и тихонько просочилась в квартиру. Словно не София, а я – семнадцатилетняя девчонка, без спросу прогулявшая всю ночь. Но стоило сделать шаг, как вокруг вспыхнул свет, на несколько мгновений ослепив меня. Скрученные гулькой на затылке светлые волосы, розовая пижама и босые ноги. Зато лицо – ни дать ни взять тюремного дознавателя. Дочь стояла, скрестив руки на груди, и сканировала меня пристальным взглядом. – Итак, я жду подробностей. Кто он? Упс, а к этому я оказалась совершенно не готова. Раздумывая, как уйти от признаний, которым София точно не обрадуется, я поступила как любая русская женщина – немного суеверная, немного находчивая и хитрая. – Он мужчина. И мы пока только-только начали общаться. Все чудесно, не хочу пока рассказывать, чтобы не сглазить. Да и рано говорить о чем-то серьезном. У дочери округлились глаза и ковшом упала нижняя челюсть. – Сглазить? С каких пор ты веришь в подобную чушь? И потом, на часах половина восьмого, как-то не тянет на легкомысленное развлечение. Невзирая на допрос, я быстренько скинула ботинки, пуховик и ненавязчиво двигалась в сторону ванной. – Милая, мне тридцать восемь! Может твоя мама позволить себе немного расслабиться и закрутить роман? – Я переживала. – Ты же получила мое сообщение. Все в порядке, милая, переживать не о чем. Как дела с эссе? – Ясно, тему переводишь. Вот так ты с дочерью, да? – упрек сопровождался самым укоризненным взглядом, в который бусинка вложила все свое любопытство и негодование. Но я была непреклонна. – Эссе сдала еще неделю назад. Надеюсь, сегодня узнаю результат. – А еще скажи-ка мне, как номер моего телефона оказался у Багратиона Давидович? – Вот, черт! Совсем забыла тебя предупредить! Он звонил? – Писал, – уклончиво ответила я. – Так как он аргументировал свою просьбу? – Сказал, что подумывает иногда устраивать официальные собрания с родителями, чтобы впредь избежать случайных. Собрания, значит? Теперь это так называется. Вот жук! – Мам, а ты сегодня снова не придешь ночевать? Хм… интересный вопрос. Знать бы еще на него ответ. – Если так, то можно я приглашу Машку и Леру на ночевку? – Конечно. С Машей они дружили еще со школы. Непревзойдённый литературный талант! Сейчас та училась на сценариста и мечтала превзойти Стивена Спилберга. А Лера была сокурсницей по институту. Отличные девчонки, я их обожала. – И мальчиков пригласите. – кинула я уже из-за закрытых дверей. Возможно, если у дочери появятся отношения, она перестанет столь пристально отслеживать мои? Тион. Утренняя планерка подходила к концу, но был один важный вопрос, требующий безотлагательных мер. Дальше тянуть нельзя, иначе останемся без традиционного корпоратива. – Коллеги, хочу напомнить – скоро Новый год. И надо бы определиться с датой и площадкой для корпоратива. Елена осторожно подняла глаза и невесело сообщила: – Думаю, все уже занято до конца декабря. Фирма, в которой работает мой супруг, забронировала площадку еще в сентябре. – Нас пятнадцать человек, думаю, найдется уютное местечко для нашей небольшой кампании. Это не обязательно должен быть ресторан – закрытый кинопросмотр с фуршетом, мастер-класс, картинг, – при этом мужская часть коллектива приободрилась, а женская ожидаемо скисла. – Жду от вас предложений к понедельнику. Впереди ждал довольно спокойный, четко распланированный день – до двенадцати в офисе, далее семинары в институте, а потом… вопрос «с кем?» не стоял, а вот «куда?» – вполне. Я всерьез опасался, что Алина подумает обо мне как об озабоченном, ненасытном кобеле, не способном провести вечер с женщиной и удержать коня в стойле. Наверное, стоило немного разбавить наши бурные вечера культурным выходом в свет. Размышляя, что бы такое эдакое придумать, я дошел до кабинета и вдруг кое о чем вспомнил. Вызвал к себе Николая. – У меня к тебе личная просьба. Так что не болтать, лишнего внимания не привлекать, с коллегами не делиться. Сделай запрос в архив. Мне нужно дело о разводе Алины и Дениса Воскресенских. – Хорошо, мне изучить материалы? – Нет, я сам. – Что-нибудь еще? – Да. Есть на примете интересное место для нескучного вечера? По себе помнил, молодые люди горазды на любые безумства, лишь бы впечатлить понравившуюся девушку. Николай думал ровно секунду. – Ресторан в полной темноте, квест с актерами – подойдет? – Господи, неужели люди до сих пор таким занимаются? Нет, не то. – Вспомнил! Сходите в кинозал ГУМа. Очень атмосферно и никакого попкорна. Шампанское, эклеры, бутерброды и лимонады из конусов, совсем как в советские времена. – Тебе-то откуда знать? – Древние хроники смотрел, – не без ехидства добавил Николай. – Шутник, – беззлобно пожурил я и кивнул. – Отлично, спасибо за идею. Поскольку время близилось к полудню, я поспешил в институт. Новое эссе Софии я проверил еще в среду, но не смог удержаться, немного «помариновать» девчонку. Зато запомнит надолго и сделает выводы, как впредь надо относиться к домашке от Алиева. Уже в пути отправил Алине сообщение с предложением провести сегодняшний вечер в кино. Миновал первый семинар, второй, а ответа все не было. К началу третьего я поймал себя на том, что перебираю возможные причины и даже нервничаю. В таком обеспокоенном состоянии меня и застигла София. – Здравствуйте, Багратион Давидович. Хотела поинтересоваться, как вам эссе? Подняв на нее взгляд, я внутренне чертыхнулся. Пока все мои мысли занимала старшая Воскресенская, рядом нарисовалась младшая. И стоит, глазами хлопает, совсем как мать. Правда, в отличие от Алины, ее дочь не пробуждала во мне ни малейшего интереса. Красивая – да, очаровательная – вне сомнений, но не более. Даже странно. Окинув ее пристальным взглядом, я вновь прислушался к себе. И понял, что чувствую благодарность, а еще восхищение. И дело было вовсе не во внешности. Я прекрасно помнил откровенный монолог Алины, во время которого она призналась в самой, пожалуй, жуткой ситуации в своей жизни. Как дочь не побоялась противостоять отцу, в попытке защитить мать. Смелая девочка, достойная уважения. – Ну, что сказать… если вы продолжите в том же духе… у вас есть все шансы получить автомат. На красивом лице вспыхнула радостная улыбка. Вручив студентке работу с высшей отметкой, я перевел взгляд на телефон и внутренне возликовал. Бинго! Наконец-то синеглазка ответила. «Извини, не могла ответить, была на встрече. С радостью схожу в кино! Освобожусь к семи, но я на Третьяковке. Напиши адрес кинотеатра». Прикинув, что на сегодня больше никаких запланированных дел нет, написал, что заеду. Но ведь были еще и незапланированные. Так случилось и со мной. Я как раз возвращался с семинаров, когда позвонил Алексей и сам вызвался приехать в офис. Через час порог моего кабинета переступил раненый, но до предела собранный боец. Видно, совсем припекло. За все время нашего общения я впервые лицезрел его таким решительным. – Я принял положительное решение о разводе. – без предисловий заявил он. – Все слишком далеко зашло. И потом, не хочу каждый раз смотреть на официанта или парковщика и гадать, спала ли с ним моя жена. И то верно. – Тогда готов предложить свои услуги. – Поэтому я здесь. По мне так отличный расклад. Она нашла себе пихаря, тот богатую мамочку, а у Алексея появился второй шанс обрести личное счастье. Молодой, интеллигентный, прекрасно обеспеченный – уже завтра выстроится длинная очередь из кандидаток. Что касается дальнейшей судьбы Инны, мне было плевать, но я мог с точностью предугадать, как будут развиваться события. Через сколько ее бросит тренер, через какое время она пожалеет о разводе, но увы ничего изменить уже будет нельзя. – Я отправлю на имейл наш стандартный договор, если не возникнет вопросов, подпишем, когда вам будет удобно. – Можете распечатать? Не вижу смысла тянуть. Точно припекло! Пока принтер выплевывал листы, Алексей разглядывал грамоты и дипломы на стене за моей спиной. Затем встретился со мной взглядом и попросил: – Расскажите, как дальше будет проходить процесс. Больше всего меня волнуют дети. – Тогда с них и начнем. Мы можем добиться полной опеки, в этом случае придется обнародовать все факты измены в суде. – Нет, она их мать и не самая плохая. Пусть все пройдет максимально тихо. Обоюдная опека меня вполне устроит. Не хочу расстаться врагами. Удивительный человек. Можно даже сказать, святой. Любой другой на месте Алексея мгновенно бы включил режим хардкора и утопил женушку в грязи. А он прежде всего думал о детях, репутации их матери и сохранении доброжелательных отношений. Как же это нетипично для Москвы и уж тем более для высокопоставленных лиц. – Значит, вы не против проживания детей с матерью? Тогда вам с супругой предстоит договориться насчет места, периодичности и времени встреч с детьми. А также о размере алиментов и разделе имущества. Далее мы подаем исковое заявление о расторжении брака, где будут перечислены все пункты достигнутых договорённостей. – А без суда никак? – Никак, поскольку у вас есть несовершеннолетние дети. На рассмотрение дела потребуется от одного до трех месяцев и, возможно, придется посетить пару заседаний. Если не желаете, от вашего лица это могу сделать я. Далее суд выносит решение о разводе. – То есть через три месяца все закончится? – Как показывает практика, гораздо больше времени уходит на переговоры супругов. Насколько я успел ознакомиться с документами, все имущество было нажито в браке? Получив от клиента утвердительный кивок, я решил уточнить один момент. Порой люди легко расстаются с машинами, но за мамин сервиз готовы перегрызть друг другу глотки. – Есть какие-то объекты недвижимости или вещи, которые бы вы хотели оставить лично для себя? – Да, вилла в Крыму. Там мы проводили каждое лето, пока не началось. – Что еще? – Обручальное кольцо. Это семейная реликвия, не хочу, чтобы Инна продала его за гроши. Надеюсь, когда-нибудь мой сын наденет его на палец своей избраннице. Можно ли было сказать что-то более сентиментальное? Не уверен. Даже мое окаменевшее, покрытое панцирем, сердце дрогнуло. Прочистив горло, я подытожил: – Итак, вилла в Крыму и семейное кольцо. Я верно вас понял? – Все верно. – Алексей, и вы по-прежнему не должны видеться с женой тет-а-тет. Особенно сейчас, когда мы готовим документы на развод. – Это несложно. – усмехнулся он, а горечь во рту почувствовал я. – Детей мне привозит водитель. И с того вечера, когда вскрыли дверь, Инна заблокировала меня везде. И все же я не понимаю… Он встал и прошелся по кабинету. – Я делал для своей семьи все. Даже в самые сложные времена крутился, выворачивался, чтобы они ни в чем не нуждались. Она говорила: хочу то, хочу это. Я шел и зарабатывал. Не понимаю, чего еще не хватило Инне? – Может, вы делали слишком много? Алина. Сумасшедший денек. Сегодня с братьями Муромцами выезжали на объект, чтобы замерить все окна и пространство над дверью для вывески. А еще полюбоваться недавно приобретенными Семеном Лозой дубовыми бочками. Пузатые, из темной приятной глазу древесины, с железными обручами они отлично вписались у входа. Когда с замерами было покончено, винный барон предложил осмотреться внутри. Ремонт уже доделали, и работники вовсю расставляли на открытых витринах бутылки. Мне понравились круглые своды и кирпичная кладка «под старину», понравился второй этаж с уютным залом и добротной мебелью – длинным столом с изящной вставкой из лазурной смолы и высокими удобными стульями со спинкой. Как же здорово здесь будет собраться компанией и дегустировать разные вина. Воображение живо дорисовало бокалы и закуски, аутентичные бутыли и вазы с винными пробками по углам. Получилось очень стильно. Вдохнув запах свежего дерева и штукатурки, я не удержалась от комплимента: – Как же здесь атмосферно. Круглое лицо с аккуратной бородой сверкнуло польщенной улыбкой. – Дизайнеры постарались. Лоза и сам не промах, за минувшие два дня успел нанять в штат двух сомелье, продавцов-консультантов, шустро завез вино и, похоже, ждал только вывеску для открытия. С виду такой нелепый, а какой дельный оказался мужик! Еще на днях Тион накопал в Сети информацию о моем клиенте и переслал мне. Признаться, читая, я все больше и больше проникалась к Семену симпатией и уважением. Все то у него под контролем: и строительный бизнес, и деревообрабатывающий, теперь вот и в винный подался. И глаза у него серо-зеленые, добрые, понимающие, но с хитринкой, куда ж без нее. Одернув себя, я вновь обвела взглядом каменные своды. – К первому декабря и оформление витрин, и вывеска будут готовы. Надеюсь, вся полиграфия тоже. Да, Егор? Муромец кивнул, с вожделением рассматривая многочисленные бутылки. Да, коллега, я бы тоже не прочь здесь разгуляться. Вот только едва ли это нам по карману. Семен удовлетворенно потер руки-базуки. – Отлично. Тогда будем на связи. Попрощавшись, барон загрузился в свой Гелик такой же квадратный и несуразный, как и его хозяин. Глеб с Егором пошли к метро, а я поспешила к черному седану, чьи хищные фары вот уже второй раз нетерпеливо слепили меня дальним светом. Открыв пассажирскую дверь, я не спешила усаживаться на сиденье. Вместо этого обвела недоуменным взглядом кожаный салон и остановилась на водителе. – Добрый вечер. Здесь проводят родительские собрания? В ответ мне прилетела самая сексуальная улыбка на свете. Только он умел улыбаться так, что сбоило и сердце, и дыхание. – Да, только вас и ждем. – О, ну тогда я по адресу. – София раскололась? – Ага. И сидит весь такой красивый до чертиков в своем темно-синем костюме, кипенно-белой рубашке, с роскошной черной шевелюрой, так бы и накинулась. – Как прошел твой день? – Подписал контракт с новым клиентом. И непонятно, расстраиваться или радоваться. Новый клиент, следовательно, новый развод. М-да, нелегкая все же профессия у Тиона. Все еще сомневаясь, я тем не менее решилась на давно назревший вопрос. – И каково это? Все время видеть, как рушатся семьи? Лицо сразу сделалось жестче, сошлись на переносице темные брови. – Привык. Стараюсь абстрагироваться. В основном получается. Но знаешь, иногда встречаются такие пары, которым и жениться не стоило. Так что развод для них – освобождение. И надо бы промолчать, оставить скользкую тему. Перевести внимание на вечерний город или на скорейший киносеанс. Но треклятое женское любопытство свербело и толкало на необдуманные слова. – Так ты поэтому не женат, насмотрелся ужасов из чужой семейной жизни? – Оууу, это было больно. – осуждающе сжались красивые губы, под смуглой кожей опасно заходили желваки. Наблюдая за резкой переменой, я готова была отрезать свой язык. Ведь знала, до добра не доведет. – Извини, я не хотела тебя обидеть. На некоторое время в салоне повисло молчание. Нехорошее, тягостное. И с каждой секундой оно все больше давило на виски, наказывая за глупость. Впрочем, зря я так распереживалась, господин Алиев не спроста завоевал репутацию первоклассного адвоката, то время, что мы молчали, он готовил ответ. И когда раздался его хрипловатый приглушенный голос, я слушала затаив дыхание. – У меня есть партнер Карим, у них с Микаэлой чудесная семья. Глядя на них, я сохраняю веру в хорошее. Есть сестра, которая вот уже больше десяти лет счастлива в браке. Есть пример родителей. – прищуренный взгляд, затаившийся стрелок и грянул выстрел: – Так что не все истории заканчиваются ужасно. – Один-один, – я шутливо подняла руки вверх в знак полной капитуляции, на самом деле, испытывая огромную благодарность Тиону за то, что сумел развернуть неприятный разговор во вполне спокойное русло. И тем не менее, от моего внимания не укрылось, на вопрос он так и не ответил. Побоявшись вновь расковырять болячку, я переключилась на насущное. – Ты написал про кино. А на какой фильм идем? – Тебе понравится. – мелькнула знакомая смешинка в глазах, он оттаивал после моего идиотского выпада. – Ты же сейчас с Бобом встречалась? Значит, фильм точно зайдет. Меня же вновь развеселило нелепое прозвище. – Почему ты его так называешь? Он Семен Лоза, запомнить проще простого. – Мне нравится придумывать людям «говорящие» прозвища. – Неужели? И какое у меня? – Их два, синеглазка и ангелочек – выбирай любое. – Пожалуй, оставлю выбор за тобой. Мы совершенно неожиданно выехали к Красной площади. Оставили машину на Воздвиженке и дошли пешком до ГУМа. – Не знала, что в ГУМе есть кинотеатр. – Подожди, ты еще внутри не была. В магазине, как обычно, сновали толпы туристов, разглядывая купольную крышу над головой и сверкающие витрины. Мы прошли на третий этаж и вскоре оказались на месте. Кинозал выглядел потрясающе: алые комфортные кресла, драпировка на окнах под цвет и огромные хрустальные люстры над головой. Пока я, открыв рот, оглядывалась, восторженно ерзая на мягком бархате кресла, Тион принес бутылку шампанского и два фужера. Скользнув по узнаваемой оранжевой этикетке, мои глаза невольно округлились. Ничего себе! Страшно представить, во сколько обошлось удовольствие. С веселым хлопком вылетела пробка, спутник наполнил бокалы золотистым игристым и хулигански подмигнул. Вечер и вовсе заиграл игривыми красками, совсем как пузырьки в бокалах. Початая бутылка «Вдова Клико» плотно вошла в специально приспособленную подставку под подлокотником. Вскоре погас свет и на вспыхнувшем экране замелькали пейзажи Франции, региона Шампань. Виноградники на склонах, бесподобное синее небо над ними и красивейшее шато. Эту картинку я впитывала глазами, ведь совсем недавно я представляла себе именно такое живописное, залитое солнцем место, когда придумывала легенду для «Винодела». – Даже не представляешь, насколько ты угадал с фильмом! Спасибо. Я прижалась щекой к сильному плечу и счастливо вздохнула. Боже, этот мужчина удивлял меня день ото дня. Невозможно проницательный, глубокий, уникальный во всем. Его ответная довольная улыбка просочилась даже сквозь полумрак кинотеатра. Невзирая на неспешное, лирическое повествование, от фильма было не оторваться. В нем рассказывалось про вдову Клико, невероятно смелую женщину, основавшую самый знаменитый бренд шампанского. И так, попивая легендарный игристый напиток, мы… даже не смотрели, созерцали красивую историю любви к мужу, благоухающей, пропитанной виноградом земле, и своему делу. Из кинозала мы выходили опьяненные фильмом, пузырьками и приятным послевкусием от просмотра. И снова трезвый водитель, жаркие поцелуи на заднем сиденье под мелькавшие огни столицы. Мог ли этот вечер быть лучше? И все же Тиону вновь удалось меня покорить. Стоило нам подняться на нужный этаж, как прижав меня к стене, он жарко прошептал: – Проведешь со мной выходные? Хочу уснуть и проснуться с тобой. От такого признания стало очень тепло… внутри. – Не могу смотреть на твой хвостик, убегающий еще до рассвета. Давай проведем время вместе, только ты и я. Мозги превратились в подтаявшую на солнце жвачку. Сладкую, липкую и бесполезную. Но вместе с тем, на краю сознания мелькнуло тревожное: а не слишком ли быстро все происходит? Сколько мы встречаемся? Отмотав мысленно назад, я вдруг с ужасом осознала – всего две недели. И если первую неделю мы держали дистанцию, то вторая проходила предельно тесно и бурно. Теперь вот совместные выходные… А что, если я надоем ему за эти два дня? Что, если он пресытится мной и разглядит нечто такое, что его оттолкнет? И еще сотня «а что, если…?». Голову заполнили нехорошие мысли, что может произойти, и чего я лишусь, если сбудется хотя бы одно предположение. Все то время, пока в моей голове отплясывал балаган сумбурных мыслей, я скользила взглядом по его лицу и молчала. Видимо, мое молчание слишком затянулось. – Что не так? У тебя какие-то планы? – Планов нет… но я не совсем понимаю, как относится к твоей просьбе. Мы видимся почти каждый день, у нас крышесносный секс, но выходные вместе… тебе не кажется это слишком? – Даже не знаю, какое слово удивляет меня больше – «крышесносный» или «слишком». Слишком для чего? Или для кого? – Для нас. Мы не так давно познакомились. – Не вижу проблемы. Нам хорошо вместе. И кто сказал, что есть «слишком», а что «в самый раз»? Зачем ориентироваться на чьи-то глупые предрассудки. Есть ты и есть я, будет все, как мы захотим. Его непрошибаемое спокойствие и уверенность подействовали. Мысленно перебрав в голове все, что с некоторых пор носила в сумке – зубная щетка, сменная пара белья, немного косметики, – вполне достаточно, чтобы выходные прошли комфортно, я немного выдохнула. Как вдруг вспомнила! – А у тебя есть зефир? – Какой зефир? В смысле такая белая, сладкая штуковина в виде завитушки? – Именно. Понимаешь, если утро не началось с зефирки, мне будет очень грустно. – Будет тебе зефирка, ангелочек. И излишне болтливую меня заткнули сумасшедшим поцелуем. В темных глазах напротив разгорался даже не пожар, огненный вихрь, в котором спустя мгновение я окончательно потерялась и растворилась.